Замри в черно-белом

      Брайану доводилось слышать об абсурдных вещах: моногамии, например, вечной любви, сексе с женщинами, существовании Бога на небесах… Но давно уже его ничто не удивляло так, как этот вопрос детектива. Понадобилась вся выдержка, чтобы не вскочить со стула и не заорать: «Что за чушь?!» Леда Томпсон же смотрела на него спокойно и несколько невинно.  — То есть, как я думаю, вы этого делать не собирались?  — Нет, конечно! — Брайан понимал, что звучит это несколько эмоциональнее, чем надо бы. — Я голову ломаю над тем, где такого же профессионала найти!  — Он сказал, что вы собрались его уволить и искали сотрудников в финансовый отдел. Мистер Шмидт разговаривал по мобильному с мисс Колмэн, когда она была в своем кабинете, вы позвонили на рабочий телефон и напомнили ей, что этим нужно заняться срочно. Ваша помощница не прервала беседу, и мистер Шмидт все слышал.  — Да речь шла о рядовых бухгалтерах! Мы еще до отъезда Теда планировали расширить штат двух отделов, потому что клиентов стало больше — я ему подчиненных искал, а не замену!  — Видимо, мистер Шмидт подумал иначе… — Детектив Томпсон открыла одну из громоздящихся на столе папок и принялась перебирать листы.  — То есть, получается, навредил «Киннетику» из-за этого? Решил разрушить то, что помогал создавать? Молчание было ответом, и Брайан попытался вспомнить, что еще пару часов назад хотел спросить у сотрудницы полиции, но мысли о событиях последних недель, словно в насмешку, принялись скакать, опережая друг друга.  — А в фотостудию зачем пробрался? Джастину казалось, что там кто-то побывал.  — Ответа на этот вопрос я не добилась, но, учитывая, что это было до момента с кирпичом, думаю, что таким образом мистер Шмидт пытался найти адрес мистера Тейлора: студию отыскать легко, а все остальное… Спросите своего друга, не оставлял ли он там какие-нибудь документы. Брайану это показалось весьма вероятным. И спрашивать Джастина не стоит, к чему лишний раз напоминать?  — А Нью-Йорк? Что там произошло? — Брайан наконец-то нашел, за что зацепиться, и внимательно ждал ответа.  — Да, я разговаривала с мистером Тейлором о его первом попадании в больницу — это было важным моментом для следствия — но речь на самом деле идет о несчастном случае. В тот день мистер Шмидт приезжал в Честер для встречи с юристом по поводу оформления наследства: они беседовали до восьми вечера, и попасть после этого в Нью-Йорк было просто невозможно. Так что мистер Тейлор обознался, выбежал из галереи и неудачно упал.  — Но уж в проникновении в квартиру Джастина, я полагаю, сомнений нет? Шмидт вообще понял тогда, что это именно я пытался его остановить?  — Да. По-моему, это его еще сильнее разозлило. И так был зол, увидев вас у мистера Тейлора в Питтсбурге, а теперь еще и здесь. Отправился мистер Шмидт туда, кстати, для того, чтобы побольше узнать о вашем друге.  — А мы все ломали голову, кто он такой и кто из нас ему нужен, — Брайан усмехнулся все более проясняющейся картине — цепочке обстоятельств, которые приводили к такой странной развязке. А формулировка «ваш друг», неоднократно используемая в разговоре, ужасно раздражала. Дружба — это то, что с Майклом! Вот он — на самом деле друг. А Джастин…  — И до чего додумались? — детектив не скрывала любопытства.  — Ни до чего, — честно признал Брайан. — Разные были версии, и ни одной верной.  — Сначала мистеру Шмидту нужен был Джастин Тейлор, и, как я понимаю, не завари он эту кашу с именем, у него был бы шанс. А потом — уже вы. Потому что этот шанс у него отняли.  — Он на самом деле собирался меня убить? — Все-таки у Брайана не укладывалось в голове, что тихий незаметный Тед Шмидт мог бы с ним расправиться. С его-то высокоморальными принципами!  — Такое впечатление, что он и сам не знает. Но, заметьте, возможностей было предостаточно. Мог бы не привязывать вас, а сразу… По-моему, у него бы духу не хватило, несмотря на нестабильность состояния.  — И здесь облажался, — Брайан повторил сказанную Теду на складе фразу. Ту самую, что стала причиной…  — А вы бы хотели, чтобы у него все получилось? Брайан, понимая риторичность вопроса, понял также и то, что ничего нового не узнает. Да и детектив Томпсон поднялась из-за стола.  — Да, еще одно — внезапно вспомнилось. Мы с Джа… мистером Тейлором смотрели фотографии с выставок, но Шмидта не нашли ни на одной. Этому есть разумное объяснение?  — Не знаю. Наверное, были не все снимки, или он просто старательно избегал камер — может быть, их было немного? Я свяжусь с вами, если понадобитесь. Но не думаю, что скоро: обследование займет какое-то время. И знаете, мистер Кинни, кто-то из известных людей сказал, что все беды происходят от любви: или от ее недостатка, или от избытка. И сколько уже работаю, все время приходится убеждаться в том, что это правда. Брайан кивнул, прощаясь — или давая понять, что услышал? Опять любовь… которую придумали натуралы, чтобы переспать. Опять вранье, самопожертвование, прямая дорога в разочарование и ненависть. К тому, кого любил? Или, скорее всего, к себе — за это? Выпить — не вариант. На «Киннетик» сейчас нет сил. На «Вавилон» — тем более. И Джастина наверняка завтра будут выписывать. Кстати, почему он давно не звонил? Или только кажется, что давно? Брайан, уронив голову на руль «Корвета», в очередной раз напомнил себе, что нужно собраться. Еще ничего не закончилось. Но что-то внутри, издевательски хохоча, подсказывало, что, возможно, только начинается.

***

 — И что дальше?       Полусидящий в кровати Джастин, откинувшийся спиной на подушки, искренне понадеялся на то, что Дафна не будет ждать ответа. Потому что его нет. Что такое это «дальше»? Выписаться из больницы — точнее, перебраться с больничной кровати на собственную на пару дней — потом отснять всех желающих здесь, поехать в Нью-Йорк и сделать то, о чем сегодня напоминала Мэри. И, наверное, задержаться там подольше, пока полиция не вызовет обратно в Питтсбург… Если вообще вызовет. Конечно, перед этим можно постараться обсудить это с Брайаном. Которому, видимо, ничего уже не интересно. Он похож на человека, который готов поставить решительную точку, не признавая запятых и прочих знаков препинания. Они уже столько раз «препинались», что впору потерять счет и наплевать на математику. Его не хватает. Очень. Как будто Брайан Кинни превратился в подобие воздуха, воды… Во что-то жизненно необходимое. Собрал все чувства и завязал в узел вместе с внутренними органами… И планирует выбросить как что-то ненужное, бесполезное и надоевшее? Джастин никогда не считал себя человеком с какой-то особенной интуицией, но сейчас почему-то был убежден, что впереди не ждет ничего хорошего. От слова «совсем». И это пугало: страх пробирался в мысли и парализовал возможность строить планы, чего-то желать, на что-то рассчитывать. А если добавить к этому собственную неспособность хоть что-то сделать... Что сделаешь, когда в руке в очередной раз торчит капельница?! Иногда казалось, что машина времени существует, и если он повернет голову, то увидит за окном Нью-Йорк, а потом будет гипнотизировать дверь, ожидая, что войдет Брайан.  — Джастин, нервничать бесполезно, — Дафна, о присутствии которой почти забылось, с укоряющей тревогой посмотрела на него, потянувшись к лежащей на подоконнике сумочке. — Вам надо поговорить. Ты прекрасно знаешь, что вы с Брайаном скоро увидитесь, а до этого времени не имеет смысл гадать, что да как, и себя мучить. Пока не поговоришь, все равно не узнаешь, что происходит.  — Я знаю, что ты права. — Джастин поморщился, нечаянно шевельнув рукой с иголкой. — И вообще, когда ты пророчила мне личную жизнь, ты точно все это имела в виду?  — Однозначно нет! У меня бы на такое фантазии не хватило. — Дафна засмеялась. — Но если бы я умела писать, быстро бы сочинила любовный роман и заработала кучу денег. Все, что любят геи и натуралки — два красавца на обложке. Я имею в виду тебя с Брайаном, конечно. Плюс «второй Кинни» тоже вроде внешне тянет на кинематографичный образ преступника. А еще тайна, твои чувства, неоднозначная романтика ваших отношений, кульминационный момент у реки… И непременно счастливый финал! Да это займет первые строчки в списке бестселлеров! Джастин фыркнул: вдруг стало как-то особенно, по-доброму весело.  — Дафна, у меня только одна просьба. Если вдруг здесь случайно появится Мэри, ты ни в коем случае ничего подобного ей не говори. Меня очень пугает тот факт, что ей может очень понравиться твоя идея. И уж поверь, писателя она в два счета найдет! И даже Брайана одолеет! Смеяться было немного больно: шов тянуло, и он начал ныть. Но что значит эта боль по сравнению с той, которая может ждать его в ближайшее время? Дафна ушла, а Джастину снова вспомнилась нью-йоркская больница: тогда он точно так же смотрел на телефон, размышляя, стоит ли звонить Брайану. И сейчас свободная рука так и тянется… Наверное, давно не слышал потрясающую интонацию, с которой Брайан умеет произносить такие слова как «занят, много работы, некогда сейчас говорить». И сразу понимаешь, что он при этом на самом деле хотел сказать. Или не хотел — как раз в этом случае это совсем не важно. Джастин уже засыпал, когда медсестра сказала, что если завтра утром у него будет нормальная температура, врач сможет его выписать. Джастин пробормотал, что будет очень рад, и отключился. Чтобы посмотреть сон, из которого разом исчезли все цвета: мир стал черно-белым, сосредоточившись на Брайане Кинни. Меняя одежду, позы и даже обстановку, он не отрывал от Джастина взгляда, который красноречиво убеждал, что ничего не получится. И это пророческое «ничего» заставило проснуться от ощущения, что он только что упал на кровать, вернувшись из непонятного полета. А Джастин Тейлор уже лет десять не летал во сне…