Кот в шляпе

      Очередной стакан наполняется виски. В зале никого нет, кроме старого бармена и кота, живущего здесь с момента открытия, наверное. Дазай опустошил, кажется, уже пятый стакан. Рядом же стоял наполненный и нетронутый. В самые сложные моменты парень приходил сюда, когда нужно принять решение или обдумать сложный план в одиночестве. Это место хранило воспоминания, которые грели душу.       — Что мне делать, Одасаку? — наконец раздается тихий голос парня, — Одному против Мори мне не выстоять. Почему он решил уничтожить Чую? Почему? Если Огай так спокойно покинул страну, значит, Накахары уже точно нет в живых. О его плане не знала даже Кое. Будь она осведомлена, ни под каким предлогом не дала согласие на мое привлечение, значит, она тоже хочет знать правду. Но правда слишком похожа на бред, — стакан снова пуст, — Сегодня я снова лишил жизни двух людей, причем один из них был ребенок. Я испытывал от этого наслаждение, каждый крик и всхлип, каждое проклятье, что звучало в мой адрес — все это приносило удовольствие. Что будет, если я снова вернусь в мафию. Мори убьет меня при первой возможности, я для него угроза номер один. Одасаку, знаешь а я друга завел, правда, он не человек, но тоже хороший. Он кот. Рыжий, красивый, ты бы видел его глаза, большие голубые глаза, а характер у него, это нечто — вспыльчивый, но понимающий. Что не по его, начинает кусаться и царапаться, но если мне плохо — мурлычет, трется о руки, не отходит не на шаг. Он мне очень Чую напоминает, когда мы работали вместе. Я, собственно, так его и назвал. Ты приглядывай за ним там, ты же помнишь, он мне очень дорог.       Со стороны может показаться, что парень потихоньку сходит с ума, раз разговаривает сам с собой, но на самом деле так становится намного легче, когда выкладываешь всю информацию, которая тебя гложет. Когда на улице более благоприятная погода, Осаму ходит к могиле Оды и разговаривает с ним там, а когда на улице ливень — приезжает в Люпин. Старый бармен помнит времена, когда они приходили сюда втроем: Дазай, Одасаку и Анго. Он никогда не задавал вопросов, просто наливал ирландский виски Jameson. Не самый дорогой, но приятный напиток согревал, ласкал ореховыми нотками вкусовые рецепторы, а приятный аромат с нотами хереса, сухофруктов, ванили и пряностей наполнял помещение в считанные минуты. Трудно было устоять. В день смерти Оды, Дазай пил этот виски до беспамятства, выпил бутылку и уснул прямо за барной стойкой. Тогда старик оставил его на ночь в подсобке, а на следующий день отпаивал горячим чаем, пока парень не смог встать на ноги без помощи.       Оставив достаточно крупную купюру и забрав недопитую бутылку, парень шатающейся походкой побрел к выходу, где Дазая уже ждала машина заказанная барменом на его адрес. Он сел в машину, сразу оплатив поездку, и снова погрузился в свои размышления. С каждым глотком становилось только хуже, память подбрасывала все новые и новые воспоминания, душа рвалась снова и снова. Через пятнадцать минут водитель остановился прямо у входа в многоэтажку, но на предложение помочь подняться в квартиру или хотя бы выйти из автомобиля получил решительный отказ. «Странный молодой человек, видно у него совсем все плохо» — подумал водитель и отправился на следующий вызов.

***

      Чуя начал волноваться, когда на часах пробило десять вечера, а Осаму все еще не было дома. Он, конечно, понимал, что Дазай взрослый человек и у него могут быть свои дела и увлечения, но сердце было не на месте. Что-то внутри вызывало тревогу, рвалось и тянуло. Внутри все оборвалось, когда во втором часу ночи он услышал, как кто-то пытается попасть ключом в замочную скважину, а спустя минут пять тело Дазая ввалилось в квартиру. Он почти не стоял на ногах, бубнил что-то невнятное себе под нос, снимая плащ. Наконец тот поддался, и парень прошел в гостиную, где начал раздеваться. На пол полетел пиджак и галстук, пуговки на рубашке не хотели поддаваться и, психанув, парень резким движением рванул края в разные стороны, а пуговки с треском разлетелись по всей комнате. Рубашка также отправилась на пол. Чуя наблюдал за этой картиной сидя на спинке дивана, но Дазай в упор его не видел и не слышал жалобное мяуканье, которым рыжик пытался привлечь к себе внимание. Прихватив с собой бутылку с недопитым виски, парень направился на кухню, чтобы взять чего-нибудь перекусить. Попытка достать тарелку успехом не увенчалась, она выскользнула из рук и вдребезги разбилась.       — Черт! — протянул Дазай, сползая по стене.       Количество выпитого алкоголя в крови зашкаливает, перед глазами все идет кругом. Дазай безуспешно пытается собрать осколки, но лишь получает несколько порезов. Чуя трется о руки, пытаясь привлечь к себе внимание, но парень почему-то его в упор не замечает, пока кот не кусает его за запястье, слегка разрывая бинты.        — О, Чуя, ты тут?! — приторно ласковым тоном мурлычет Дазай.       «Нет, блин, твоя соседка! Пришла соли попросить!» — грозно урчит кот.       — Ты, наверное, голоден, да, — парень на коленях добирается до холодильника и достает сосиску, которую целиком отправляет в миску, а сам снова садится на пол и снова припадает к горлышку бутылки. Но Чуя, не обращая внимание на угощение - хотя и был голоден - продолжает сверлить Дазая своими бездонно голубыми глазами, — Не смотри на меня так. Ты будто все понимаешь. Ни черта ты не понимаешь! — срывается парень, — Ты хоть знаешь, в честь кого ты назван? Человека, чье имя ты носишь, больше нет в живых, он был мне очень дорог, — по щеке скатилась слеза.       «Дазай, я здесь, я рядом. Я найду способ выбраться из этого пушистого кошмара и буду рядом.» — трется о руку Чуя.       — Эх, Чуя, Чуя, знал бы ты, как нужен мне сейчас. Мне нужен твой совет, твоя поддержка. Я не справляюсь, — крупный осколок ложится в руку и теперь скользит вдоль бинтов на противоположной руке, разрезая их. На руке расцветают алые пятна, капли рубиновой крови стекают на пол, образовывая лужу.       «Эй, Дазай. Дазай остановись! Не надо!»       — Боль отрезвляет. Ты знал об этом? — тело слабеет, руки дрожат еще сильнее, в глазах темнеет, но Дазай продолжает гладить Чую, перебирая пальцами в мягкой шерсти, — Знаешь, Чуя, я всегда теряю, то, что не хочу терять. Я НЕПОЛНОЦЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК! — яркая синяя вспышка озарила пространство, а дальше темнота.

***

      Слабый солнечный свет пробивается сквозь задернутые шторы, попадая прямо в глаза. Сильная головная боль не дает подняться на ноги сразу. Постепенно просыпаются слух и обоняние, которые улавливаю шум на кухне и приятный аромат чего-то съестного. Режущая боль в районе запястий приводит в чувства окончательно. В памяти всплывают обрывки вчерашнего вечера и ночи. Он пил в Люпине, потом добрался домой, расколол на кухне тарелку, а потом… Так стоп! Кто сейчас на кухне?!       Дазай подорвался с места, схватил пустую бутылку из-под виски и тихо двинулся в сторону кухни, но тихо не получилось, ноги совсем не слушались и парень припал к стене. На шум из кухни показалась рыжая макушка, но сфокусировать зрение на лице человека не удавалось.       — Дазай! Ну, наконец-то, спящая красавица, — до боли в ушах знакомый голос, крепкая хватка поддерживает по руки, разворачивает и ведет обратно к дивану, — Тебе не надоело в принцесс играть, то Белоснежка, то Спящая красавица. Кто следующий? Эй, Осаму, ты меня слышишь?       Этого не может быть! КАК?!       — Чуя? Накахара Чуя?! Это ты?! — парень срывается на крик, горячие слезы обжигают щеки, — Я умер или сошел с ума! Нет, нет, нет, — все громче кричал Дазай.       — Скумбрия! — Чуя берет его лицо в свои руки и смотрит прямо в глаза, — Ты живой, и я живой. Все в порядке, — он целует, целует нежно и трепетно, вкладывая все чувства в этот поцелуй, — Ты мне хочешь сказать, что призраки умеют так целоваться, а Дазай? — наконец отстранился Чуя.       — Чуя! Чуя! Чуя! — не перестает повторять Осаму, уткнувшись носом в живот парня напротив, обжигая слезами, — Прости меня, прости за все. Я… Я люблю тебя, — голос дрожит и совершенно отказывается слушаться.       — Ну, и что ты тут сырость развел. Да, это я, и я жив. Я тебе больше скажу, я все это время был здесь с тобой только немного в другой форме, более пушистой…       В голове никак не складывается картинка. Это все слишком реалистичный сон или очень неправдоподобная реальность. Когда встречаешь человека, которого считаешь мертвым, чьи похороны ты видел своими глазами. Да, ты до последнего сомневался в этом, но многократное повторение любой лжи, делает изо лжи правду. Дазай чувствовал, где-то глубоко внутри, что его обманывают, но, в конце концов, поверил, поддался эмоциям, проявил слабость. Любовь — это наркотик. Ученые давно доказали, все то, что мы называем любовью — это всего лишь биохимический процесс в нашей голове. Особая форма заболевания… Человек теряет сон, аппетит, совершает неадекватные поступки. Все это напоминает состояние наркотического опьянения. Сейчас Осаму походил на наркомана, которому спустя долгий период ломки, дали дозу — слабый и загнанный в угол, готовый любому горло перегрызть за его сокровище.       — Я требую объяснений, — наконец поднял глаза Дазай, — как это все время был здесь? — и тут парень все понял, глаза стали больше блюдец, — Так ты…       — Да, я был котом, я жил у тебя, ты ходил со мной в клинику. Этого я тебе не прощу, больше скажу, я вам с Накаджимой устрою поход к ветеринару, вы у меня попляшете: и градусником, и прививки — все припомню, — недобрый огонек загорелся в голубых глазах, — Ладно, принцесса, пошли завтракать. Остынет — твоя вина.       На часах почти два, а они только сели завтракать.       После возвращения в человеческое состояние прошло около десяти часов. Чуя, сразу после обращения, перевязал Дазаю рану, царапина была не очень глубокая, но свертываемость крови у него просто отвратительная, и уложил его на диван. Закончив с уборкой на кухне, Накахара отправился в душ. Вылизывать себя не самая приятная процедура, слишком много шерсти. «Что же такого узнал Осаму, что так подавлен?» Этот вопрос не давал покоя. Найти подходящую одежду не составило труда, проблемой была только длина, ведь Дазай на двадцать сантиметров выше, и любая футболка была почти до колена, про штаны можно и не заикаться. В холодильнике мышь повесилась, а в шкафу моль завелась. Закончив с ревизией и дождавшись открытия ближайшего в этом районе универмага, Чуя направился за покупками. Рис, свежие овощи, два небольших стейка ложатся в тележку, от полки с кошачьим кормом парень шарахнулся, как от огня, чем очень рассмешил девушку-консультанта. Оплатив покупки, он вернулся в квартиру и принялся за готовку. Рис тушится вместе с овощами, мясо скворчит на сковороде, распространяя приятный запах по всей квартире.       — Что заставило тебя так напиться вчера? Что ты узнал на допросе? — разрывает, наконец, тишину Чуя.       — Имя заказчика. Твою смерть заказал Мори Огай. Он приказал обратить тебя в кота Джеймсу Боуэну, английскому бродяге и наркоману, пообещал тому большие деньги за тебя в кошачьем теле.       — Быть того не может. Что ты теперь будешь делать? — растерянно произносит Чуя, продолжая сверлить взглядом тарелку.       — Почему только я, — сухая шершавая ладонь накрывает руку рядом сидящего рыжего юноши, — Теперь только МЫ и никак иначе. МЫ будем играть по его правилам!