Несносный ребёнок

В помещении громко, настолько что басы проходят вибрацией по внутренностям, а выпитый алкоголь проситься обратно, вокруг витают частички пыли и смрад чего-то протухшего на перебой со смешанными запахами находящихся рядом альф и омег. А Гисоку плевать, ему вообще сейчас плевать на всё кроме разноцветной картинки, мелькающей разнообразными красками, под закрытыми веками. Это чей-то гараж в спальном районе, весь ржавый и дряхлый, а вонь плесени и сырость забирается под кожу и кажется будто вытравить её будет уже невозможно. Вообще альфа половины здешних недоумков не знает, но его привёл сюда знакомый, как раз тот, что в данный момент обжимается с не пойми кем на старом диване, стащенным походу с помойки. Хотя данное место тоже на помойку похоже не меньше. Как в таком месте можно вообще зависать и адекватно проводить время непонятно в упор, но осознание к Гисоку не пришло даже с дружелюбно протянутой, на пробу, первой таблеткой. Вкус у неё явно как мел, как старый, залежавшийся на вахте у охранника мел и, наверное, парня бы вывернуло на месте, если бы не вставило с первых же минут. Сраное белое колёсико резко изменило представление об окружении, и зловонная развалюха стала сиять ярче новогодней ёлки, незнакомые люди, вызывающие при первом взгляде опаску, сейчас кажутся самыми близкими друзьями, а откровенная ссанина вместо алкоголя разливается по глотке с приятным послевкусием. Резко из головы вылетели мысли о проклятой учёбе, о папе, об отсутствии друзей одногодок и всём прочем. На всё стало плевать. С Дживоном Гисок познакомился случайно, около месяца назад и периодически они зависали. Парень, что оказался старше альфы на семь лет, стал неплохим собеседником, с которым задушевные беседы лились нескончаемым потоком со скоростью горного ручья. Но сегодня он впервые привёл Сока в подобное место “их место” – как Дживон выразился. И впервые предложил что-то из ряда вон выходящее. При других обстоятельствах парнишка сто процентов бы отказался, но дружелюбием новоиспечённого и единственного друга пренебрегать не хотелось. Потому редчайшая дрянь влетела в молодой организм довольно быстро. Осознание принятого решения пришло не сразу, на нетрезвую голову мыслить сложно, но где-то под утро... Разлепив глаза и сквозь гудящую головную боль осмотревшись Сок не сразу понимает откуда настолько сильно воняет, но когда до уставшего мозга доходит что парень сидит буквально в грязном углу, на сыром, залитом какой-то дрянью полу, так ещё и приметив туже самую дрянь на себе, то подрывается резким вскоком на ноги... ну, почти подрывается. Подняться на ноги не вышло, головокружение накатило волной, а резкий прострел прошёлся сквозь грудную клетку, заставляя привалиться к мерзкой стене и вляпаться ещё больше в странную жижу. -Бля-я-ять, – взвыл парень, севшим и хриплым голосом, поняв, что все вещи что имел при себе пропали, но зато тот самый мазутный гараж приветствует его гулким эхом и отсутствием посторонних. Что он скажет папе по приходу домой хочется думать в последнюю очередь. Сейчас вопрос в том, как вообще добраться до дома?

***

Вечер в компании привлекательного альфы прошёл очень даже не плохо, но вот его окончание заставило понервничать. Чимин конечно же был галантен, окружил вниманием, чем сразу дал понять о своей симпатии, пока не понятно насколько серьёзные отношения его интересуют, но важно пока что совсем другое. Где Гисок? Почему он не отвечает на звонки? Что могло произойти? Почему он до сих пор не дома? Чонгук на нервах, он пропустил смену в баре, поднял на уши всех знакомых, обзвонил всех одноклассников, знакомых и даже преподавателей сына. Но никто не дал даже несчастной подсказки. На часах почти пять утра, а альфы всё нет. Омега уже на пару с Хосоком и, на удивление, учителем Мином обошли весь район и даже искали в близлежащих, оборвали телефоны всех участков, больниц и даже моргов, но всё так же глухо. Проклятый мальчишка как сквозь землю провалился. Чонгук уже из последних сил держится чтобы истерику гасить, но выходит крайне хреново, о чём не напоминает никто из их импровизационной “спасательной команды”. Да, с Гисоком временами было сложно, но он всегда, всегда отвечал на звонки и к положенным одиннадцати вечера был дома. Если телефон был разряжен, то сам перезванивал заранее и сообщал об этом, но что же сейчас происходит? Где может шляться шестнадцатилетний паршивец целую ночь? Успокоить взволнованного родителя уже никто не пытается, осознавая бесполезность действий. Он конечно мужчина спокойный и уравновешенный – лицо держит стоически, но всё же омега, переживающий за своего ребёнка и потому нервное поведение вполне нормально. А вот отсутствие несовершеннолетнего в ночное время дома – нет. Наконец злосчастный мобильник звонит и Чонгук мгновенно отвечает на неизвестный номер. -Гисок? – выпаливает он быстрее чем успевает подумать, вынуждая тем самым обратить на себя внимание всех. -Пап, забери меня, пожалуйста, – голос родного ребёнка сейчас кажется безжизненным и всемирно уставшим. -Где ты? – кажется омега сейчас сам разрыдается ниагарским водопадом. -Я возле магазина, не знаю, как называется, – голос парня резко прерывается и начинает говорить явно мужчина в возрасте, называя точный адрес и предупреждая что дождётся их приезда вместе с альфой.

***

На месте возле магазина их действительно поджидают пожилой мужчина с Гисоком, который выглядит будто его после атомной войны скинули в канаву с помоями, но это не мешает Чонгуку вылететь из машины как пробка из бутылки и схватив за плечи, встряхнуть полусознательное тело сына. Тот похоже всё ещё плохо соображает, потому как смотреть прямо у него не получается, а на торможение папы парень не реагирует вялым мычанием. Хосок же, с Юнги на пару выбираются из машины не так спешно и пока бета разговаривает с мужчиной, то учитель Мин решает помочь с Гисоком. -Здравствуйте, спасибо огромное что помогли, – Хосок делает поклон ровно в девяносто градусов и жмёт протянутую в приветствии руку. -Не волнуйтесь, мне не в тягость, – не на долго замолкает мужчина, – Но паренёк действительно выглядит ужасно, не могу представить, что с ним могло приключиться. Я как завидел этого ребёнка что свалился прям на асфальт так сразу подбежал, попытался его разговорить, но ничего внятного он мне не сказал, лишь ваш номер у него выведал. -Ещё раз спасибо. До свидания, – ещё один поклон и Хосок уходит. Омеги дружно загрузили несопротивляющееся тело в машину и подгоняя Хосока отправились прямиком в больницу. А в медицинском учреждении Чонгука ошарашили ещё сильнее, от чего он аж осел на удачно близстоящую кушетку. У мальчика передоз и в придачу к нему сильное алкогольное опьянение. То, что он в принципе в сознании – чудо, не иначе, а мог бы легко откинуть копыта. Пока парню промывали желудок и ставили капельницы, омега держась за голову пытался не думать о самоуничижении и не проклинать себя за уход в этот вечер, за недостаточное проявление внимания к сыну, за то, что не доглядел, не уследил, не узнал и многое другое. То, что у Гисока проблемы в школе резко стало совершенно не важно, ладно даже что курил, он подросток, альфа, в его возрасте не удивительны такие метаморфозы подростковых закидонов, но вот алкоголь в таком количестве и в придачу наркотики стали последней каплей, отправным пунктом. И Чонгук честно не знает, когда он столько упустил. Почему его чадо в таком состоянии был совершенно один, даже компании, с которой он “веселился” не было. Думать о том, что Сок-и мог сам решится на такой опасный шаг омега себе не позволяет, это было в компании – сомнений нет. Чонгук знает, что Гисок ведомый, что он зависим от чужого мнения больше чем, признается, именно поэтому он не любит Хосока, тот всегда говорит всё что думает о несносном ребенке тому прямо в лицо. И для молодого альфы это неприятно, слишком сильно бьет по душе. Он не ранимый, но то что его прозвали брошенным, парнем с одним родителем, на худой конец сиротой, сильно било по неокрепшему сознанию. Он не сирота, у него есть папа и что раз отца нет, им и так хорошо. Чонгук успокаивал Гисока всегда, не скрывал от сына правду, лишь имя не рассказывал – самому больно вспоминать свои и чужие ошибки, но похожу слова родителя не возымели эффекта больше чем слова каких-то пацанов с района. Но сейчас он просто держал руку сына и пытался успокоить сам себя. В тоже время Хосок разбирался со всеми вопросами оплаты, за что омега его потом обязательно отблагодарит. Учитель Мин же смог отчалить наконец домой, потому что рабочий день никто не отменял. Вообще Юнги одолевало двоякое чувство, он сам от себя не ожидал, что ринется среди ночи к совершенно незнакомому человеку на поиски его несносного чада. Но он и правда оказался рядом, правда помог в силу возможностей и со спокойной душой спешит домой. Этот парень, Гисок, доставляет не мало проблем, как ему самому, в этом омегу никто не переубедит, потому что ту кипу бумаг что он разбирал ради сохранения этого оболтуса в школе он запомнил до конца своих дней. Так и одинокому родителю со своей горой проблем и загонов. Хотя в этом можно найти и плюсы, не в смысле в ситуации с альфой, тут плюсов ноль, а в резко проснувшемся чувстве ответственности за глупого ребёнка. Например, всё-таки выпавший шанс встретиться с господином Чоном, а этот омега довольно хороший человек, хотя и дёрганый немного, но он на нервах, это простительно. А вот Хосок как-то доверия не вызывает, не известно по какой причине, то ли слишком самоотверженный, толи слишком спокойный, не понятно, но не мину в это дело лезть. Ему всё ещё предстоит тяжёлый рабочий день, после бессонной ночи и разговор об успеваемости одного малолетнего засранца, который омега не смог поднять сегодня в силу обстоятельств.

***

Спустя долгий и тяжёлый день, наполненный нудным разбирательством с участковым и утомительными беседами с врачами, которые повторяли по пятьсот раз одно и тоже, их наконец отпустили домой. Хосок отчалил лишь, после того как доставил друга с проблемным альфой под самый порог. А Чонгук... А что Чонгук? Он не давит на Гисока, не накинулся с расспросами как тот самый участковый, он просто рядом, не кричит, не ругает, не отчитывает, но взгляд у него такой грустный и полный разочарования, что альфе выть в пору. Это невыносимо, лучше бы папа орал на него так чтоб и до соседей дошло, лучше дал бы подзатыльник и попытался вставить глупый подростковый мозг на место, но нет же. Он бьет больнее своим безмолвием и взглядом добивает окончательно, прибивая к полу покрытым линолеумом, а его запах ставший намного кислее просто на просто вмазывает в напольное покрытие и вместо чувства злости на непонимающего родителя, Гисок ощущает раскаяние и желание броситься к родителю на шею разрыдавшись в извинениях и объяснениях. Он уверен его бы обняли, погладили по голове и успокоили, и от этого ещё хуже, самому от себя тошно становиться. Его укладываю в кровать, а после приносят легкий бульон, который разливается внутри подобно маслу, вкусно безумно, но отцовские глаза и поджатые губы заставляют отвести взгляд. Это какое-то издевательство, потому что чувство вины сжирает лучше привычной агрессии. Тем временем веки, налитые свинцом опускаются и закрывают от света и Чоновых глаз разом, подталкивая в безмятежные объятья сна. Чонгук же смотрит внимательно и настороженно пока грудная клетка подростка не начинает спокойно вздыматься, а тихое сопение заполняет тишину комнаты. Теперь можно подумать и обо всех вытекающих. Участковый поставил Гисока на учёт и за ним теперь ведётся тщательное наблюдение. Наркотики – это вам не шутки, Чонгуку ли не знать. Многолетние долги почти уплачены, остался последний взнос и с круглосуточной работой можно распрощаться, но теперь придётся возвращать деньги ещё и Хосоку. Конечно бета не будет капать на мозг и напоминать, но это не отменяет того факта что быть должным кому-то – отвратительное чувство, с котором Чон всё ещё не научился жить. Нужно ещё раз поблагодарить учителя Мина, который так неожиданно уехал, в добавок ко всему необходимо разузнать о чём же тот самый учитель хотел поговорить вчера вечером. Но неожиданный звонок в дверь заставляет отвлечься.

***

-Учитель Мин, Вы как-то выглядите не очень, – выпаливает мужчина быстрее чем успевает подумать. За что получает колючий взгляд и злобное шипение. -Учитель Ким, Вас не учили что говорить такое омегам – не культурно? – тяжёлый журнал ложиться на стол в учительской. Тёмные круги замазать ещё как-то получилось, но вот убрать мешки под глазами к сожалению, не выдалось возможным. – Кто из моих сегодня отсутствовал? – интересуется Цербер у всех, кто успел провести несчастные первые два урока. -Из твоих то? Не было Джо Кихёна, Чхве Тэмина и Чон Гисока, – не поднимая взгляда отвечает преподаватель изобразительного искусства. -Не знаю, не знаю, Кихён на моём уроке был, а вот ни Тэмина, ни Гисока я не видел. – Шин Бэнён – учитель математики, более оживлённо отреагировал на вопрос омеги, – Юнги, мне сказали, что Тэмин отсутствует по болезни, а вот что с Чон Гисоком мне интересно. Как будешь этого паршивца на сей раз отмазывать? Седьмой пропуск за месяц, – престарелый математик разводит руки в стороны и с издевательской усмешкой наблюдает за уставшим коллегой, лишь глаза его дают понять отсутствие злобы, смотрят с добротой. -Да, Чхве с ангиной дома, его родители звонили, а Чон отсутствует по семейным обстоятельствам, я разговаривал с его отцом. Что же касается Джо Кихёна, то кому-то не поздоровиться из-за желания поспать подольше. -Да ладно тебе Мин, говори уже, что там опять с Гиском? Ни разу его папаша не отзванивался, а тут резко проснулся? Ни за что не поверю! – опять вставил свои пять копеек Бэнён. Что правда, то правда, Чонгук никогда не звонил, а о дрянном характере его чада не знает разве что верхушка Корейской образовательной системы – Юнги и так изо всех сил прикрывает задницу этого ребёнка. Сам по себе малолетний альфа не буйный, да и держится одиночкой, но настолько много прогулов и низких оценок учителя школы ещё не видели. Так что не мудрено что ему не поверили. -В этот раз я ничего не придумал. Чон Чонгук действительно звонил, но в подробности не вдавался, – Мин устало потирает пальцами переносицу заслышав в ответ на свою реплику раздосадованное фырчанье. А вовремя зашедший завуч благополучно переводит тему. Ким Тэхён, что всё это время неподвижно стоял в помещении, отлично справляясь с ролью мебели боялся лишний раз шелохнуться и нарваться на немилость. Хоть он и пришёл в эту школу с месяц назад, а классы, обучающиеся под тяжёлой рукой старого химика с переломом, перешли под его крыло лишь вчера, а преподавателя Мина видел лишь с очаровательно вежливой стороны, но уже наслышан о вспыльчивости и стервозности потому предпочитает пока не лезть на рожон. Из всех прозвучавших имён ему знакомы всего два: Чон Чонгук и Чон Гисок. И если с первым были сомнения, то вот со вторым они отсутствовали. Сок запомнился новому химику прекрасно – слишком знакомо выглядел, слишком похож на него самого и на Чонгука одновременно, слишком схож характером с Чоном в молодости. Подозрения закрались ещё вчера, парнишка его копия, скорее всего это их сын, а имя Чонгука только подтверждает этот факт. Но есть два очень важных “но”. Во-первых, Тэхён прекрасно осведомлён что у него есть сын от Чонгука шестнадцати лет, а во-вторых ему совершенно не интересно его чадо и омега, в частности. И только поэтому он всё ещё не сорвался с места в направлении их квартиры.

***

Чонгук смотрит в глазок и вид незнакомого парня с той стороны его определённо настораживает. Звонок повторяется настойчивей, а чужой взгляд направляется прямо в маленькое стёклышко. Заметил! -Откройте господин Чон! – чеканят четко, приказным тоном и в довесок кулаком в дверь. -Кто Вы? – голос омеги не дрогнул, но внутри похолодело. Где-то он уже это видел... Ах, точно, так к ним каждый раз захаживали коллекторы. -Господин Чон откройте или же позовите Гисока! – приказной тон пропал, а на лице засияла усмешка, тьмой засияла, такой как когда тебя ловят в переулке и предлагают заработать легких денег. Чонгук знает – ему предлагали. Так же Чонгук знает, что от таких нужно держаться подальше и в случае всего бежать со всех ног. Но вот незадача – бежать некуда. А тому человеку нужен не он, ему нужен его сын. Рука сама потянулась за телефоном. -Я повторяю ещё раз, кто Вы? – сталь в голосе не холодная, она горячая и расплавленным металлом бурлит, предупреждая – хозяин квартиры зол. Годы тренировок, работа в баре с кучей всякого пьяного сброда научила говорить чётко, а не мямлить. -Чонгук открывай или я выбью эту дверь и буду разговаривать уже по-другому, – усмешка исказилась оскалом. Чем дальше, тем довольнее становится этот парень. -Или ты отвечаешь мне на вопрос или я вызываю полицию! – что ж на ты они перешли довольно быстро. Ответом послужил удар в дверь, предположительно с ноги. А ловкие пальцы застучали по экрану. -Алло! Полиция! Какой-то мужчина ломиться ко мне в квартиру! – максимально громко завопил омега. А ответом с той стороны его крепости послышалась ругань, отборный мат, удар ногой по хлипкой двери и в довесок чёткая угроза: -Осторожно ходите по улицам господин Чон и сыночку пасть заклейте чтобы зазря не тявкал, – сказано вкрадчиво, слишком вежливо и всё это перед уходом, слышимым громкими шагами по бетонной лестнице. -Назовите свой адрес, – резко оглушают омегу в трубке. Он действительно позвонил, но если бы этот неизвестный не испугался его предупреждения, то полиция бы не успела даже принять вызов. Слишком медленно и слишком пофигистично они относятся к своим обязанностям. Чонгук под влиянием стресса и испуга на автомате называет адрес и оповещает хранителей правопорядка об уходе нарушителя того самого порядка. На эту информацию с той стороны провода реагирую меланхолично и даже скептично озадачим перепуганного омегу фразой “За ложные вызовы грозит штраф” и сбрасывают. На звуки Гисок проснулся, но выползти из комнаты смог только под конец разговора незваного гостя с папой, а сейчас стоит прячется за маленьким уголком, потому что он узнал этот голос и от этого час от часу не легче. Дживон никогда не показывал себя с такой стороны и это пугает до чёртиков. Что ему нужно? Он? Почему? “Чтобы не тявкал” – это он о чём? О наркотиках или о краже? А может об их компании? Альфа не знает, но от этого хуже – желудок спазмом сводит и в узел сворачивает болезненно. Этот “друг” только что угрожал его папе, а сам подросток ничего с этим сделать не сможет. Дживон больше него раза в полтора, плюсом ко всему старше и явно матёрей. Он смотрит на осунувшееся и побелевшее, слившееся с белыми обоями коридора, лицом папы и молчит, молчит боязливо забившись за спасительный угол. Ему неожиданно захотелось стать пятилетним ребёнком, о котором позаботился бы отец, отец, который смог бы в такой вот устрашающей ситуации защитить его сильного духом, но слабого телом папу. Отец которого нет...