Кот в шляпе

             Рабочий день даже в мафии имеет временные рамки. Днем это крупная офисная компания, контролирующая десятки предприятий, являющаяся неоднозначной частью экономической и политической сферы управления городом, а ночью — вершина преступного мира Йокогамы, деньги здесь крутятся немалые, но полученные путем незаконного оборота оружия и наркотиков, продажи органов и химического оружия.       До этого несколько дней в городе постоянно шли дожди с грозами, и только к концу третьего дня показалось солнце. Последние лучи ласкают портовый город своим теплом, прежде чем погрузить его в прохладу ночи, из панорамных окон кабинета открывается потрясающий вид.       Рабочий день в качестве временно исполняющего обязанности главы Портовой мафии подходит к концу. Закончив с бумагами, Кое наслаждается пейзажем с чашечкой горячего чая. Завтра вечером Мори Огай возвращается из командировки в Англии и можно будет вернуться к своим делам.       Внезапный стук пронзает тишину. Двери распахиваются и на пороге появляется человек в смокинге — телохранитель. Тяжелыми шагами он подходит к креслу и передает конверт на подносе. На лицевой стороне аккуратным почерком выведено ее имя и все, ни адреса отправления, ни отправителя. Внутри небольшой листок и несколько лепестков голубой гортензии.

      Уважаемая Озаки-сан,

завтра в полдень приглашаю Вас на чайную церемонию в честь дня рождения вашего ученика и коллеги Чуи Накахары. На празднике также будут присутствовать Акутагава Рюноске, Ацуши Накаджима, Куникида Доппо. Мероприятие пройдет в саду Санкэйэн, во втором от входа чайном домике.

Ваш покорный слуга,

Неполноценный человек.

      Очень странно получить такое послание от Дазая, слишком оно официальное, это очень настораживает.       — Кто передал вам эту записку? — обращается Кое к телохранителю, находившемуся теперь у двери.       — Это был пожилой мужчина. Он молча протянул конверт и скрылся в толпе.       — Можешь идти.       Она еще несколько раз перечитывает текст послания пока взгляд цепляется за небольшой рисунок термометра в уголке листа. Термометр, а рядом стрелочка указывающая вверх. Необходимо нагреть листок. Из горячего рядом только заварочный чайник. Будто утюгом, Коё проглаживает лист и текст на нем исчезает, вместо этого там появляется новое послание.       Кое, уничтожь этот листок после прочтения. На церемонию ты должна придти без охраны. Огай не должен знать об истинной цели нашей встречи. Это касается Чуи. Он жив! В том, что происходит виноват именно Мори. Встреча состоится во втором чайном домике, но не от входа, а от центра сада. Встретит там тебя Танизаки Джуничиро, ему покажешь лепестки, которые лежат в конверте. Просьба не опаздывать.

Дазай Осаму

      Из ящика стола достается свеча, пламя озаряет уже погрузившийся в полумрак кабинет. Огонь охватывает листок, оставляя после себя лишь пепел.       «Странно, что же такого узнал Дазай на допросе? Почему Огай не должен знать об этом?»

***

      Впервые за несколько дней город с самого утра купается в тепле и свете ласкового солнца. Птицы поют свою весеннюю серенаду. Спокойно гуляющие пенсионеры и молодые родители с колясками и детками, влюбленные парочки разбавляют эту песню своими разговорами. Сезон цветения сакуры закончился около недели назад, поэтому туристов немного, а вся земля теперь покрыта розово-белым покрывалом. Сложно поверить, что такая красота находится среди оживленного большого города, где жизнь кипит круглосуточно.       Время близится к полудню, и ко второму, со стороны центра сада, чайному домику стекаются участники церемонии: Кое, Ацуши и Акутагава, Дазай, но идет он не один. С ним под руку идет молодая девушка, прикрывающая лицо веером. Она не высокого роста, черные, как перо ворона волосы уложены в традиционную прическу, украшенную цветами герберы, что на языке цветов означает некую тайну. На всех присутствующих традиционное японское одеяние — шелковое кимоно, на ногах гёта — деревянные сандалии в форме скамеечки.        Танизаки просит показать лепестки и только после этого приглашает проследовать за ним через чайный сад по каменной тропинке для отрешения от мирских забот и тяжелых мыслей. У входа в тясицу* гостей приветствует Куникида, сегодня он выступает в роли чайного мастера, после чего он проводит ритуальное омовение рук с помощью специального колодца, расположенного рядом с домиком. Мастер приглашает всех внутрь и предлагает легкие закуски в виде канапе из овощей и морепродуктов. Вода в чане закипает, а значит настало время готовить Койтю**. Все движения Куникиды точные, аккуратные и плавные, будто он не занимается расследованиями, а готовит чай круглыми сутками. Он делает глоток и передает чашу Кое, которая повторяет его действия и передает чашу Дазаю, который передает её девушке-незнакомке. Его спутница даже сейчас скрывает лицо за веером, оставляя только прекрасные зеленые глаза открытыми. Чаша передается дальше по кругу, возвращаясь к мастеру. Это подчеркивает доверие и равенство между всеми присутствующими. Все эти действия проходят в абсолютной тишине, только шорох листьев и журчание небольшого фонтана у входа ласкают слух. Гармония. Далее Куникида готовит Юсуття***, разливает его по чашечкам и теперь уже передает каждому по очереди. Закончив с раздачей напитка, он вежливо поклонился и покинул дом, оставив гостей.       — Итак, Дазай, теперь, будь любезен, объясни для чего весь этот цирк? — разрывает тишину Кое.       — Это все в честь дня рождения Чуи. Сегодня же двадцать девятое апреля. Я же все указал в приглашении, — спокойно отвечает Дазай.       — Дазай, но Чуя мертв, мы все были на его похоронах! — возмутился Ацуши.       — Ты написал, что в этом виноват Мори Огай. Объясни наконец все, — Акутагава, положил руку на плечо Ацуши, смиряя того.       — Да, именно так. Мори Огай заплатил английскому бродяге и отдал приказ о том, чтобы он обратил Чую в кота и убил. Обратить он успел, а убить нет.       — В городе несколько тысяч рыжих котов! Ты предлагаешь бегать за каждым и аннулировать твоей способностью, — резко бросила Кое, даже её выдержке пришел конец, — Кто эта девица?! Дазай, мне кажется она здесь явно лишняя, её имени не было указано в приглашении.       — К чему так кричать. Я объясняю принадлежность Огая к происшествию, а Чуя сидит сейчас среди нас, — парень обратился к девушке, которая сидела рядом, — Чуя открывайся. Пора.       Спутница парня наконец открывает лицо, и снимает парик из-под которого пожаром распадаются рыжие локоны, из глаз аккуратными движениями достаются линзы и сейчас на всех присутствующих смотрят два озера. Тяжелая пауза повисла в тясице, глаза всех сидящих увеличиваются в несколько раз. Перед ними Чуя, их Чуя, то самый парень, которого две недели назад все похоронили, чье тело закопали у всех на глазах.       — Это невозможно! — Кое поднялась со своего места, подошла ближе к парню и взяла его лицо в свои ладони, слезы хлынули из ее глаз, — Чуя, я не верю своим глазам.       — Да, это я и я жив, а Мори Огай предатель.       — Но почему он решил тебя устранить? — протянул Ацуши, выходя из ступора.       — Я не знаю, но это связано с потерей влияния мафии во многих сферах ее деятельности. Нас предают верные нам организации и мы теряем власть. За несколько дней до этого задания мы говорили, что необходимо пересмотреть внутреннее устройство и методы работы. Он выслушал, но ничего не сказал.       — Это была западня, отсюда становится понятно, почему Мори не дал мне прочитать отчет, не хотел слушать версии. Он точно был бы против моего привлечения к допросу. Он сразу после похорон уехал в Лондон, замести следы там и найти союзников среди одаренных из правительства, — начал рассуждать Дазай, — Наказать предателя нужно!       — Ты предлагаешь убить босса Портовой мафии? — поднял взгляд Акутагава.       — Да, но не как рядового предателя, а по особенному. В этом нам поможешь ты, Ане-сан, — Чуя прокашлялся, — мы заманим его на яхту и вывезем в открытый океан. Там ты заставишь подписать его документ, в котором он передает все свои полномочия приемнику, после мы все покинем яхту и взорвем ее. Все будет выглядеть, как несчастный случай. А если будут вопросы, почему ты выжила, мы ответим, что он спас тебя, потому что любил.        — И кто же станет приемником? — Кое делает несколько глотков, прокручивая план в голове.       По висла неловкая тишина. Все прекрасно знают ответ на этот вопрос, но никто не осмеливается его озвучить. Дазай — единственный, кто может занять место Мори. Его блистательный ум и безжалостность, с которой он уничтожает препятствия на своем пути, делают его идиальным главой организации, тем более он рос в этих стенах, знает мафию, как никто другой, все задания с его участием и под его руководством выполнены безукоризненно.       — Дазай, — почти шепотом сказал Акутагава, поднимая глаза и обводя ими присутствующих, — Дазай должен стать новым главой Портовой Мафии. Все кто за, прошу поднять руку.       Снова эта тяжелая тишина. Первыми руку подняли Акутагава и Ацуши, после поднял Чуя, который с уверенностью посмотрел на Кое. Она прекрасно осознавала, что грядет новая кровая эра для мафии, но других кандидатов не было. Чуя точно откажется, ведь он не сможет противостоять, а если, то и убить любимого человека и единственный свой способ сдерживать Арахабаки, да при его уровне подготовке и опыте работы а Мори. Она сама тоже не встанет на этот пост, поэтому подняла руку, пусть и не очень уверенно. У них с Дазаем очень напряденные отношения, но если он станет главой, Кое не станет ему противодействовать. В первую очередь она преданна организации и сделает все для ее процветания и развития.       — Единогласно, — хлопнул в ладоши Чуя.       — С этим понятно, но как мы проберемся на судно? Но он может что-то заподозрить, если увидит Чую живым, а рядом тебя, Дазай, — сказал Ацущи.        — Здесь нам помогут девушки из борделя. Они нас переоденут, станем обслуживающим персоналом. Вы же не узнали Чую в этом костюме! — растянулся в ехидной улыбке Осаму.

***

      Обсуждение плана затянулось, и все разошлись только ближе к вечеру. Последние лучи солнца уже скрылись за горизонтом, когда парни вернулись домой. Перед отходом Чуя снова облачился в парик и вернул линзы на место — у Мори ищейки по всему городу — поэтому стоит до последнего скрывать факт жизни Накахары. По возвращении Дазай сразу же отправился в душ, а Чуя начал разбирать свой образ, аккуратно складывая каждый элемент костюма, особенно парик. Они с Осаму утром несколько часов колдовали над сложной традиционной прической по видео урокам, пришлось одолжить у соседки фен и утюжок для волос. Она с таким недоумением смотрела на парня, который пытался уверить ее в том, что эти приборы ему нужны для укладки шерсти кота к выставке. Чуя долго смеялся, когда узнал. Кимоно аккуратно весит на вешалке на ручке шкафа, парик лежит в коробке до будущей недели. Было решено провести «казнь» Огая в четверг, четвертый день недели, поэтому есть почти неделя на подготовку.       Дазай вышел из душа. В полумраке комнаты капельки на млечно-белой коже сверкали, отражая свет фонарей с улицы, бинтов, скрывающих огромное количество шрамов, ссадин и синяков, тоже нет, стройное подтянутое тело и карие глаза — все в этом человеке было прекрасно. Он мокрыми ногами прошлепал на кухню. Чуя проследовал в все еще наполненную паром маленькую комнату. Горячая вода окончательно расслабляет, напряжение с тела сходит, плохие мысли освобождают голову, сливаясь вместе с остатками пены в канализацию. Чуя вышел спустя пятнадцать минут. Настораживающая тишина ударила по ушам, из гостиной в коридор падал приглушенный свет. В комнате стояло несколько свечей по периметру и на столике, там же стояла открытая бутылочка Romanee Conti, два бокала и тарелка с фруктами, диван был разложен, а на нем лежал Дазай уткнувшись в какую-то книгу.       — В честь чего такая роскошь? — усмехнулся Чуя, кивая в сторону вина, попутно вытирая капельки, падающие с волос на плечи и скатывающиеся по спине.       — Ну как же? — оторвал взгляд от книги парень и перевел их на Накахару, черти плясали в этих глазах, — Во-первых, это вино мы собираемся распить вместе уже пять лет. Во-вторых, если я не ошибаюсь, оно идеально подходит для романтических свиданий. Ну и в-третьих — сегодня твой день рождения.              Чуя присел на край дивана и начал аккуратно разливать бурую ароматную жидкость по бокалам, один наполненный он протянул Дазаю. Звон разрезал тишину.        — Оно воистину прекрасно! — подбираясь ближе к любимому, восхищенно прошептал Осаму, опаляя горячим дыханием ухо, — Прямо, как хозяин моего сердца.       — Дазай… — мурашки табунами побежали по телу, — Вроде прошло пять лет, а подкатывать ты так и не научился, — он обернулся и посмотрел прямо в карие глаза, в которых тут же вспыхнул недобрый огонек. Ой, зря ты это сказал!       Такие сухие, искусанные, но ставшие уже родными губы начинают нежно изучать зону за ухом, медленно спускаясь на шею и плечи. Руки обвивают торс, гуляют по спине и бокам. Чуя поддается ласкам, закатывая глаза от удовольствия, невольно начиная мурчать.       — Ещё не привык к человеческому облику? — оторвался на мгновение Дазай, — Будет ли это считаться зоофилией?       — Заткнись, скумбрия, сам меня доводишь до такого.       Чуя отстранился от бинтованного и начал стягивать футболку. Дазай от такого поворота событий немного удивился. Раньше рыжик смущался до такой степени, что при любом его неловком движении, мог спокойно раскрасить тому лицо парой синяков. Удивление сменила ехидная улыбка, когда такое может ещё повториться? Помогать Чуе Дазай не собирался, поэтому молча наблюдал, но не долго. Расправившись с вещами, надетыми на Дазая, Чуя уселся на колени перед ним.       — Я тебя лично придушу, если ты расскажешь кому-нибудь об этом, — его рука уже массировала член Осаму.       — Понял, понял, только не останавливайся, продолжай. — Дазай развалился на диване от удовольствия, хриплые стоны вырывались из его рта.       Одними руками Чуя не обошелся. Рыжий аккуратно взял член в рот, сомкнул губы и принялся двигать головой. Раньше он этого не делал никогда, из-за чего боялся причинить боль, обычно в их быстрых перепихонах все делал Дазай. Неопытность с таком деле была видна: сбитый темп и иногда скользящие прям по коже зубы. Глубоко он взять не мог и помогал себе рукой. Когда его язык прошелся по головке Дазай вздрогнул.       — Больно? — виноватыми глазами смотрел на него снизу Чуя.       — Нет, наоборот, очень хорошо. — ответил Дазай и прикрыл глаза, утонув в удовольствии.       Чуя вернулся к своему делу. Старался взять как можно больше, увеличивал темп, лизал член, как леденец, смотря Дазаю в глаза. Возбуждение накрыло обоих, и Чуя перебрался на колени Осаму, сидя в одном полотенце. Не теряя времени, бинтованный скинул с парня полотенце и вставил один палец, рыжик дрогнул, но ничего не сделал. Осаму двигал им, растягивая колечко напряженных мышц. Спустя какое-то врямо следом пошел второй и третий пальцы. Накахара, положив голову на знакомое плечо, извивался и тихо постанывал прямо на ухо. Давно у них ничего не было, и Дазай был очень доволен результатом. Дотянувшись до тумбочки свободной рукой, парень выудил оттуда баночку смазки, наполовину пустую. Чуя это увидел и отобрал её.       — Я хочу сам, — парень поднял голову и посмотрел прямо в глаза напротив, Дазай же ускорил движения. — Ох…       — Как скажешь, солнце. — на его лице сияла все та же ехидная улыбка.       Чуя аккуратно смазал каменно стоявший член, после чего стал его вводить в себя. Тело не подчинялось. Дазай одним рывком усадил его полностью и остановился, давая хоть немного привыкнуть. Голова парня от неожиданности упала на его плечо, изо рта вырвался стон. Дазай начал осыпать шею и плечи нежными поцелуями, но полностью привыкнуть не дал. Его руки оказались на упруких ягодицах, немного приподнимая их, бедра сделали первый толчек, от чего рыжий вцепился в его спину. Второй, третий… Спина Дазая покрывалась новыми полосами от ногтей Накахары, уши улавливали все звуки, издаваемые парнем, густые капли чужей смазки падали на его живот.       — Сможешь сам продолжить? — остановившись, спросил Осаму, руки все ещё сжимали ягодицы парня.       Ответа он не дождался. Чуя откинулся назад, уперся руками к колени парня и стал медленно двигаться, смотря ему прямо в глаза. В полумраке комнаты они казались черными, но смотрели по-прежнему с любовью. Рыжий ускорялся, опуская голову назад все ниже, рука Дазая легла на его член. Он аккуратно сжимал его, массировал, проводя большим пальцем по головке, что очень сбивало Накахару, но парень продолжал двигаться. Стоны становись все громче, движения быстрее.       — Дазай, если так же продолжишь, я скоро кончу. — лицо Чуи было красным от смущения и возбуждения.       — Могу сказать тебе тоже самое. — улыбки на лице Осаму уже не было, на нем читалась только похоть.       Не снимая с себя рыжего, парень повалил его на диван, нависая сверху. Ноги Накахары Осаму уложил себе на плечи, что бы было удобнее и продолжил. Темп был на столько быстрый, что иногда скрипы дивана было слышно лучше стонов Чуи, но это не мешало Дазаю ими наслаждаться. В таком положении член легко доходил до простаты, принося парню больше удовольствия.       — Ах…ах… Дазай, я… Ах…больше не могу… Ах…сдерживаться — голос его дрожал, ноги упали с плеч парня, член дернулся, и из него начала выходить белая жидкость. После очередного толчка, чужая сперма разливалась внутри. Дазай свалился рядом с Чуей.       Приятное тепло разлилось внутри. Раньше, во времена былой юности, они тоже спали, но это было по-другому. Это было по дружбе, как бы тупо это не звучало. Им были интересны процесс и ощущения, ничего больше. Они доставляли друг другу удовольствие после тяжелых миссий, снимали напряжение и гнев, но не больше. Сейчас же балом правили любовь и страсть. Внутри взрывались тысячи фейерверков, а о стенки живота долбились бабочки, которые кажется умерли несколько лет назад.       — Черт, опять надо в душ идти. — немного отойдя, сказал рыжий и стал подниматься на ноги.       После такого ни одна часть тела не хотела случаться Накахару, и тот бы упал, если бы его не подхватили крепкие руки. Дазай молча закинул парня на плечо и побрел в ванну. Они долго откисали в теплой воде, обсуждая время, которое они провели порознь. Забывшись очередным рассказом Дазая, Чуя задремал. Осаму поднял уже крепко спящего на руки и отнес его на диван, лег рядом в своих мыслях и не заметил, как заснул сам. Такого спокойного и крепкого сна у него не было уже пять лет.