Останетесь после урока

***

      После крепкой выпивки я планировал проспать до обеда, как никак это мой единственный выходной, но в мои планы не входил тот факт, что в девять утра в мое окно прилетит огромный кирпич.       Услышав грохот, я вскочил с кровати, не понимая, что вообще произошло. В коридоре у двери валялись осколки стекла. — Сука! — я распахнул дверь в надежде поймать хулигана. Все что я успел разглядеть, это отдаляющийся силуэт мотоцикла.       Я был зол, к тому же моя голова разрывалась на кусочки. Я поднял с пола большой серый камень, к которому была привязана записка.       Разворачивая бумагу, я уже представлял что угодно, но написанное крайне удивило меня.       «Я ПРЕДУПРЕЖДАЛ. ВОСЕМЬ ЛЕТ.» — Сука! — повторил я.       Эта мелкая мразь даже нашла, где я живу… Конечно же это без сомнения был Егор. Именно он что-то говорил, что восемь лет тюрьмы, когда увидел меня со Светой в коридоре.       Этот брошенный камень в мое окно с новой силой разжёг во мне ненависть к Стрельцову. Я хотел уничтожить его, размазать и вытворить из школы. В понедельник, когда придет его отец, я максимально постараюсь очернить этого поганца, чтобы он продолжил свое обучение в колонии.       Все воскресенье я придумывал в своей голове возможные диалоги с Михаилом Николаевичем. Признаться, мне было немного не по себе. Стрельцов занимал пост мера уже несколько лет, и всем известно какими грязными способами он так долго держится на плаву. Организатором он был отменным, а вот как о человеке о нем отзывались не очень. Ну, что поделаешь, некоторые люди созданы только для карьеры.       Помимо разбитого окна и наказания Стрельцова меня беспокоила ещё одна проблема — Сашка. Мы с ним больше не разговаривали. Звонить самому мне не хотелось, в конце концов это он променял меня на короткую юбку. Не думаю, что его увлечение продлится долго.       В итоге выходной я провел в одиночестве. Я, признаться, уже давно не ощущал себя так. Сейчас мне было некому позвонить кроме мамы, и даже она принимала дома гостей и ей было не до меня.       В голову лезли грустные мысли. А что если дальше так будет всегда? Мне уже двадцать два года, а по-настоящему серьезных отношений у меня не было. Меня никто не любил просто так… У многих моих одноклассников уже семья и дети, а я всё ещё хожу по клубам и сам совращаю детей.       Это показалось мне трагичным. Я представил себя через двадцать или тридцать лет: одинокий учитель — старпер, который никому не нужен, работает в школе за копейки, а по выходным заполняет недельные отчёты об успеваемости. Так жить мне не хотелось. Профессия учителя, конечно, благородная, но для людей, которые действительно хотят этим заниматься.       Я тоскливо взглянул на стену, где висели несколько фоторамок. Это были мои снимки, тех времён, когда я мог взять фотоаппарат и ни о чем не думать. Сейчас я даже не помню, когда последний раз доставил его из шкафа. Школа убила во мне все вдохновение, теперь в свободное время единственное, что мне хочется взять в руки — это бутылочку пива.       Со стены на меня смотрели несколько молодых девушек, почти все они когда-то побывали в моей постели, но признаться не представляли никакой ценности. Снимки, конечно были хорошими, но уже начинали подбешивать.       Я вдруг встал и начал снимать фото одно за одним. Я ещё раз перебрал их в руках, а после положил в верхний ящик комода.       Завтра мне снова нужно было раньше вставать, поэтому я просто решил лечь спать. Когда я ещё смогу отоспаться? Ночью мне снились странные сны. Я вновь оказался в том туалете. Передо мной снова сидел Егор и смотрел на меня глазами полными надежды на помощь. Я пытался успокоить его, но во сне всё было намного страшнее, чем наяву, Егор словно кричал от боли, отчаянно прижимался ко мне, а я ничего не мог сделать.       Я проснулся в холодном полу, подскочив в кровати. Мои руки обхватывали собственные плечи, словно я ещё пытался прижать к себе беспомощного мальчика. Я долго не мог отпустить собственное тело и вообще осознать, что это был лишь сон. Больше уснуть мне не удалось. Я не понимал, с чего этот сон произвел на меня такое впечатление, в конце концов Стрельцов заслужил наказание…

***

      В понедельник в школе меня ждал приятный сюрприз. Классный руководитель подошла ко мне ещё до начала урока и сказала, что заберёт ребят на репетицию концерта к девятому маю. После ночных кошмаров сил вести урок как раз не было, и всё было лишь мне на руку.       Я лениво прикрыл дверь кабинета и направился в учительскую. Быть может, найду там что-нибудь вкусненькое, ибо я не успел позавтракать.       В учительской и впрямь никого не было, но и еда там отсутствовала тоже. Видимо, учителя уже привыкли, что кто-то постоянно ворует их припасы, и всё уносили с собой. Единственное, что мне удалось найти — это старые карамельки у той самой пожилой учительницы, но ломать свои зубы в мои планы не входило.       Я снова вышел в коридор, здесь делать было нечего, лучше уж проверю тетради в классе.       Стоило мне только открыть дверь в коридор, как я стал свидетелем довольно странной ситуации.       Я увидел, как в конце коридора, кто-то прижал Стрельцова к стене. Высокая полная фигура буквально схватила его за грудки и приподняла в воздухе. Парень замер от страха, на его лице виднелся ужас.       Мужчина что-то угрожающе говорил низким басистым голосом.       Все внутри меня дрожало, я не понимал, что происходит. В какой-то момент глаза Егора встретились с моими. Одна секунда. Всего на секунду я увидел в глазах ребенка мольбу о помощи, но уже через мгновение она сменилась саркастичной маской пофигизма. Лицо Егора стало серьезным, он перевел взгляд на мужчину и что-то ответил ему, но тот вдруг со своей силы ударил мальчишку спиной о стену.       Стрельцов упал на пол, хватаясь за голову. Я уже хотел выйти и помочь парню, ибо это уже переходило все границы, но вдруг фигура мужчины немного огляделась по сторонам. Меня он не увидел, но зато я смог прекрасно разглядеть его лицо. Это был Стрельцов старший. Сам мэр нашего города избивал своего сына в коридоре школы.       Я был в шоке. Признаться, бить рожу такому влиятельному человеку я побаивался, поэтому сделал шаг назад, прикрывая дверь, оставляя лишь маленькую щель. — Щенок… Ты бы видел, как жалко ты выглядишь. И так я тебя воспитал? — достаточно громко пробасил мужчина, а после снова замахнулся на мальчика, но не ударил.       Егор, рефлекторно дёргался, пытаясь прикрыться от удара. Было ясно, что такое обращение с ребенком было уже очень давно.       Мне и самому стало страшно. С одной стороны, я ненавидел этого поганца, а с другой, я понимал, почему он так отвратительно ведёт себя. Мог ли я чем-то помочь ему? Вряд-ли двадцатидвухлетний студент сможет тягаться с пожилым мафиози этого города. — Вставай! Я хочу поговорить с твоими учителями! И если все так плохо, как я думаю, то ты завтра же отправляешься в колонию. Мальчик покорно встал. — Отряхнись!       В этот момент откуда-то появился директор, у меня создалось впечатление, что он все время был рядом, но поджидал более подходящего момента для своего появления. — Виктор Иванович, как раз хотел искать вас. Я хочу поговорить с каждым учителем сына, надеюсь, это можно устроить сейчас? У меня встреча через полтора часа. — Сейчас едет урок, но я думаю, что педагоги пойдут навстречу такому человеку как вы. Пройдёмте.       Я видел, как директор стелился перед этим зажравшимся мэром. И всё так просто? Сейчас учителя обольют грязью этого поганца, тем самым ломая ему жизнь?       Я не понимал, что я могу сделать, но и оставить все это так, я не мог…       Я направился за ними. Мне повезло и первым делом беседу начали с той самой пожилой училкой, что постоянно шикала на меня, когда я матерился. Она преподавала русский язык и литературу и была, наверное, самым заслуженным педагогом школы. Ее кабинет был не так далеко от моего и проходя мимо, я услышал о чем идет речь.       Так как шел урок директор попросил выйти учительницу в коридор для «допроса». Лилия Антоновна, так звали её, будучи человеком старых нравов, уже во всю ругала бедного Егора. Мальчишка уже стоял покорно безнадежно опустив взгляд в пол и ждал реакции отца.       Михаил Николаевич тем временем был на взводе, можно было заметить, как он сжал кулаки, словно вот-вот сорвётся с места и ударит сына. Директор же все прекрасно понимал, это было понятно по его виноватому виду. Он тоже какое-то время смотрел в пол, но заметив, как я прохожу мимо, вдруг замешкался. Я уже почти зашёл в свой кабинет, как услышал голос Виктора Ивановича. — Егор, зайди пока к Матвею Альбертовичу, мы потом подойдем поговорить с ним.       Я удивлённо обернулся.       Егор и правда направился ко мне. Всем своим видом он пытался не подавать вида, что ему страшно. Но глаза его бегали из стороны сторону, ищя помощи.       Отец Стрельцова даже не заметил, что сын отошёл, он всё ещё слушал бредни этой старухи. А вот директор смотрел на меня. Я не понимал, зачем он сделал это, но, видимо, была причина. Парень зашёл внутрь, чуть задев меня плечом. Я ничего не стал говорить, ибо протест — это все, что он сейчас может показать. Егор сел за первую парту, пытаясь разлечься на стуле.       Я подошёл ближе и, оперевшись на парту, наклонился к мальчику. — Как давно это продолжается? — тихо спросил я.       Егор замешкался, он явно ожидал какой-нибудь ядовитой издёвки от меня, а не непонятного вопроса. — Не понимаю о чем вы. — достаточно грубо ответил он. — Об этом. — я дотронулся до разбитой скулы парня, от чего он онемел. — Или об этом. — теперь я взял его за запястье, на котором виднелись следы от пальцев. Парень испуганно смотрел на меня, его дыхание сбилось. Наконец, он выдернул руку из моей ладони и подскочил на месте. — А вам то какое дело? Упал. — На кулак отца. Ты же знаешь, что я видел вас. — И что теперь? Все родители бьют детей. — Нет, Егор, не все… — я пытался говорить спокойно. — Отъебись от меня. Ты понятия не имеешь куда лезешь! — Я хочу помочь. — Иди нахуй со своей помощью! — парень пятился назад, а когда упёрся в шкаф с учебниками вдруг неожиданно вцепился в него, пытаясь опрокинуть его на меня. — Егор… — начал я, но было поздно.       Здоровенный старый шкаф сначала пошатнулся, а потом потеряв точку равновесия, начал падать.       Мне хватило момента, чтобы отпрыгнуть назад, лишь бы меня не зашибло этой махиной.       Шкаф рухнул на пол, из него вывалилась целая груда учебников. Грохот был очень сильный, его нельзя было не услышать. В моей голове сразу же мелькнул страх, что сейчас отец Стрельцова придет сюда и точно убьет его. Я попытался найти глазами Егора, но тот уже направлялся к двери, я попытался догнать его, перепрыгивая через «завал». — Егор! — крикнул я, когда мальчик уже сделал шаг в коридор.       Как я и думал, к кабинету на шум уже подошли Михаил Николаевич и директор. Я мигом, сам вышел из коридора и закрыл дверь за собой, словно ничего не произошло. — Что происходит? Что за шум? Опять этот пиздюк натворил что-то? — мер вдруг схватил мальчишку за рубашку и стал трясти. — Что вы — нет. Егор помог мне передвинуть шкаф. — с испуга ляпнул я, тем временем закрывая кабинет на ключ. — Помогал? — мужчина изменился в лице и отпустил Егора, делая вид, что просто поправляет ему одежду. — Да, я подумал, раз ему пока нечего делать, он может помочь мне. — А вы собственно кто? –словно опомнился тот. — О, это наш молодой педагог, учит Егора математике. Хороший специалист. — начал извиваться директор. — Вы достаточно молоды для педагога, но сейчас прогрессивные времена, наверное, молодежи легче учиться у сверстников. Сколько вам?       Я уже хотел открыть рот и сказать, что мне двадцать два, но Виктор Иванович снова вмешался. — Двадцать пять. Мер одобрительно посмотрел на меня. — И что вы можете сказать о моем балбесе?       В этот момент я посмотрел на Егора, он сначала смотрел мне в глаза, а потом недовольно перевел взгляд, понимая, что сейчас я отомщу ему. — Егор, ну что тут скажешь… Конечно он тот еще балбес, никакой дисциплины… — начал я. — Но всё же хочу похвалить его.       Все трое уставились на меня. — Очень способный мальчик, если его направить в нужное русло. У него огромный потенциал в математике. — Да? — удивленно спросил отец. — Да, неужели вы не знали. Мышление у него хорошо развито, недавно показал всему классу мастер класс у доски. Вот только над этим еще нужно работать и работать, как я уже сказал он очень ленивый, но я над этим работаю.       В этот момент у мэра зазвонил телефон, он недовольно посмотрел на дисплей и сбросил звонок. — Так что вы предлагаете? — заинтересованно спросил мужчина.       Я растерялся. Какая еще работа с Егором? Кто вообще тянул меня за язык? Мой взгляд упал на стенд с объявлениями за спиной у директора. — А вот смотрите, я хочу попробовать вашего мальчика во всероссийской олимпиаде по математике. — я подвел мужчин к стенду и показал на плакат.       У Михаила Николаевича снова зазвонил телефон, и он снова сбросил. — И он справится? — недоверчиво спросил отец.       Я взглянул на директора, тот тоже был в шоке от моей реплики, но словно одобрительно кивнул. Егор же стоял просто в ужасе, не понимая, что за бред я несу. — Думаю, да. В любом случае стоит попытаться! Конечно, надо будет дополнительно позаниматься с мальчиком, а так я верю в его силы. — Что ж… Ты удивил меня. — отец развернулся к сыну и похлопал его по плечу. — Видимо, я ошибся в тебе.       У мэра снова зазвонил телефон, но в этот раз он ответил на звонок. — Да, я сейчас приеду. — коротко отрезал он, удаляясь вместе с сыном. — А как же остальные учителя? — крикнул в догонку директор. — Этого достаточно, Всё остается как раньше. — махнул рукой мер и исчез за поворотом.       Моё сердце колотилось как бешеное, я не понимал правильно ли я поступил, и что скажет мне сейчас директор.       Мужчина, к слову, молча стоял и смотрел на меня. После он молча взял из моих рук ключ от кабинета и стал открывать его. Я молчал. Заглянув внутрь, он снова перевел взгляд на меня. На его лице не было ни капли удивления. — Шкаф восстановите за свой счет… — Да, хорошо.       Виктор Иванович отдал мне ключ и стал уходить. — Я правильно поступил? — не удержался и спросил я.       Старичок обернулся и вздохнул. — Время покажет, но знаете, что я хочу сказать Вам? — его рука мягко легла мне на плечо. — Матвей, в тебе есть задатки педагога… Быть учителем — это не только учить детей решать задачки, но и помогать им. Но… чтобы помочь, нужно быть точно уверен, что у тебя у самого хватит на это сил. Вы не всегда вправе помогать ребенку, тем более если он сам этого не хочет. — Вы хотите сказать, что Егору лучше было бы в колонии? — Не знаю. Выбор был за тобой, и теперь это на твоей совести. — И что мне делать теперь? — Ну, как я сказал, теперь ты несешь ответственность перед отцом Стрельцова, но на твоем месте я бы наладил контакт с мальчиком. В любом случае, теперь он обязан участвовать в этой олимпиаде, а твоя задача подготовить его. — Моя? Разве отец не в состоянии нанять ему крутого репетитора? — Ты сам сказал, что это твоя работа. — Но я просто хотел помочь… — растерянно сказал я. — Так помогай… У вас две недели на подготовку, как раз до конца твоей практики. — Виктор Иванович удалился. — Спасибо…       Я вернулся в кабинет и сел за парту, рассматривая погром на полу. Сейчас я не понимал, что чувствую. Мне хотелось поговорить с кем-то, но единственный близкий человек не разговаривал со мной.       Все что мне оставалось, это попытаться навести порядок в классе и пойти домой, где меня никто не ждал…