Окутанный тенью

Цзян Чэн смотрел на Вэй Ина с недоверием, словно подозревал своего шиди в очередной проказе. — Хочешь убедить меня в том, что Вэнь Чао вынашивал план твоего убийства из-за какой-то стычки год назад? Даже для него это уж слишком! И потом, откуда ему было знать, где тебя искать, — что ты ушел охотиться в одиночку, знали лишь несколько человек. Вэй Ин пожал плечами. — Кто-то мог подслушать, или просто спросить, где меня искать; мы ведь тайны из этого не делали. И он не собирался меня убивать… по крайней мере, не с самого начала. Я… кажется, я нечаянно спровоцировал его. Но, честное слово, Чэн-сюн, в жизни бы не подумал, что он может так разъяриться. Готовился к тому, что могут сильно побить, а ты же знаешь, как мне сложно придерживать язык, когда грозит опасность, вот и сболтнул чего не следовало… Что, если кому-то придет в голову связать их исчезновение, или смерть, когда их найдут, со мной или даже с тобой? Вэнь Жохань тогда не оставит наш клан в покое. Цзян Чэн задумался ненадолго, потом спросил: — Ты с ним дрался? Там осталось что-то, указывающее на тебя? — Нет. Я едва успел разделаться с яогуаями, как в меня выпустили стрелу, потом появились Вэнь Чао и Вэнь Чжулю, мы обменялись парой оскорблений, и Вэнь Чао спустил на меня сначала лучников, потом Вэнь Чжулю… А потом Лунчжао-ин оторвал Вэнь Чао руку, располосовал их всех и высосал из них темную энергию, надеюсь, вместе с их черными душами. — И почему мне слышится почти неприкрытый восторг в твоем голосе, а, Вэй Усянь? — подозрительно прищурился Цзян Чэн. — Вэнь Чао тот еще негодяй, но не слишком ли ты наслаждаешься пересказом подробностей отвратительного убийства? — Ох, это совсем не так, Чэн-сюн, хотя, сознаюсь, я рад, что жив, а эти двое — мертвы. И, если ты меня спросишь, они легко отделались, Лунчжао-ин убил их слишком быстро. Вэй Ин передернулся от омерзения, снова вспомнив о том, как хлынула на него кровь Вэнь Чао, и тут же, морщась, схватился за бок. Цзян Чэн встревоженно потянулся к поясу его ханьфу, намереваясь осмотреть его раны, но Вэй Ин отстранил его руку. — Насколько серьезно ты ранен? — Да так, поймал две стрелы. Но Лунчжао-ин их вытащил и раны подлечил, так что они уже затянулись, только резких движений пока делать не следует. Я позже помедитирую, и через пару дней даже следа не останется. — Кто знает, лечил он тебя или травил. Может, избавлялся от свидетеля, и теперь ты через несколько дней зачахнешь… — пробурчал Цзян Чэн. Вэй Ин звонко расхохотался, все еще прижимая рану в боку. — Ну да, больше ему делать нечего. Захотел бы убить — убил бы. — Он вдруг перестал смеяться и задумчиво продолжил. — Но, знаешь, по-моему, он неплохой человек, просто такой… немного отстраненный. Рядом с ним я чувствую себя… в безопасности, что ли, спокойно. Как будто мы давно знакомы. Мне хотелось бы узнать его получше. Но я ему, кажется, не очень понравился, он мне даже слова не сказал… Цзян Чэн насмешливо хмыкнул. — Зато ты, могу поклясться, наверняка разболтал все подробности о своей, и не только, жизни, и довел Лунчжао-ина до белого каления от раздражения. Улыбка Вэй Ина чуть окрасилась смущением. — Боюсь, так и было, шисюн слишком хорошо знает этого младшего. Цзян Чэн поцокал языком, качая головой. — Вэй Усянь, Вэй Усянь, ты и святого достанешь, что уж говорить о темном Лунчжао-ине… Ладно, слушай внимательно: ты сегодня славно поохотился, даже с двумя яогуаями справился, утомился, поэтому устроился подремать у реки, да так и проспал до темноты, пока не пришел я и не распинал тебя. В том месте, где бы оно ни находилось, ноги твоей не было, Вэнь Чао и Вэнь Чжулю ты последний раз видел на прошлой Большой охоте. И ни слова никому о Лунчжао-ине. Как только вернемся домой, расскажешь все отцу в мельчайших подробностях, а до тех пор — забудь о своих ранениях и помоги нашей команде выиграть главный приз. И больше никаких одиночных вылазок: попытаешься исчезнуть из моего поля зрения… — Знаю, знаю, ты мне ноги переломаешь и на цепь посадишь, — весело продолжил за него Вэй Ин. Теперь, когда шисюн был рядом, его переживания и тревоги развеялись бесследно, уступив место привычной беззаботности. — Этот младший клятвенно обещает, что не отойдет от шисюна далее чем на полсотни цуней! (1) — Запомни свои слова! — мрачно провозгласил Цзян Чэн, но тут же, не выдержав, рассмеялся и коротко обнял Вэй Ина. — Я чертовски рад, что с тобой все в порядке, Усянь. Вставай на меч, возвращаемся, пока они не выловили без нас всю нечисть. ------ (1) Цунь — китайская мера длины, равная 3,73 см.