Левая рука Шквала

Увидев Терина и ещё двоих белых ежей, дозорные дружно оскалились. — Брать живыми и невредимыми, — фыркнул на младших собратьев Клаустрофобия, — силу применять только при условии, что они сопротивляться начнут. Новички недовольно заворчали, но открыто возражать не решились. Телекинетики спокойно дали себя окружить и Терин, увидев, что некоторые косятся на молчаливого черно-зелёного ежа, обратился к нему: — Пожалуйста, отведи меня к вождю. Клаустрофобия ухмыльнулся. — С чего ты взял, что я буду подчиняться тебе, мразь? — Так я же не приказываю, — вождь опустил уши, — я… Прошу. — Просишь, — кровожадно ухмыльнулись берсерки и повалили телохранителей на землю. Те покорно терпели рыскающие по их шкуркам пальцы до тех пор, пока парни не закончили досмотр и не оседлали их, одним приёмом блокируя и руки, и ноги. Клаустрофобия бросил на завистливо поглядывающих на собратьев освободившихся черно-зелёных ежей недовольный взгляд, но одергивать не стал. — Почему это я должен захотеть выполнять твою просьбу? Прирежем, в лесу прикопаем и скажем, что не видели никого. — Ты утолишь свою жажду мести, — вздохнул Терин, — а я ведь не для этого пришёл. Я пришёл, чтобы жажду мести смог утолить весь Чёрный Кастет… Отнять такую возможность у Шквала — разве хорошая идея? Клаустрофобия задумался. — Ты пришёл, чтобы спасти шкуру своим прихвостням, не иначе. Как-то слабо верится в твои слова. Терин горько вздохнул. — Я же знаю, что пока сильна ваша ненависть, эта вражда не прекратится. Я на многое готов, чтобы потушить её. — Тогда, — кровожадно ухмыльнулся старший по смене, — на коленях проси. Белый ёж без раздумий опустился на колени и судорожно сглотнул, ощутив на своей коже бережно прижатые лезвия и шипы кинжалов, ножей и кастетов. Терин испуганно заглянул в смеющиеся глаза берсерка. — Очень тебя прошу… Умоляю, — чуть дыша, пролепетал вождь телекинетиков, даже сквозь перчатки ощущая остро заточенные когти, больно впивающиеся в кожу на спине, груди и животе, хоть и не до крови, — мне только со Шквалом поговорить, а потом я в вашем распоряжении, казните, как захотите. — На самом деле я не вправе решать, что с тобой делать, — Клаустрофобия кивнул одному из берсерков, — зови Остроухого. Только он вправе принять решение, звать Шквала или нет. А до тех пор мы с тобой немного позабавимся, — хохотнул он и провёл остриём метательного ножа по его шее. Телекинетик содрогнулся и испуганно прижал уши, когда чьи-то пальцы подняли его хвост и металл начал щекотать ему промежность. — Как мне к тебе обращаться? — сдавленно прошептал Терин. — Господин, конечно, а ты как хотел? — рассмеялся щекочущий ему подбородок черно-зелёный ёж, — Прийти в наш клан, и ещё на что-то рассчитывать? Телекинетик опустил голову. — Господин, прошу, уйми ежа, который стоит у меня за спиной. — И зачем мне это? — недовольно фыркнул Клаустрофобия, — До тех пор, пока он меня не ослушался, у меня нет причин обламывать ему кайф. — Но он ведь изнасилует меня, если ему кайф не обломать! Очень тебя прошу, — всхлипнул несчастный и уткнулся носом в землю, — останови его. — Ноги целуй, — фыркнул тот и, убедившись, что телекинетик действительно полез целовать ему ботинки, метнул нож точно в руку ежу, который стоял напротив и блестящими от возбуждения глазами следил за дрожащим от прикосновений металла белым хвостом. — Спасибо, — облегчённо выдохнул Терин, когда эта пытка прекратилась и сзади донёсся обиженный скулёж. — Тебе просто повезло, что сегодня Шквал поставил меня сюда, натаскать новичков, — Клаустрофобия поднял голову несчастного за шип, — в отличие от большинства из нас я в состоянии с тобой беседовать. Мой род пострадал от ваших «задержаний» меньше прочих, а мою семью это проклятие и вовсе не коснулось. Ты должен быть благодарен за то, что дожил до прибытия Остроухого. — Я очень благодарен, мой Господин! — глаза телекинетика наполнились слезами, — Только не передумай, пожалуйста, только не говори, что шутишь! — Клаустрофобия, а ты что, умеешь шутить? — донёсся голос Остроухого и Терин, увидев его через плечо, прикрыл глаза в надежде спрятать слёзы. — Как раз хотел ему объяснить, что не умею, — тот разжал пальцы и жестом отогнал остальных берсерков, — ну что, Шквала звать? Помощник вождя нахмурился и поднял голову белого ежа за шип. — Дай-ка посмотрю, — протянул он, пытаясь понять, что чувствует вождь враждебного клана, — и чего припёрся? — Просить перемирия, — сипло выдохнул несчастный. — Серьёзно? — Умоляю, — всхлипнул Терин, — разреши мне поговорить со Шквалом! — Зачем? — Я готов на большие уступки для Чёрного Кастета, только дай мне шанс, прошу! — Дать тебе шанс убить моего Вождя? — Да нет же! — заплакал белый ёж, — Клянусь, я не воспользуюсь магией, даже когда вы будете меня убивать! — О, а ты и сдохнуть не против? — ухмыльнулся старый берсерк. — Что хотите, со мной делайте, только позвольте сначала поговорить со Шквалом! — Заманчивое предложение, — кровожадно улыбнулся Остроухий и кивнул на его телохранителей, — только раз ты шёл на смерть, то зачем тебе эти двое? — Чтобы добраться сюда без проблем. И чтобы хотя бы один из них мог вернуться с докладом. — Ладно, верю, — выдохнул помощник вождя, выпустил белый шип из рук и сфотографировал обессиленно распластавшегося по траве телекинетика. Подписал фото «Поторопись, пока он ещё тёпленький», отправил Шквалу и бросил недовольный взгляд на Клаустрофобию, — но ты перестарался. — Я?.. — всхлипнул Терин. — А я ничего и не делал, — фыркнул в ответ старший по смене, — я даже отогнал одного, так что нечего на меня валить. — Ещё немного — и говорить он бы уже был не в состоянии. И это — что? — он кивнул на телохранителей Терина, — Я вам что про телекинетиков говорил? — Зафиксировать пальцы, уши и хвост, — Клаустрофобия указал на двоих подчинённых, — выполнять! Вождь телекинетиков поднял испуганный взгляд на Остроухого. — Да расслабься, — снисходительно улыбнулся тот, — с этой минуты пытать тебя может только Шквал. — Спасибо, — облегчённо вздохнул несчастный и улёгся поудобнее, тяжело переводя дух. — Сколько вы говорили? — спросил помощник вождя у Клаустрофобии. — Минут пять, — задумчиво протянул тот, — я не засекал. Старый берсерк презрительно фыркнул. — А нас обрекают терпеть это до конца своих дней… И ещё удивляются, почему зелёные ежи гибнут так быстро. Терин поднял на него изумленный взгляд. — Это ты сейчас про что? — Про медосмотр и лечение, — недовольно проворчал помощник вождя, — мог бы и сам догадаться… А, ты же в Южную Канему только как гость ходил, а не как пациент, — злорадно ухмыльнулся тот, — устроить тебе госпитализацию? Телекинетик оробел под его пристальным взглядом. — А можно как-нибудь без этого обойтись? — Я подумаю, — кровожадно улыбнулся тот и бросил взгляд на охранников, — держите их. Уже идёт. Те поспешили обездвижить белых ежей как следует, едва заметив чёрный силуэт на окраине пригорода. Шквал нахмурился, когда увидел Терина, скрученного охранниками, и его телохранителей, обезвреженных гораздо более грубо. — Он — твой, — снова ухмыльнулся Остроухий и, хлопнув черно-фиолетового ежа по плечу, умчался в город. — Чего тебе? — проворчал тот, приблизившись к вождю Лазурных Бликов вплотную. — Мне передали твой ответ, и… Похоже, нам придётся договариваться без посредников. Я пришёл просить перемирия. На каких условиях это возможно? Шквал злорадно усмехнулся. — Для начала попроси прощения за то, что слепо повторял политику своих предшественников, так и не попытавшись разобраться, в чём заключается конфликт. Тогда я подумаю, стоит ли дать тебе шанс исправить эту ошибку. Терин скрипнул зубами, поджал уши и коротко выдохнул «прости». Шквал поднял его голову за шип и вгляделся в золотистые глаза. Ощутив, что телекинетик лишь злится, всеми силами пытаясь подавить страх, черно-фиолетовый ёж недовольно фыркнул. — Значит, тебе всё-таки сказали, что случилось полвека назад? Мне даже интересно, какие сказки рассказывает про меня твой народ. — Я слышал, что ты убил Арину. Соблазнил, женил на себе, и сразу прикончил. — И ты в это поверил? Терин растерялся. — Все, сколько я помню, только так и говорили. Было бы странно НЕ поверить. Да и что тебе стоит убить мобианца? Шквал устало отмахнулся, и охранники вырубили телохранителей. Терин испуганно завертелся, услышав возню по бокам, но толком ничего разглядеть ему не дали. — Не зря тебя называют монстром, — раздражённо прошипел белый ёж и заглянул в печальные лиловые глаза. — Действительно, не зря, — Шквал покачал головой, — мой Бог очень постарался, чтобы я стал таким. Но ему так и не удалось привить мне жажду крови. Наконец Терину дали оглядеться, и он растерянно опустил уши, увидев, что оба телохранителя связаны так, что при всём желании не смогли бы шевельнуть даже ухом. — Зачем… Они живы?.. — Оттащите их на пустырь, пусть убираются подобру-поздорову. Мне ни к чему лишние проблемы. Столпившиеся вокруг берсерки проводили их голодными взглядами, но не стали преследовать, и потому сосредоточили внимание на чужом вожде. Шквал окинул его пристальным взглядом и, убедившись, что заронил сомнения в эту упрямую голову, продолжил: — С виду кажется, что факты говорят именно об этом, ты прав. Доказательств, что Арину убил не я не было, нет и не будет, мой Бог тщательно это подстроил, чтобы смертельно рассорить наши кланы. Вопрос только в том, захочешь ты поверить мне на слово или нет. Терин задумался. — Более подлого способа оскорбить мой клан и придумать нельзя. Шквал кивнул. — Так и есть. Коварство — его второе имя. Я уснул раньше неё и даже предположить не мог, что она не проснётся. А утром было уже поздно. Мне до сих пор больно вспоминать тот день. Не думаю, что смог бы продолжать возглавлять клан после этого, вот только оказалось в нём несколько особых специалистов, которым удалось вернуть меня в строй. Ваши сказали бы — психоз, не буду спорить, очень похоже, но дело прошлое. А моих берсерков вы отлавливаете до сих пор. Сколько раз я твоим предшественникам объяснял, что нормальный ёж ни за что не захочет вступить в мой клан, что сам Тьма подвергает нас жутким испытаниям, чтобы сделать из нас самых лучших воинов во всём Мобиусе — все кивали, а за спиной передавали Пси-союзу распоряжение тщательно исследовать каждого отмеченного Тьмой ежа. Нечего там исследовать, всё плохо, и это нормально! Таким и должен быть мой клан по мнению моего Бога. Он пристально следит не только за каждым из своих воинов, но и за многими другими горожанами. И если сам Бог смерти позволяет психам жить, значит, они ему для чего-то нужны. Так что без распоряжения Пси-союзу дать иммунитет всем членам моего клана я тебя живым не выпущу. Белый ёж поджал уши. — Как скажешь. Шквал смутился. — Что, ни одного возражения? — Они действительно придирались к твоим подданным. Я и раньше думал, что это странно, но списывал на страх перед Тьмой. Оказывается, всё не так просто… Черно-фиолетовый ёж покачал головой. — И ты не против расстаться с жизнью, если это условие не будет выполнено? Терин опустил голову. — Я поставил свою жизнь на кон, когда согласился участвовать в выборах. Если моего клана не станет — она не будет стоить ничего. Если ты уверен, что мирный договор между нашими кланами невозможен, то я согласен потратить её, чтобы повысить шансы следующей попытки. Поэтому я и пришёл. Решение за тобой. — Возможен, если будут выполнены ВСЕ условия, которые мы сейчас утвердим. Если с вашей стороны будет нарушено хоть одно из них — ты убьёшь себя сам. Белый ёж испуганно заглянул в лиловые глаза. — Чего ты хочешь? — Ты, принеси нам пачку бумаги, пару ручек и табуретку или стол небольшой, — Шквал указал пальцем на одного из берсерков, окружавших их ровным кольцом, — быстро. — Есть! — парень вытянулся по стойке «смирно» и поспешил в город. Черно-фиолетовый ёж снисходительно улыбнулся перепуганному вождю враждебного клана. — Не переживай, я спущу с тебя ровно столько шкур, сколько ты сам мне позволишь. Терин содрогнулся. — А без кровопролития никак? — Не буквально, успокойся, это я об условиях. У тебя как раз появилась минутка их обдумать. — Обдумать что именно? — телекинетик стал нервно покусывать губы, опасаясь, что проморгал какой-то намёк и Шквал соскользнул на не совсем очевидную тему. — Что твой клан готов мне предложить, чтобы я согласился на перемирие. Белый ёж опустил голову и обречённо выдохнул: — Что угодно, лишь бы ты согласился. Шквал злорадно ухмыльнулся. — Лазурные Блики войдут в состав Черного Кастета. Терин в панике заглянул в лиловые глаза. — Вы же нас всех истребите! — Невозможно. Внутри клана запрещены ЛЮБЫЕ конфликты. Никто не посмеет нарушить мой запрет просто так. На самом деле нет более надёжного способа уберечь вас от истребления. Кроме того, в мой клан вступают лишь те, кто утратил надежду на Иблиса. Вы ведь уже обращались к нему за помощью? — И получили от него всего лишь новое заклинание, — белый ёж скрипнул зубами, — если бы он действительно нам помог, до этого бы не дошло. — Знакомая история, — усмехнулся Шквал, — её мне рассказывает каждый третий, кто хочет вступить в мой клан. Вопрос только — сколько членов твоего клана сделает это добровольно? — Может, несколько десятков, самые терпеливые и прозорливые. — А если ты будешь очень убедительным? — Не более сотни. Черно-фиолетовый ёж нахмурился. — Как убедить остальных? Терин тяжко вздохнул. — Никто не захочет вступать в твой клан, не зная всех условий и не имея никаких гарантий. — Так им нужно всё разузнать и обдумать, — Шквал прикрыл лицо рукой, — совсем забыл, что у вас большинство — интеллигенты. Ладно, сделаем проще, — он надел кастет и, активировав его, коснулся лба телекинетика, — добро пожаловать в ад. Несчастный вскрикнул и обмяк, потеряв сознание. Черно-фиолетовый ёж покачал головой. — Кажется, это всё-таки была плохая идея. — Ну почему же, — ухмыльнулся один из охранников, державших его, — до смерти перепугать вождя Лазурных Бликов — бесценно. — Он там жив хоть? — Жив. Скоро очухается. Тем временем берсерк вернулся и принёс Шквалу бумагу, ручку и маленькую табуретку. — Две ручки, я сказал, — прорычал вождь и пинком швырнул ему под ноги табуретку, — и как на таких кривых досках ты мне писать предлагаешь?! Живо тащи сюда маленький журнальный столик, и смотри, чтобы не стеклянный! И ещё книжку законов моих принеси. — Прошу прощения! — поклонился ему парень и, забрав табуретку, поспешил обратно в город. — Прощаю, — фыркнул ему вслед Шквал и начал пристально вглядываться в начавшего шевелиться белого ежа. Тот робко огляделся и спросил: — Это был сон? — Можно сказать и так. Кошмар наяву. Странно, что раньше ты с ним не сталкивался. — Сталкивался, — поджал уши телекинетик, — в той страшной битве. Не помню, как меня оттеснили в самый тыл, я чудом выжил. Если бы ты не отозвал своих бойцов — считать потери было бы некому. Так что в тот день мне было не до «снов». — Это испытает каждый, кто решится вступить в мой клан. И с этого дня ты обязан иметь при себе два кастета. — Что… Почему? — удивился белый ёж. — Потому что я только что тебя принял. — Что??? Но… Я… — Не волнуйся, ты по-прежнему вождь Лазурных Бликов. Просто стал ещё и моей левой рукой, только и всего. Терин в панике пытался осознать произошедшее и всё не мог совладать с челюстью. Тем временем подоспел берсерк с журнальным столиком в обнимку и небольшим блокнотом в твердом чёрном переплёте. — Как раз вовремя, — облегчённо выдохнул Шквал и отодвинулся, чтобы стол поместился между ними, — ставь. Ты — правша? Белый ёж изумлённо смотрел, как черно-зелёный раскладывает перед ним бумагу, блокнот и ручки, и лишь через минуту понял, что ответа ждут от него. — Да. — Отпустите ему правую руку, — Шквал кивнул охранникам, — а ты принеси охапку подушек, — берсерку. — Мой Вождь, — тот опустил уши, поспешно проглотив конфету, — здесь и так предметов предостаточно, ты уверен? — Хочешь сказать, он нас ими передушит? — черно-фиолетовый ёж бросил на него недовольный взгляд, — Хочешь, чтобы Покой узнал, что ты сомневаешься в его силе? — Нет! — испуганно воскликнул черно-зелёный ёж, — Прошу прощения! Я сейчас же их принесу. И не сомневаюсь я, просто… беспокоюсь о твоей безопасности. — Иди, — отмахнулся Шквал и, заметив, что Терин занялся чтением блокнота, обратился к нему, — дарю. Ты обязан знать всё это наизусть. Дома прочтёшь и потренируешься на сородичах. Терин опустил уши. — Мне всех нужно заставить вступить в Черный Кастет? Шквал вздохнул. — Вообще-то мы никого не заставляем, просто ты — случай особый, и сам бы вряд ли решился на это. И дело не в трусости: Тьма вскрывает твой самый главный страх и швыряет его тебе в лицо. Нет такого мобианца, который бы при этом не струсил. Чтобы решиться на такое самому, сначала неплохо бы лишиться последней надежды и всех путей к отступлению. Обычно именно так в мой клан и вступают. Поэтому я всем членам твоего клана предлагаю выбор, кстати, запиши, пригодится: либо вступить в Черный Кастет, либо покинуть Лазурные Блики. Все условия записаны здесь, большего я от вас не потребую, — он накрыл ладонью блокнот, — но знать все мои законы наизусть обязаны все члены моего клана без исключения. Даю вам неделю на раздумья. А потом ты приведёшь всех, кто останется с тобой, сюда, но только взрослых. Насчёт детей — каждый родитель сам будет принимать решение, вступит его чадо в мой клан или нет. Советую дождаться совершеннолетия, но могу принять и подростков, если будут очень уж настаивать. Белый ёж опустил голову. — Мы должны переселиться в твой город? — Вовсе не обязательно. Ближайшие два поколения мне вряд ли удастся вытравить из моих подданных ненависть к вам, так что советую отправлять в мой город по работе только тех, кого Покой посчитает достойными. Остальных берсерки по привычке будут пытаться прикончить. Терин изумлённо заглянул в лиловые глаза. — Покой? Это — имя? — Да, Синий Алмаз так себя называет. Ты уже знаком с Красным, как я понял из письма, а твой курьер — ещё и с Фиолетовым и Голубым. Каждого из них можешь считать Богом, так будет проще. — Богом? — совсем оробел телекинетик. — Все Алмазы — дети Тьмы. Так что проявляйте к ним хотя бы уважение. Кажется, ты знаешь, что случается, если разозлить Алмаз. Белый ёж поджал уши и опустил глаза. — Тот ястреб испепелил каждого, кто посмел преградить ему путь. И всех, кто неосторожно подкрался со спины. — Покой управляет нашими судьбами. И если он скажет, что вот этот телекинетик может без опаски бывать в моём городе, значит, так и есть. Верьте ему на слово и не донимайте расспросами. Он немногословен и такая трата его внимания может его только разозлить. Особенно сильно он ненавидит вопрос «почему». — А мы любим докапываться до истины. Почему этот вопрос так ему не нравится? Шквал раздражённо фыркнул. — Ты совершил достаточно ошибок, убереги свой клан хотя бы от этой. Терин тяжко вздохнул. — Да, пытаться прогнать Красный Алмаз было очень плохой идеей. — Вы его ещё и прогнать пытались? — горько усмехнулся черно-фиолетовый ёж, — Северная Канема, видимо, тоже посчитала его простым бандитом. Алмазы можно отличить даже на первый взгляд, и по размерам, и по сиянию, и по камням, вживленным в их тела, разве что Синий и Фиолетовый выбиваются из общего ряда, но с ними вам вряд ли когда-нибудь придётся пересечься. Хотя Покой может пару раз к вам заглянуть. — Синий Алмаз? — робко уточнил белый ёж. — Да, его свет удаётся разглядеть лишь ночью. Тёмной безлунной ночью. При свете дня ты увидишь лишь его тьму. Кстати, он прямолинеен и даже немного грубоват, так что будь готов выслушать проповедь в лучших традициях стражей, если ты понимаешь, о чём я. Телекинетик обречённо вздохнул. — А сам ваш Бог нами заинтересуется? Шквал пожал плечами. — Может, когда-нибудь, но сейчас у Него есть дела поважнее. Так что у вас будет время научиться общаться с Ним прежде, чем этот вопрос встанет ребром. В моих законах есть один пункт, как с Ним разговаривать, чтобы Он не прикончил вас в первую же секунду, но сам понимаешь, это — всего лишь азы. Тьма беспощаден и к лжецам, и к льстецам, и к несдержанным мобианцам, даже если они кристально честны. Такое и в целом томе не изложить. Шквал раздражённо выдохнул, заметив, что посланный за подушками берсерк наконец вернулся, и теперь пытается подойти ближе, не уронив их. — Что ж так долго? Кидай на землю. — Прости, — черно-зелёный ёж поджал уши и исполнил приказ. Черно-фиолетовый перебрал и ощупал каждую, выложил себе лежбище и одну подушку протянул Терину. — На, сядь нормально. Писать придётся долго. Телекинетик взял на удивление упругую и плотную подушку и сел, к счастью, охранники мешать ему не стали. — Запиши всё, что ты планируешь сделать по возвращении в клан в ближайшие сутки. Белый ёж робко заглянул в лиловые глаза и, убедившись, что поблажек ему не светит, принялся строчить.