Тhe path to the sun

Неоднократно Вэнь Чжулю задумывался: а что осталось у него, кроме его преданности долгу? И не находил ответа. Преданный пёс Ордена Цишань Вэнь, не имеющий воли отличной от воли главы Вэнь, что осталось у него от самого себя? Осталось только прошлое. Ворох старых воспоминаний о том, что он был свободен когда-то. Что когда-то у него была надежда на то, что и он тоже заслуживает быть счастливым. Что когда-то у него был родной дом, куда он мог вернуться, семья и друзья. Когда-то он был собой, когда-то бремя вины за загубленные жизни не клонило его к земле и не душили призраки прошлого. Когда-то в его жизни просто не было Ордена Цишань Вэнь, и это, пожалуй, были лучшие годы его жизни. Когда-то не было так тяготящего его долга, который ему не вернуть и за сотню жизней. Вэнь Чжулю не раз думал о том, что ему было бы лучше умереть тогда, чем жить сейчас. Служение Ордену Цишань Вэнь невозможно было назвать жизнью. А отказаться от него Вэнь Чжулю не мог — он не смел изменять своим принципам, не смел идти на предательство или отказываться от обещаний. Его честность, его привычка не отступать от клятв были теми чертами, которые непременно однажды доведут его до могильной ямы и столкнут вниз. Смерти Вэнь Чжулю не боялся — он видел её своими глазами столько раз, что она не казалась ему чем-то страшным. Жить страшнее во много раз. Его жизнь была постоянным, непрекращающимся ожиданием смерти, которая могла настигнуть его в любом месте, в любой момент. Жизнь, которую Вэнь Чжулю готов был отдать за кого-нибудь из своих господ, которую всецело посвятил Ордену Цишань Вэнь, была будто и не его жизнью вовсе. Принадлежала, по крайней мере, не ему. Вспоминать о прошлом Вэнь Чжулю не любил, говорить — тем более. И когда кто-либо спрашивал — отвечал коротко и односложно, и никогда не рассказывал о чём-то конкретном, лишь в общих чертах. Он не хотел, чтобы о его прошлом было что-нибудь известно, ведь и сам хотел о нём забыть. Его жизнь не в полях и лесах наедине с ветрами и птицами, не в тихом существовании где-то вдали от жестокого мира заклинателей и борьбы за власть. Его жизнь — здесь, в стенах Знойного дворца, как в клетке, в готовности бросить её к ногам главы Цишань Вэнь, в преданности и подчинении. Вэнь Чжулю давно уже смирился — как только ступил в Безночный Город много лет назад, как только поклялся в преданности Вэнь Жоханю, как только отрёкся от происхождения и прошлого. Вспоминать о нём казалось ему бессмысленным. Воспоминания ничего не вернут, ничего не исправят. Только вот из года в год в дни поминовения предков Вэнь Чжулю неизменно возносил молитвы всем известным богам, и неизменно просил прощения. За тот путь, который избрал — в первую очередь. За попытки отказаться от прошлого, воспоминания о котором, как он пытался убедить себя, давно уже не причиняли ему боль. За все страдания, которые он вынужден был причинять другим. Не этому учили его в родном клане. Не этого хотел он сам. Но кому было дело до его желаний? Вэнь Чжулю помнил, как когда-то был твёрдо и неотступно убеждён в том, что путь заклинателя — неизменно путь помощи людям, путь благородства, путь, ведущий неизменно к свету. Когда он был ребёнком, в родном клане он видел именно это. И сам, смотря на старших заклинателей, хотел быть таким же. Хотел быть верным только себе, верным честности и справедливости, верным правильному пути. Если бы тогда он знал, как сложится его жизнь на самом деле! Воспоминания об этом никогда не приносили ничего, кроме горечи и чувства одиночества. Всего этого давно нет — дожди смыли следы крови, ветер унёс пепел, земля поглотила прах. Остался только он один — Чжао Чжулю, вынужденный забыть о своих предках для служения Ордену Цишань Вэнь. Вспоминать это он не любил. А потому, вновь замкнув эти воспоминания где-то глубоко в самом недоступном уголке своей души, Вэнь Чжулю решил, что ему пора приниматься за свои обязанности.