i’ve been so cold.

назад в начало остаток ночи мы провели относительно спокойно, не считая редкие несильные пощёчины от младшей, прописывающей мне их так грациозно всю ночь на пролёт. в прочем, мне это уже не в новинку, поэтому своё внимание на этом я не заостряла. на утро меня разбудила тонкая солнечная полоска, пробивающаяся через опущенные жалюзи. неохотно открываю глаза, слегка щурясь от непривычки. потираю глаза ладонью и оглядываю другой лучик солнца, лежащий прямо передо мной: уткнувшись лицом в подушку, она так спокойно видела свой десятый сон, не обращая никакого внимания на пришедшее утро. я аккуратно встала с дивана, стараясь не потревожить сопящую зайку. направилась я прямиком к кофе-машине с целью заварить крепкий чёрный. понажимая нужные мне кнопочки, я направилась к неразобранному с вечера пакету и начала шуршать им, пытаясь найти булочку с вишней. так как кухня и зал фактически являлись одной комнатой, на манящие полиэтиленовые звуки, естественно, отреагировала лиса. она приподнялась на локтях и, хоть и очень сонно и лениво, смотрела с интересом на мои копошения в хлебобулочных изделиях. - выспалась? - выудив понравившуюся булочку, заботливо спросила я. - ага, - протянутый ответ медленно перетёк в сладкое зевание. - что на завтрак? - ну я кофе варю, в холодильнике ещё молоко имеется, - не торопливо ответила я, подходя к дивану. потом немного наклонившись и одарив мягким чмоком в макушку, потрепала её по плечам. - иди в ванную пока что, что ты будешь пить? - чай что ли, - лиса улыбнулась и прикрыла глаза на мои комфортные действия. не заставляя её ждать, я пошла кипятить чайник. мелкая в свою очередь пошаркала в сторону ванной комнаты, снова зевая. за временем не следила ни одна из нас. а это, знаете ли, гигантская редкость; обычно ты судорожно проверяешь цифры на любых имеющихся рядом часах, потому что опоздай ты на какую-нибудь важную встречу или ещё куда, у всех в округе резко испортится всё, что вообще может испортиться. но в такие тёплые и уютные дни ты можешь спокойно плавать по кухне, готовя завтрак на двоих. наконец расправившись с завтраком, мы оделись максимально по весеннему и отправились на долгожданную прогулку. сегодня небо вновь светилось лагуной над нашими макушками. легкая юбка моего платья колыхалась от несильных порывов апрельского ветра. рядом со мной припрыгивающей походкой шла лиса, задавая различные темы для разговора. сумку с нашим перекусом на ланч, инстаксом и куда же без моей записной книжечки несла я. в такие моменты муза вламывается в мою голову без какого-либо намёка на стук или предупреждение. она и в обычные то дни не предоставляет мне расписания визитов, поэтому блок прямоугольных бумажек скоро срастётся с моими руками. тем временем перед моими глазами предстала картина: в моих глазах включается эффект замедленной съёмки, во время которого младшая пикирует своим маленьким носиком на покрытую мелкой крошкой асфальта дорожку. чудом успеваю поймать её под руку, еле сдерживая собственное равновесие. - лиса! - обеспокоенно и как-то громко вскрикиваю я, ставя виновницу чуть ли не произошедшего инцидента на ноги. - когда смотреть перед собой будешь?! - да как тут перед собой смотреть, пока ты идёшь так близко? - сделав уголок из бровей и надув нижнюю губу возразила мне в ответ девчушка. которую я тут же начала отчитывать, потому что до места назначения хотелось бы дойти живыми и невредимыми. ладно, хотя бы дойти. оказавшись посередине широкого поля из полевых трав и цветов, я вновь начала мусолить в голове смысл слова "свобода". я перечитала много словарей и переслушала много мнений на счёт этого слова. да и у вас, наверно, первое, что приходит на ум - что-то бескрайнее, какой-то простор. в детстве, да и вообще во всем возрасте, который я провела в окружении моей семьи, я могла лишь додумывать значение таких слов, как свобода или простор самостоятельно. "опека" родителей, вынуждающая следовать их предпочтениям, всегда нависала надо мной тяжёлым полотном. вопреки своей судьбе ака рапунцель, на поступлении в университет я заявила, что не намерена далее бежать по проложанной асфальтовой дороге. частенько родители с заскоками гиперопеки и желанием подарить своему чаду "достойную" жизнь выбирают будущее за нас. так же и случилось в моей семье. я с малых лет посещала множество секций, репетиторов и дошкольных занятий. не смотря на это, в средней школе я уже не могла сдерживать себя от своих же желаний и самовольно стала посещать секции по вокалу и игры на гитаре. родителям не было до этих занятий особого дела до тех пор, пока они не мешали моей подготовке к экзаменам и поступлению в престижный университет. тот уютный и тёплый кабинет моей учительницы по занятиям музыки был единственным местом, которое я могла назвать домом. а, к слову, учительница была не особо старше меня и имела очень креативную личность. мы всегда занимались по специально составленному для меня графику, осваивая новые вершины музыкальной индустрии. моя тяга к этим занятиям сказывалась на процессе: примерно через три месяца я уже пела небольшие тексты, написанные собственным трудом. миловидной девушке, занимавшейся со мной, они определенно приходились по душе, поэтому наши уроки стали начинаться с распевания новых текстов. за первый год занятий я уже освоила игру на гитаре и навыки вокала. моя близкая подруга любила приходить ко мне на ночёвку по случаю командировок моих родителей, чтобы послушать меня и мои самые первые произведения. в каждом из них было слово «свобода» в разных своих значениях. эту тему мне хотелось раскрыть во всём своём ключе. она была для меня далёкой. спроси меня «что первое приходит на ум, связанное со свободой», я бы без раздумий ответила, что музыка. она была единственным родом моих увлечений и направлений, в котором я с треском разбивала любые стоящие на пути рамки. я много работала над глубоким вокалом, чтобы в конечном итоге сделать из него зеркало моей души. отражение, которое раскрыло бы всю глубину моей личности на самом деле. когда старшая школа начала приближаться к своему окончанию, а университет уверенно шагал мне на встречу, готовя вступительные экзамены, в моей семье всё тоже стало неспокойно. отец сильно волновался, что из-за участившихся музыкальных занятий и времени, проводимом за написанием очередной мелодии, я совсем перестала думать об учёбе. мать, что не удивительно, приняла его сторону, образуя надо мной свинцовый пласт, преграждающий какой-либо лучик света сверху. это можно было назвать даже гирей, снова тянущей меня на дно, к «идеальной» карьерной лестнице. оказывать сопротивление мне было очень сложно; сами представьте, что стало бы с моей чёрной гитарой, скажи я тогда, что не намерена следовать родительским мечтам и желаниям. прошло около полугода моих притворческих игр, прежде чем моё терпение рассыпалось крошкой. в ту дождливую ночь я вернулась домой поздно, время уже склонялось к полуночи. раздражённые предки встретили меня далеко не с распростёртыми объятиями: услышав хлопок двери, отец тут же подорвался с дивана в зале, замахиваясь своей тяжёлой рукой. мне было уже всё равно, что будет со мной, поэтому я даже не попыталась увернуться или отстраниться, чтобы пропустить эту самую руку мимо себя. но чуткая, хоть и заплаканная, мать вовремя его остановила, заслонив моё насквозь промокшее тело. отец лишь громко и с огромным недовольством фыркнул на это, приглашая меня присесть за стол. я уже догадывалась, о чем сейчас пойдёт речь, поэтому под предлогом «сменить одежду», шмыгнула в свою комнату, в которой уже стояли аккуратно упакованные вещи по сумкам. по такому уровню готовности свалить из этой квартиры можно было сделать единственный правдивый вывод: к такому итогу дня я была готова с самого утра. с самого утра я знала, чем закончится моя встреча с онни и как начнётся с родителями. пользуясь громкими криками отца и мольбами матери успокоиться, я быстро и без лишнего шума покинула свою родную обитель. на этот, откровенно говоря, отчаянный шаг я решалась не одну неделю. подготовка заняла у меня около двух месяцев, предварительно пройдя полтора месяца тяжёлых мыслительных процессов ( какое-то время я даже долго и упорно пыталась переубедить себя делать это ). я сделала две запасные кредитки, на которые перевела все свои накопленные сбережения. продала добрую половину вещей, которые стали бы лишним грузом в день побега. съёмная квартира в другом конце города была уже проплачена на уходящий месяц и доплачена на парочку вперёд. последний, самый сложный пункт моего плана уже тоже медленно переходил в прошлое: беззвучно закрыв дверь в квартиру, я поспешила к лифту. пока я судорожно пресовала на бедную кнопку вызова железной кабинки, мой хороший знакомый, который помог найти ту самую квартирку, уже подъезжал к подъезду этого треклятого дома. наконец выйдя на улицу, я остановилась на пару секунд, чтобы глотнуть влажного, пропитанного запахом мокрой пыли и асфальта, воздуха. но решив, что бешеная реакция отца на магическое исчезновение дочери прямо из под носа не заставит себя ждать, я побежала к белому седану, из которого показалась обросшая черная макушка того самого парня. он поспешно открыл и багажник и погрузил туда мои сумки. - я так понимаю, эта машина остаётся у тебя? - спросил старший, робко выруливая с парковки. - водить хоть умеешь? - я экзамен на права три месяца назад сдала, не недооценивай меня.. - ответила я и с саркастическим презрением глянула на парня. права были моей первой ступенькой в лестнице, ведущей прямиком наверх, подальше от этого тяжёлого свинцового пласта. спустя 30 минут езды по пробкам и оживлённых обсуждений любых тем, приходящих на ум, оппа парковал машину уже на другой парковке. - вы прибыли по указанному месту назначения, - старший вскинул одну бровь и улыбнулся. - пожалуйста, оцените поездку. - ой, тебе бы в таксисты, а не предприниматели, - я смеясь ответила и потянула ручку двери на себя. - ты уверена? ну, что отец не прочешет весь сеул и всё-таки наткнётся на тебя здесь? - его голос заметно подрагивал. - ну не на все 100, но шанс у меня есть. во всяком случае он не поисковый пёс, а обычный бизнесмен. на этом мы вдвоём вышли из седана и направились к багажнику. хён помог донести весь багаж до новой квартиры, а заодно осмотрел новое место сборов на весёлые пятницы. небольшая, но и не совсем маленькая студийная квартирка встретила нас с уютом. аскетизм, выполненный в бежевых тонах, был очень приятен глазу. вся мебель аккуратная и ухоженная. сразу на входе в квартиру был небольшой коридор, перетекающий в просторную комнату, в которой была кухня и не значительный в объёмах диванчик с тумбочкой и телеком напротив. чуть дальше этой комнаты были три двери: две спальни и ванная. - ты хочешь делить квартиру с кем-то? - не торопясь и осматривая всё вокруг, спросил хён. - ну если хочешь мне помочь, то я только с радостью приму тебя. - да не, спасибо. брат не о том подумает, понимаешь? да уж, старший братик у него был очень чуткий. попробуй хён задержаться у своих подружек чуть дольше «позволенного этикетом» и его телефон тут же разрывался от непрерывных смс’ок и звонков старшего. я уже давно знакома с их семейством, поэтому была исключением и клубы ( не ) анонимных алкоголиков обычно занимали место у меня. нужно будет сообщить всем о смене адреса, а то завалятся к родителям в самый неподходящий момент. к слову о родителях. мой телефон был выключен, чёрный экран скрывал бесчисленное множество пропущенных. было страшно включать его сейчас, поэтому после прощальных напутствий хёна я кинула его куда-то на диван и забыла о нём. постаралась забыть. время было позднее, но спать не хотелось. я занялась разбором вещей, приготовлением ленивого ужина, в меню которого вошла яичница на листе шпината с помидором, а после завалилась на новую кровать с ноутбуком перед собой, выискивая свободные вакансии для временной подработки. перспектива безработной певицы, зарабатывающей себе на жизнь скромными концертами в клубах, конечно, манила, но до этого нужно было ещё дожить. накопленных сбережений на долго не хватит, раз уж я решила замахнуться на съёмку не только квартиры, но и студии для записи песен. ну и раз уж на то пошло, с одной гитарой мне не потянуть большой охват фанатов. нужно было бы научиться писать не только ноты в строчках тетрадей и альбомов, но и набрасывать биты под будущие песни. обед. следующий день, помеченный в моём жизненном календарике как день свободы и независимости, не ждал моего пробуждения, подгоняя часы вперёд солнце так и не вышло из-за ночных туч. чтоб открыть глаза, пришлось приложить немало усилий: после успешно заполненной анкеты на новую подработку, эмоции дали о себе знать. истерика не прекращалась несколько часов. мне удалось успокоиться только под утро, от чего сонная трапеза продлилась аж до полудня. вяло приподнявшись на локтях и тягуче оглядев всё вокруг, я потянулась за телефоном, чтоб глянуть время. по привычке. но мобильник покорно ждал на своём месте, куда я швырнула его вчера вечером. издав тихий и скрипучий стон, выражающий всё нежелание включать телефон и лицезреть цунами из звонков и сообщений, меня вынудила подняться жажда. адская жажда, которая вязла во рту с самой ночи. из-за частых вдохов через рот там сейчас проходил забег от перекати поле, что меня ничуть не радовало. отличное начало самостоятельной жизни. доволочив своё тело до кухни, выпив несколько стаканов воды, умывшись всё той же водой из встроенного фильтра, я уже не знала, как оттянуть время до рокового возрождения смартфона. но при этом было нарастающее чувство вины и тяжести в груди, которое магнитом тянуло к заветному гаджету. ну и я пошаркала к нему. подняла телефон и уселась на диван, оперевшись локтями на колени и нависнув над айфоном, демонстрирующим своё белое надкусанное яблоко. следом за ним экран блокировки, на котором, пока что, не было ни одного уведомления. я послушно и в спешке ввела пароль, как будто от этого зависело время следующего звонка шнурков. в правом углу зелёного значка с белым телефоном по середине вербовал красный кружок. лучше бы я не видела это «99+» внутри того самого кружочка, наливающегося моей кровью, которую высосут родители. взгляд перетёк на другой красный кружок: такой же пестрый, салатовый значок сообщений украшала красная орбита, вмещающая в себя всё то же число. но и это было не концом. любые приложения, в которых имелась хоть какая-то связь между людьми горели больной краснотой в углу, режа взгляд. с глухим шлепком моя рука врезалась в лицо и оттянула его вниз. желание читать хоть что-то из этого списка, а уж тем более отвечать на это было равно целому нулю. скажу больше, оно стремилось к минус бесконечности. я решила тренировать свою многофункциональность и принялась за готовку обеда во время прочтения посланий от всех подряд. друзья волновались, знакомые поздравляли с новосельем, учительница по вокалу оставила греющее сообщение с приятными пожеланиями ( она узнала о моём плане, пропитанном потом, слезами и адреналином одна из первых ), ну и сладкой вишенкой на торте ложились угрозы от отца и укоризненные вопросы матери по типу где я, как я и что я. их сообщения я оставила на потом. зажав телефон в левой руке, я развернулась к кухонной столешнице, на которой стояла вафельница и пыхтела с тестом внутри. как вдруг скоропостижно, как летняя громыхающая гроза, телефон принялся вибрировать свой такт, экран заслонил входящий вызов, а рингтон заставил меня подлететь не на шутку. вызов шёл от подвозившего меня вчера хёна. - у аппарата, - немного дрожи в моём голосе было весьма ощутимо. - джинхо, вот скажи мне, как давно ты уже ждёшь моего инсульта посмертного? - с того самого момента, как не мог до тебя дозвониться, - голос звучал басисто и серьёзно, как будто родитель отчитывал своего ребёнка за проделки. - офигела что ли? - я разве не предупреждала, что выключила телефон? - уже с небольшим раздражением вымолвила я. - а до какого момента ты так и не удосужилась уточнить. - хён чувствовал любую перемену в моём голосе, слишком уж много мы провели времени вместе. - слушай, не на мне срываться будешь, сейчас есть дела поважнее. твой отец звонил мне и грозился написать в полицию за побег из дома. потрясно. раз уж природа не наградила меня отцом-поисковой собакой, так решила подарить полицию на хвосте. что ж, это был маленький предупреждающий знак, что мне нужно было начать проверять известия именно от родителей. - спасибо, что предупредил. я перезвоню вечером. - коротко, ясно, серьёзно. я редко отвечаю таким образом кому-либо, но сейчас была не подходящая ситуация для обмена милыми и весёлыми фразочками. между прочим, даже эта самая ситуация, запущенная и тяжёлая, начала выходить из-под остатков контроля, когда ни отец, ни мать не ответили на звонки. легкие заполняло удручающее чувство, налегая на всё, что находится внутри меня. руки слегка потряхивало, глаза в панике бегали по экрану телефона, сердце учащало свои удары. это состояние нахлынуло резко, страх перед неизвестным усиливался. в голове крутились все самые худшие сценарии. в чувства привело уведомление, которое как будто вцепилось в плечи и встряхнуло со всей имеющийся силой. это возбудило мозг к действиям и я в спешке прочитала имя отправителя. 13:12 отец «pov: адрес ресторана» в 16:00. поняв намёк, так небрежно кинутый по ощущениям прямо в лицо, я громко сглотнула. прикрыв глаза, сделала глубокий вдох и в момент, когда нагрянувшее чувства страха немного спало, выдохнула весь воздух из легких. хотя бы так. нам правда нужно было встретиться. объясню им всё как есть и всё шито-крыто. осталось только собрать все мысли воедино и приблизительно набросать сценарий всех «плюсов» моей отдельной от родителей жизни. ресторан располагался на высоком этаже какого-то небоскрёба. лифт беззвучно поднимал меня на встречу со смертью. в горле всё сжималось, в груди горело, а ноги, казалось, вот вот ретируются из этого мира. было страшно. двери плавно разъехались в стороны, гомон людей и тихая музыка окутали мои уши, а воздух словно сжался. «дыши спокойно» - фраза в голове прозвучала грубо и с упрёком. душа покинула тело и с собой забрала возможность как-либо двинуться. наверно, люди вопросительно смотрели на меня, вот так вот стоящую тут не в силах пошевелиться, ошарашено сверля дырку в полу. двери уже начали закрываться, как: - девушка? - мне влепили оплеушину, но не физически. - вы выходите? - вопросы были наполнены интонацией, такой красочной и живой, не оставляющей равнодушной. - а, д-да... - мой голос дрожал, пищал и вообще был словно не моим. стоящая напротив незнакомка уступила мне проход, сделав короткий и резкий шаг в бок. стоять на месте уже было запрещено, я сделала шаг в неизвестность. что-то в моей голове переклинило и я резко обернулась назад, чтобы увидеть её лицо, поблагодарить или извиниться в конце концов. глаза наткнулись на две чёрные пуговки напротив: у этой девы итак был достаточно широкий разрез глаз, но поймав мой взгляд на себе, расширились сильнее. она удивлённо вскинула брови. видимо, не ожидала такого резкого поворота не только моего тела, но и событий в целом. я сделала стремительный шаг вперёд и тихо выпалила «спасибо!», но двери уже сомкнулись и кабинка лифта двинулась вниз. «чёрт». - либо ты вернёшься домой сейчас, либо можешь распрощаться с открытыми дверьми нашей заботы, - процедил отец, сверля меня своим взглядом тарана. заботы? звучит смешно. - я же говорила, что сама выбрала этот путь и не собираюсь от него отказываться, сколько раз мне нужно ещё это повторить? - я начала немного повышать голос. в самом деле, это был раз третий, когда я говорю это. - чем мы тебе так не угодили? - голос матери был фальшиво серьёзным. слишком фальшиво. - я просто хочу двигаться выше в своих желаниях, а не угождать вам! что непонятного? отец звонко поставил бокал на стол, попросив об одолжении не разговаривать с матерью на таком тоне. слишком много хотят. в этот вечер я наслушалась много чего, начиная с нотаций о том, что я ещё не в силах сама здраво обдумывать свои мысли, заканчивая упрёками в том, насколько недальновидной дочерью я выросла. музыка была приплетена в первую очередь. в свою квартирку я вернулась уже совсем никакая. нарастающее чувство самобичевания и ненависти к своим занятиям начинало развиваться на подсознании, а мысли вырисовывали самые неприятные картины. то, как я с треском проваливаюсь, не достигнув своей цели, то, как жизнь поворачивается ко мне филейной частью тела. да даже то, как я съедаю саму себя сначала изнутри, а потом перевожу эти неосознанные мысли на тело. холодная волна мурашек прошлась по рукам. эта ночь обещалась быть вечной и затянутой, как сегодняшнее мрачное и дождливое небо.