Бордовое золото

Драко стоял в центре зала, на него были обращены все взгляды и камеры фотоаппаратов. Он подошёл к матери, чтобы порадоваться с ней, но она пробежалась пальцами по его лицу, поправила прядь волос и по её щекам потекли слёзы.       — Мальчик мой, в этом мире всё очень хорошо, но только вот, он не настоящий…       — Что…? — Ему казалось, что мать несёт полнейший бред. — Мам, о чём ты…       — Я не твоя мама. Твоя мама ждёт тебя там, в реальности, где идёт война, где твои брат и сестра.       — Меня посадили в клетку…       — Тебе пора, мой мальчик. Она стала растворяться и Драко почувствовал, как его что-то вытягивает. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, а когда открыл, был уже в лесу.

***

      — Папа, а ты любишь маму?       — Конечно, Эллиот, что за вопросы?       — А мою крестную? Глаза ребёнка стали такими проницательными и такими… Взрослыми. Будто, он знал всё на свете.       — Катрину? Конечно, она же моя сестра.       — А почему, ты ей не помогаешь? Она там, одна, а ты тут, в своих мечтах.       — Что ты такое говоришь, Эллиот?       — Это сон, папа. Настоящему мне и года нет, папа. Ребёнок растворился в руках Энзо и он понял, что его вытягивает из сна. Очнулся он у реки.

***

      — Как поездочка, дорогая?       — Лучше некуда. Знаешь, Фред, я бы так вечность провела: с тобой, в машине.       — Даже, если это будет только сном?       — Что?       — Кэт, ты в комнате.       — О чём ты…?       — Вы видите не реальный мир, а свои мечты, желания, а в реальном мире идёт война. Ты куда могущественнее, чем кажется, я-то знаю.       — Фред, я…       — Я люблю тебя, Кэт, но ты нужна настоящему мне. Выйди из комнаты, моя любовь. Фред растворился в воздухе, как и машина с дорогой. Катрина почувствовала холодный ветер: она на небольшом холме, вокруг деревья, недалеко слышно течение реки.

***

      — Где моя дочь, Том?! Почему от Беллы нет вестей?! Если, они её убили, то я…       — Успокойся, Моника! — Рявкнул Люциус, затыкая Шафик.       — Авада Кедавра! — Крикнула Моника и заклинание попало точно в грудь Люциуса. Том вскочил с места, глянул на мертвого Люциуса в теле Драко и на Монику.       — Что ты натворила?!       — Убила того, кто мне указывает. Живо верни мне моих детей!       — Я убью тебя! Авада… — Он замахнулся палочкой.       — Остолбеней! — Она опередила Тома. Моника подошла к онемевшему Тому в теле Энзо и провела палочкой над ним. Губы задрожали, на глазах заблестели слёзы.       — Его нет в этом теле… — Она быстро протёрла глаза и наставила палочку на Тома-Энзо. — Ау́де. — Прошептала она и Том открыл глаза. — Теперь, ты мой раб. Отыщи Беллатрису и приведи ко мне.

***

Энзо выбил дверь в Блэк Мэнор и на звук тут же прибежали жители дома.       — Энзо? — Регулус стоял на спуске лестницы. — Ты…? — Он застыл на секунду. — Волан-де-морт…             — Старый соратник Регулус! — Он фальшиво улыбнулся, а потом снова сделался серьёзным. — Где Катрина?       — Ты имел ввиду, Белла? — Сириус наставил палочку на Тома. — Отдыхает от своего безумства.       — Она нужна мне!       — Нам тоже. Инкарцеро!       — Протего! Вокруг Сириуса крепко затянулись верёвки, он быстро трансгрессировал вниз и схватив тело Катрины, трансгрессировал.       — И мы снова им проиграли. — Тяжело вздыхал Сириус.       — У нас будет реванш, я не сомневаюсь. — Говорил Джеймс, развязывая Сириуса.

***

      — А! — Моника бросила в Тома неизвестным заклинанием, но он увернулся. — В ней тоже пусто! Только несчастная Белла! — Она схватила Реддла в теле Энзо за подбородок и притянула к себе. — Ты бесполезен! — Она с силой откинула его и тот еле успел выставить руки перед лицом, чтобы избежать столкновения лица с полом. — Придётся всё делать самой!       — Что мне нужно делать, Госпожа…?       — Умереть! Ладно… Ладно… Сиди здесь, следи, чтобы эта очнулась. — Она качнула голову в сторону Беллатрисы. — Когда придёт в себя, верните себе свои тела. И этого, — Она указала на Люциуса, — убери труп. Хоть бы, мои дети были живы… — Прошептала она, накидывая пальто и выходя из дома.

***

Моника стояла под ливнем на пороге Блэк Мэнора и безотрывно стучала. Наконец, к ней вышла Лили.       — Чего тебе, Моника?       — Лили… Лили, прошу… Я… Волан-де-морт, он… Тяжело вздохнув, Лили впустила Монику. Те, кто был в доме не могли не заметить порезов на теле и её уставшего, жалкого вида. Обычно прекрасная и несравненная Моника не позволила бы себе так выглядеть, значит, дело было действительно важным.       — Они пытали меня… После нашего разговора… — Она жалобно глянула на Сириуса. — Они пытались узнать, что я знаю, а я… Я ничего не знала! А потом… Они… Они убили их… Убили моих детей! Сириус, Регулус… Волан-де-морт убил наших детей! Она упала на колени, рыдая и хватаясь за сердце. Лили, старавшаяся не верить в бредни Моники, увела детей.       — Хватит врать, Моника. — Цедил Сириус холодным тоном. — Ты манипулятор и лгунья.       — Они убили моих детей, Сириус! Мне плевать на обиды и всё остальное, они забрали самое ценное!       — Они были для тебя ничем. — Сказал Регулус. — Ты их бросила в первые же дни их рождения.       — Мать всегда будет любить своих детей! Рядом она, или нет.       — Тебе всю жизнь на них было плевать! Катрине и Энзо было лучше без твоего участия, и не появись ты на пороге дома в то Рождество, то так бы и было! — Сириус, опалёный яростью, был готов убить Монику. — Я уже сказал тебе, ты ей не мать. И Энзо ты матерью не была. Для них лучшее, что ты могла бы сделать, это умереть. — Сириус ушёл, оставив Монику с братом. Регулус смотрел на Монику, как на что-то грязное, испорченное. Она для него была сейчас не больше, чем ничтожная хуманизация лжи и манипуляций. Она была никем.       — Ты можешь остаться в доме на одну ночь, потом — проваливай и больше не появляйся в этом доме. Моника благодарно склонила голову, продолжая всхлипывать. Когда все уже спали, она тихо прошла к окну в своей комнате, посмотрела на затуманенное небо, ухмыльнулась, обернулась лицом к комнате и достала палочку.       — Финдот верум. — Из палочки вышла золотистая нить, которая начала проникать во все уголки дома. Моника закрыла глаза и начала видеть образы, моменты из жизни тех, кто живёт в доме. Она видела детство Катрины, смех её друзей, секс с Фредом. Наконец, добравшись до воспоминаний недавнего времени, она смогла увидеть Беллатрису в теле Катрины. Потребовалось напрячься, чтобы заклинание смогло увидеть воспоминания не самой Беллы, а хозяйки тела. Моника видела машину, дорогу, рыжего парня на водительском сидении. Она открыла глаза и образы моментально пропали.       — Не похоже на клетку… На что же ты способна, моя милая дочурка? Моника уже знала ответ: Катрина исказила заклинание Тёмного Лорда и посадила себя с братьями не в клетку, а в обычную комнату, откуда можно было выбраться.       — Коварная Катрина… Моника опустила палочку, собрала полные лёгкие воздуха и снова подняла оружие в воздух.       — Домас Тенебрас. Домас Тенебрас — древнее проклятье придуманное несколько столетий назад. Оно предназначено для заражения людей в массовых количествах. Неподозревающие жертвы заболевают и умирают в страшных муках. Моника только начала чувствовать, как чёрная магия просачивается в дом, как внутри раздался гулкий удар по сердцу. Будто бы, что-то защищало дом от проклятия, только вот, таких защитных заклинаний на Блэк Мэноре не было — Моника знала. Она снова попыталась распространить проклятье, но удар по сердцу был настолько сильным, что боль начала раскалывать кости. Она чувствовала, как её скелет дрожит и упала на кровать, заранее прошептав исцеляющее заклинание, чтобы не умереть.       — Катрина…