Замри в черно-белом

      Брайан специально появился возле галереи спустя примерно час после официального открытия: обладатели VIP-билетов уже должны были пообщаться с авторами картин и снимков, сфотографироваться, получить автографы и затеряться в толпе менее привилегированной публики. У него, конечно, тоже «элитное» приглашение, но… Да Брайан и сам не знал, в чем состоит это «но». Достаточно проигрыша в самой тяжелой борьбе — с самим собой. И доказательством служит то, что он сейчас открывает двери, не зная, что за ними ждет. Страшно. Словно то, что крутилось внутри со времени отъезда Джастина вдруг решило навалиться разом и не просто окончательно смести все с его пути, а смести его самого с такового. Легко Дэбби советовать: «Скажи, что чувствуешь»! Брайан Кинни не знает таких слов! Он и с чувствами-то совсем недавно познакомился… Но поздно поворачивать назад. Он в зале, тонко и в меру, почти полунамеками, украшенном символами наступающего Рождества, среди разбирающихся в искусстве людей. Можно бы сказать, что нет ни одного знакомого лица, но Брайан, бегло осмотрев толпу нарядно одетых мужчин и женщин, не нашел единственного, ради которого перечеркивает свое прошлое, позволяя оказаться снаружи всем страхам. И от этого ощущения едва ли не физически плохо… Лучше так, с небольшой передышкой, пока не найдет Джастина. В том, что он здесь, сомневаться не приходилось. А если уже ушел — соблазнительный повод вздохнуть «не судьба» и отправиться в аэропорт. Самому смешно: с каких пор стал суеверным, да еще и бросающимся подобными фразами? Несколько шагов по залу позволили отметить, что экспозиции расположены хаотично — видимо, в этом и состояла задумка организаторов. Море соседствовало с моделями в нижнем белье, бокалы с вином — с играющими собаками, музыкальные инструменты — с пожилыми дамами… Возможно, в другое время и при других обстоятельствах все это заинтересовало бы Брайана, сейчас же в мыслях царил хаос. Один из снимков заставил замереть, и сердце слово безумное принялось выстукивать «Джас-тин». Брайан почувствовал, что это его работа, еще до того, как внимательно рассмотрел знакомый мост в осенней дымке, и не сразу различил расплывчатый, едва обозначенный силуэт человека. Брайан, завороженный атмосферой снимка, словно увидел себя — настолько это «попало в настроение». В тумане, на ощупь, делает шаги в новую жизнь. А он ли это? Может быть, другую дорогу, забыв недавнее прошлое, выбрал автор снимка? Путь в неизвестность — иначе и не скажешь… И еще три фотографии питтсбургских мостов в обрамлении времен года*: не меньше печали, загадочности и даже чего-то мистического. Интересно, это видят все или талант фотографа Тейлора позволил ему зашифровать послание для единственного адресата? Лавируя среди разговаривающих поклонников искусства, Брайан снова остановился как вкопанный, глядя… в собственные глаза! Просто глаза и часть лба с ниспадающей челкой… Это было пугающее, ни с чем не сравнимое ощущение — не суметь прочесть свой же взгляд. Не понять, что хочет сказать Брайан Кинни, «пропущенный» сквозь чувства и объектив Джастина Тейлора**. Попытавшись сделать вдох, Брайан посмотрел чуть левее, узнав руки, сцепленные в замок — нетрудно прочесть напряженность каждого пальца, словно живущего отдельной жизнью в отбрасываемой тени. И словно в насмешку — ядовитый изгиб губ на третьем снимке. Он смеется над собой… Брайан Кинни — тот, каким видит его фотограф, не сдающийся и непобедимый. «Я не помню тебя отдельно. Вместо черт — белый провал…» — не сразу заметная фраза, и не над фотографиями, а слева и наискосок. Еще одна воплощенная иллюзия Джастина? Или это у него в голове все смешалось, добавив несколько витков в круговорот незнакомых эмоций? В помещении не хватает воздуха? Ему нужно на улицу, однозначно! Покурить, вдохнуть декабрьской нью-йоркской прохлады, чтобы прилившая к лицу кровь вернулась обратно в вены и артерии. Потом вернется. И сделает то, ради чего, поссорившись со всеми годами лелеемыми убеждениями, приехал в Нью-Йорк. Брайан отвернулся от экспозиции, но не успел сделать ни шага: прямо на него смотрел Джастин!

***

Джастину казалось, что мир исчез. Испарился, растворился в воздухе, найдя себе место где-то в другой Вселенной, ином измерении или более подходящем пространстве. Пусть так: это совсем не важно. Ничто не важно — только Брайан. Не отводя глаз и злясь на собственную невозможность в очередной раз «прочитать» Брайана, Джастин двинулся вперед, машинально отметив, что Брайан последовал его примеру. Наверное, по всем законам жанра шумная радостная толпа должна бы расступиться, сделав их центром внимания, но никому не было дела до разыгрывающейся под сводами галереи… драмы? Трагедии? Комедии? Пришлось идти, стараясь никого не толкать. Джастин снова не знал, чего ждать. Просто шел, остановившись в паре шагов от Брайана:  — Не ожидал увидеть тебя здесь.  — Я тоже не ожидал увидеть себя здесь, можешь поверить. — Брайан улыбнулся, или, скорее, нервно дернул уголком губ. — Думаю, тебя стоит поздравить с триумфом?  — Наверное. — Джастин постарался ответить дружелюбной улыбкой, прекрасно понимая, что вряд ли ему это удалось. Долгие месяцы засыпал и просыпался с мыслью «увидеть Брайана», а теперь, когда желание сбылось — вот он, только дотронься — не знал, как себя вести. Да и, судя по напряженности, флюиды, которой Брайан, пытающийся сохранять спокойствие, все-таки расплескивал, Джастин заподозрил, что тот тоже вряд ли знает. Они так и стояли, изучающе-настороженно глядя друг на друга, пока Брайан не нарушил молчание:  — Ты уже освободился? Или есть причины оставаться? Джастин растерялся еще больше. Снова пойти на поводу у Брайана, побежать за ним только потому, что… Нет!  — Не совсем. Нужно найти Мэри и уточнить пару моментов.  — Буду ждать здесь. Джастин кивнул и направился в сторону лестницы на второй этаж, точно зная, что там сейчас никого нет. Сесть на ступеньку, уронить голову на руки и подумать, почему нет ощущения счастья? Брайан наверняка приехал не просто так — на не картины же с фотографиями любоваться! — судя по всему, ему будет, что сказать. А чем он сможет ответить? Болью, которая затопила тело, мысли и чувства? Обидой, прокравшейся занозой в сердце? Брайан считает, что достаточно улыбнуться, и это разом все исправит? А может быть, он был в Нью-Йорке по делам и зашел всего лишь поздравить и пожелать всего хорошего, пока он тут в очередной раз себя накручивает, пытаясь собраться с отсутствующими силами… Но не прятаться же здесь бесконечно! У Мэри делать нечего, она ради его же блага общается с нужными людьми, чтобы обеспечить фотосессиями, выставками, рецензиями, упоминаниями в прессе… Брайан нашелся у одной из рождественских экспозиций. Подойти бы сзади, обнять, прижаться… Чтобы все решилось как-нибудь само. Бывает же такое. Не с ним, судя по всему. И не с Брайаном. Не прошло. Не перегорело. И жгло так, будто старую полузажившую рану расковыривали, щедро поливая спиртовым раствором. Для дезинфекции. Но вот только его жизнь все равно никогда не удастся полностью очистить от Брайана Кинни. Даже если бы они никогда больше не увиделись, тень нескольких месяцев с ним наложила отпечаток на все дальнейшее существование Джастина Тейлора.  — Пойдем? — это все, на что хватило Джастина, показавшего в сторону гардеробной. На холоде стало легче дышать, но не на ступеньках же беседовать! Кивнув Брайану, направился к небольшому скверу поблизости — наверняка сейчас там никого нет. Брайан молчал, внимательно наблюдая за Джастином: отстраненный, сдержанный, где-то внутри очень испуганный, и все это ощущалось каждой порой кожи. И так сильно хотелось обнять, чтобы уничтожить пустоту. Брайан признался себе, что вот именно сейчас страшно так, как никогда раньше. Да, он решился. А если Джастин… тоже решился? Послать его окончательно, не соглашаясь на то непонятное, неопределенное и незнакомое, что он готов предложить? Брайан, стряхивая снег с волос, подумал, что на его месте так бы и поступил… Если бы вообще в принципе мог представить себя в такой ситуации! Но после того как перестал отрицать свои чувства, перестал и удивляться. Если кто-то полностью перевернул его мировоззрение — какая разница, что будет дальше?  — Почему ты здесь? — Джастин остановился у скамейки и задал вопрос внезапно и резко, заставив Брайана вздрогнуть. Все! Времени на раздумья больше нет.  — Я хотел увидеть тебя. — Брайан не ожидал от себя такого четкого и короткого ответа. Но был в нем абсолютно уверен.  — Зачем? Вроде бы ясно дал понять, что не заинтересован ни в отношениях, ни во мне. Брайан Кинни не влюбляется, не встречается, и вообще — все это ерунда, придуманная натуралами.  — Так и было. Пока не появился ты. Не буду врать, что очень уж этому рад. Но хочу попробовать. Даже понятия не имея, как это — быть вместе с кем-то. Может, поможешь разобраться?  — По крайней мере, в нечестности тебя не упрекнешь. — Джастин надеялся, что Брайан не услышал, как бешено застучало сердце.  — Рад, что веришь. Я действительно не знаю, что у нас получится, и получится ли вообще. Но убежден в другом: с тех пор, как ты уехал, я не переставал думать о нас. О том, что могло бы быть, если бы ты остался, а я не вел себя так отвратительно. Мне не хватает тебя настолько, что решился воспользоваться приглашением на выставку.  — Мэри? И когда уже перестанет лезть в мою личную жизнь? — Невозможно не усмехнуться. Казалось, что-то противно сдавливающее внутри начало осторожно отпускать. Словно клубок, разматываемый каждым словом Брайана.  — Наверное, когда она у тебя появится? — Джастин едва не перестал дышать. Улыбка Брайана… необычная, особенная — всегда был уверен, что так Брайан улыбается только ему. Немножко соблазнительно, немножко с хитринкой, немножко слишком самоуверенно.  — Я хочу, чтобы ты вернулся… ко мне. Готов на все, что угодно, чтобы доказать, что готов меняться… ради тебя. Чтобы ты был счастлив.  — Мне не нужны жертвы. Я хочу, чтобы ты делал то, что делает счастливым тебя, а не меня. Иначе ничего не выйдет.  — Я не буду счастлив без тебя. Мне понадобилась всего пара дней после твоего отъезда, чтобы это понять.  — И где же ты был все остальное время? — Джастин вдруг почувствовал, что в жизни снова появляется цвет. Много цвета. Будто внезапно проснувшийся художник опрокинул на тусклый серый мир несколько ведер с краской, а ветер разметал брызги в непредсказуемом беспорядке. И хочется этой новой жизни: такой же непредсказуемой, как сам Брайан. Когда каждое завтра не похоже на вчера… А каждое сегодня — удивительный подарок.  — Надеялся, что ошибся… Нужно было время, чтобы осознать, в чем именно.  — Осознал? — Джастин осторожно сделал два шага навстречу Брайану.  — Я же приехал. — Брайан, положив руки на плечи Джастина, наклонился.       Поцелуи бывают разными. Этот стал невысказанной просьбой о прощении, попыткой передать всю тоску и беспросветность последних месяцев. Джастин ответил. Поцелуем-согласием, поцелуем-обещанием… Брайан прижал его к себе, просовывая руки под короткую куртку, встретив преграду в виде пиджака. Джастин в ответ застонал, подаваясь навстречу. Поцелуй становился более страстным, и Брайан с сожалением отстранился.  — Возвращайся со мной в Питтсбург.  — Оставайся здесь. Хотя бы до Рождества. А там посмотрим, у меня все-таки есть работа.  — Останусь. А дальше — решим. От Нью-Йорка до Питтсбурга не так далеко, можем летать друг к другу. Купим большую квартиру. Или дом. Хочешь? Все для моего принца… — Брайан притянул Джастина к себе и тихо добавил: — Я тебя люблю. Брайан почувствовал, как на секунду напрягся в его объятиях Джастин, прежде чем приподнять голову и прошептать ему прямо в губы:  — Я тебя тоже. Джастину не верилось, что все происходит на самом деле, что ему не снится, и завтрашнее утро не окажется одиноким. Без Брайана. Больше такое не повторится: будут засыпать и просыпаться вместе так часто, как только смогут. А если придется уезжать — ничего страшного, если есть тот, к кому хочется возвращаться.  — Мне кажется, в сегодняшнем вечере больше романтики, чем во всей моей жизни до тебя, — произнес Брайан, и Джастин почувствовал, как он, улыбаясь, уткнулся в его волосы. — Но, может быть, отправимся куда-нибудь? Я остановился в отеле и…  — Ко мне. Машина за углом.  — Не возражаю. Только напомни выкупить все твои работы с сегодняшней выставки, пока мы не уехали в Питтсбург.  — Они не продаются. Но я повешу их в нашем доме, когда он появится. А пока у меня есть время выбрать другой рождественский подарок — чтобы ты не переживал.  — Не напоминай, я недавно закончил этот кошмар с выбором всего и для всех!  — Не беспокойся, мне ты уже главный подарок сделал. Брайану казалось, что он никогда не сможет насмотреться на Джастина — такого, как сейчас. С солнечной улыбкой, сияющими глазами, снова появившейся быстрой легкостью в движениях… Они шли в обнимку по освещенному переулку, наблюдая, как их тени устраивают пляски в свете фонарей, когда Джастин внезапно остановился.  — Замри. — И когда Брайан выполнил его просьбу, Джастин аккуратно стряхнул снежинки с его волос и пальто. — Просто красиво, — объяснил он в ответ на удивленный взгляд Брайана. — Белое на черном. Но я теперь еще больше убежден в том, что мир — разноцветный!  — Никогда не думал, что скажу что-то подобное, но я скучал по твоей потрясающей способности ни на минуту не закрывать рта!  — О, Брайан Кинни вернулся! Мне тоже не хватало твоей способности превращать все, что можно, в иронию и сарказм!  — И что нельзя — тоже! А если не замолчишь…  — Мне уже заранее страшно…  — Неужели ты начал проявлять благоразумие?  — Скорее наоборот — я же только что с тобой целовался. И собираюсь заниматься этим до конца своих дней. Как считаешь, это очень благоразумно?  — Под ноги смотри, а не на небо! А то… Ну вот даже договорить не дал! Вставай! Давай руку! Тейлор, ты что творишь?! Я покупал это пальто не для того, чтобы в снегу валяться…