Окутанный тенью

Несколько мгновений Вэй Ин колебался, стоит ли продолжать разговор, но Лунчжао-ин взглядом показал ему на место у костра и, как только он сел, снова закрыл глаза. Поэтому он молча сосредоточился на изучении лица сидящего перед ним мужчины. Лань Ванцзи был еще более красив, чем в его памяти. Широкий лоб, пересеченный белой лентой, тонкий прямой нос, изогнутые дуги бровей, длинные густые ресницы, обрамляющие прикрытые веками глаза, полные губы. Полупрозрачная, почти излучающая свечение драгоценного белого нефрита кожа. Строгое, без следа жестокости выражение лица. Вэй Ин был странно очарован — и этой красотой, и ее носителем — вопреки всему, что видел собственными глазами, и даже тому, что испытал на себе в том переулке. Ему хотелось задать тысячи вопросов, чтобы разгадать тайну этого очарования, чтобы понять Лунчжао-ина. Почему он покинул свой клан? Как стал темным заклинателем? Что искал в темном заклинательстве? Нашел ли? И неужели действительно не хотел вернуться? Он слишком глубоко задумался, не отрывая взгляда от лица Лунчжао-ина, и вздрогнул от неожиданности, когда тот, не открывая глаз, негромко произнес: — Медитируй. Вэй Ин смущенно хмыкнул, решив, что мужчине не понравилось его пристальное внимание, и отвел взгляд. Он не слишком любил медитации, предпочитая совершенствовать свою ци в подвижных тренировках, но все же закрыл глаза и попытался очистить голову от всяких ненужных мыслей. Но то ли из-за позднего времени, то ли из-за не выветрившегося до конца алкоголя, стоило ему освободить голову от мыслей, сознание незаметно скользнуло в сон, в котором Лунчжао-ин медленно слизывал выступившую кровь с его прокушенной губы, а потом мягко овладевал его ртом в то время, как сознание Вэй Ина плыло в расплавленном золоте его горячего и жадного взгляда. … Вэй Ин проснулся, словно от толчка, потряс головой, выбивая из нее смущающее сновидение. Костер почти прогорел, но он мог разглядеть неподвижную фигуру Лунчжао-ина в отблесках пробивающегося со стороны входа света. Осторожно поднявшись, он выбрался наружу и огляделся. Пещера была окружена густыми зарослями и явно располагалась где-то на возвышенности, о чем свидетельствовали прохладный воздух и искрящийся на фоне восходящего солнца легкий иней на ветвях некоторых деревьев. В некотором отдалении слева сквозь заросли темнело что-то похожее на водную гладь. «И куда, интересно, я мог попытаться сбежать из этого неизвестно-где, да еще и без оружия», — усмехнулся про себя Вэй Ин и стал пробираться в сторону темнеющего пятна, оказавшегося небольшим озерцом с кристально чистой и холодной водой. Напившись и плеснув пару пригоршней воды в лицо, он потренировался в бою с тенью, пока поднявшееся солнце не начало слишком припекать, а потом вернулся в пещеру, где стало немного светлее, и где Лунчжао-ин все еще не подавал признаков жизни. Он задержал взгляд на своем мече, прикидывая, не попытаться ли еще раз поднять его. Даже с мечом он не был соперником Лунчжао-ину, да и мыслей о подобном противостоянии у него не возникало. А вот угроза сломать ему руку звучала очень серьезно и была более чем реальной. Вэй Ин хмыкнул, отказываясь от мысли, поднял глаза и наткнулся на пристальный взгляд. — Эхм, доброе утро? — полуспросил он, скрывая неловкость за широкой улыбкой. — Ты долго медитировал. Какой у тебя теперь план? Лунчжао-ин вопросительно приподнял бровь. — Ну, я же не просто так здесь оказался, — потрогав кончик носа, продолжил Вэй Ин. — Не для того ведь, чтобы меня убить. Это было бы гораздо проще сделать в том переулке. И не ради окружающих красот, — хотя мне понравилось восходящее солнце. Разговаривать ты тоже не слишком любишь… Так чем мы будем заниматься? Ему показалось, что глаза Лунчжао-ина на серьезном лице сверкнули насмешливо, когда тот поднялся в одно плавное движение, словно и не провел несколько часов в неподвижности, и прошагал мимо Вэй Ина, инстинктивно сделавшего два шага назад, к выходу. Вэй Ин в замешательстве остался стоять, не решаясь следовать за ним, но тот вскоре вернулся с небольшим глиняным чайником, полным воды, подкинул веток в почти потухший костер, поставил сверху чайник и, достав из цянькуня две небольшие чашки и мешочек с чаем, разложил их на плоском камне рядом с костром. Вэй Ину эти неторопливые приготовления напомнили о еде, в животе вдруг утробно заурчало, заставив его чуть покраснеть и сконфуженно засмеяться. Лань Ванцзи на мгновение замер, потом снова раскрыл цянькунь и протянул Вэй Ину вытащенный оттуда тряпичный сверток. — Мне? — удивленно спросил Вэй Ин и, получив кивок в ответ, развернул сверток, внутри которого оказалось завернутое в лист лопушника вяленое фазанье мясо. С горящими глазами он выразил свою благодарность и вцепился зубами в кусок. … Ванцзи вытащил из огня закипевший чайник, перенес его на камень, где уже стояли чашки, присел рядом, заварил травяной чай и разлил его по чашкам. Вэй Усянь, почему-то немного оробев, стоял чуть в стороне, продолжая терзать крепкими зубами довольно жесткий кусок мяса, но послушно присел напротив, следуя приглашающему жесту Ванцзи. Какое-то время они провели в молчании, — юноша задумчиво ел, Ванцзи просто смотрел на него, время от времени отпивая из своей чашки. Вэй Усянь задал хороший вопрос. У Ванцзи не было на него ответа, как не было и никакого заранее составленного плана. Прошлым вечером, под влиянием неожиданного всплеска эмоций, он хотел напугать Вэй Усяня, преподать ему урок, показать, куда может завести беспечность, доверчивость и чрезмерное любопытство; и отпустил Мрак, разделяя его желание приблизиться, подчинить, попробовать на вкус, уловить истинные эмоции. Чего он не ожидал, так это того, что в глазах Вэй Усяня не будет ни страха, ни ненависти, ни отвращения, ни боли, — только растерянность и непонимание… А потом некстати появился Цзян Чэн, и забрать юношу с собой оказалось единственно возможным решением. Сейчас, после ночи, проведенной в медитации, Ванцзи снова полностью контролировал и Мрак, и свои чувства. Он мог бы позволить Вэй Усяню вернуться… но не собирался делать этого. Не так скоро. Не раньше, чем разберется, что так влечет его в этом мальчишке. Тем более, что в глазах Вэй Усяня по-прежнему не было страха. … Вэй Ин доел свое мясо и, запив его приятно пахнущим чаем, удовлетворенно вздохнул. И решил считать устремленный на него неотрывный взгляд Лань Ванцзи приглашением к началу беседы. — Эхм, могу я спросить? Почему ты меня укусил там, в переулке? Молчание в ответ. Вэй Ин храбро продолжил: — Любишь кусаться? Как собака?.. Нет? Тогда… может, это был ядовитый укус? Или темная метка? И теперь, отравленный, я стану темным заклинателем… Вряд ли, я себя прекрасно чувствую… — Он засмеялся, когда Лань Ванцзи чуть сузил глаза. — Прости-прости, плохая шутка, я просто пошутил… — Тьма не переносится укусами, человек сам решает свернуть на темный путь… — ровным голосом произнес Лань Ванцзи, и Вэй Ин, обрадовавшись, что тот заговорил, не задумываясь, начал: — Ты тоже?.. И резко замолк, когда Лань Ванцзи нахмурился. Покусал губу, размышляя, и серьезно сказал: — Прошу прощения, иногда слова опережают мысли, я не хотел быть невежливым. Я ничего такого не имел в виду… — А какого имел? — бесстрастно поинтересовался Лань Ванцзи. — А? — не сразу понял Вэй Ин. — Ну, я хотел бы узнать о тебе побольше, мне интересно… Я бы никому ничего не сказал, и я не следил за тобой, просто… Наверно, ты вчера разозлился из-за того, что я пошел за тобой. Цзян Чэн постоянно ругается на меня за то, что я слишком любопытный и вечно лезу куда не просят. Только я все равно не понимаю, почему ты это сделал… укусил меня, а потом… это было похоже на… поцелуй? Он смутился и опустил глаза, неосознанно провел языком по прокушенной губе, не заметив, как Лань Ванцзи проследил движение взглядом. — Ты бы хотел? — непонятно спросил Лань Ванцзи. — Хотел что? — не понял Вэй Ин. — Стать темным заклинателем. Он покачал головой. Их с детства учили, что путь темного заклинательства противоречит самой сути справедливости и чистоты мира, калечит тело и душу и превращает человека, ступающего на него, в монстра. И Вэй Ин верил в это… но Лунчжао-ин монстром не был. — Боишься? Вэй Ин поднял взгляд, встретил изучающий взгляд Лань Ванцзи и ответил серьезно: — Я не боюсь стать темным заклинателем, потому что не собираюсь сворачивать на этот путь. И я не боюсь тебя, Лунчжао-ин, потому что не думаю, что ты причинишь мне вред. — Ты слишком беспечен и доверчив, Вэй Усянь, — холодно заметил Лань Ванцзи, отставляя чашку и поднимаясь. Вэй Ин тоже хотел подняться, но не успел сделать этого сам, как две сильные руки обхватили его за плечи и мгновенно подняли на ноги. Удерживая Вэй Ина одной рукой за плечо, Лань Ванцзи положил вторую ему на горло, чуть сжав. — Ты спросил, какой у меня план. Нам помешали вчера… — и он опустил губы на губы, чуть прикусил, проник в рот, оглаживая языком нёбо и язык Вэй Ина, который ошеломленно застыл, широко раскрыв глаза и даже не пытаясь сопротивляться. Лань Ванцзи отстранился нескоро, внимательно изучил покрасневшее лицо и расфокусированный взгляд Вэй Ина. Негромко произнес: — Дыши. Вэй Ин судорожно вздохнул, часто моргая, нервно облизнул губы. Лань Ванцзи все еще держал руку на его шее. — ЭТО был поцелуй. Представь, что за ним может последовать. Серебро взгляда скрестилось с золотом. Прошла минута, две… Вэй Ин открыл рот и внезапно севшим голосом тихо сказал: — Представил… Лань Ванцзи, я тебе нравлюсь?