" Я буду счастливым?"

Антон перешёл в десятый класс. А он так и не понял, когда его жизнь обесценилась. Когда свернул он не туда? Когда стал бездушным подонком и тварью, которой на все наплевать? И когда всё пошло не туда? Все эти вопросы он стал задавать себе ещё с восьмого класса, но так и не приблизился к разгадке. Они как болото, из которого никак не выбраться, утопая со временем всё глубже, пока не задохнёшься окончательно. Возможно будет и другой исход событий, где тебе подадут руку помощи и вытянут с глубины. Но найдётся ли во всём мире эта рука? *** Ну вот и первое сентября. День, который ненавидят море учащихся. По слухам конечно есть ученики, которые любят его, но таких ещё нужно найти. Антон входил в первую группу, когда ученики ненавидят всё связанное с первым днём осени и при упоминанию праздника, их глаза уже автоматически закатываются, они громко вздыхают или начинают ныть «Как я не хочу в школу», «Пошли все к Гэндальфу, не хочу никого видеть.». Ну и, конечно, «добрые» родители отправляют своих деток в школу с цветами и конфетами наперевес. И, как назло, родители Антона входили в число «цветочников», рассказывающих лекции о важности душных ритуалов первого дня учёбы. При этом, им было всё равно на сына и на то, что с ним творится. Главное, чтоб в 23:00 был дома. Конечно, как истинный бунтарь, наставлений этих, Антон не слушал. Для чего нужны правила? Правильно, чтобы их нарушить и получить хоть каплю родительского внимания к своей тушке. Да и правила эти были вызваны не заботой, а нежеланием забирать сына из полиции после комендантского часа. Вам, наверное, интересно кому же тогда уделялось всё внимание? Антон называет этих существ «маленькие демоны». Вы должно быть спросите, почему? Ну, просто они всегда и везде находили место и время, чтобы свалить свою вину на Антона, и угадайте, кому в этом случае поверят родители? Точно не Антону. Брат с сестрой ему не родные. Они от отчима, а он его не очень любит, раз все время винит во всех бедах. И поэтому, каждое первое сентября начинается с криков отчима, опять чем-то недовольного. Младшие кричат и плачут из-за того, что не поделили игрушку, а Антон всего лишь лежит на кровати и думает о том, когда же он осмелиться наконец уйти из этого дома или из мира. Хотя, из мира не хочется, друзья будут грустить — Серёга и Дима, только это и держит юношу. «Ладно, пора вставать, а то так можно и до четырёх вечера пролежать». — Антон встаёт с кровати и его немного заносит в сторону из-за головокружения. Он ловит равновесие и идёт в ванну. В зеркале отражаются круги под глазами, красные глаза и опухшее лицо. Что может быть лучше? А то, что в дверь начинают стучать с неимоверной силой так, что Антон чуть в ванную не упал. — Открывай! Нам тоже нужно успеть собраться! — Антон лишь вздохнул. — Дайте мне хоть умыться! — Стук так и продолжается без внятного ответа, но и без него понятно, что придётся торопиться. Антон вышел, пытаясь унять головную боль как в него прилетел мячик, прямо в голову от его брата. «Что ж, видимо, на утро план по издевательствам выполнен». — Антон пробубнил уж слишком громко, возможно, его высказывание даже кто-то услышал, и ушёл в комнату, где и начал (кидать) собирать в чёрный рюкзак учебники за прошлый год, их бы не забыть сдать в библиотеку, и на всякий закинул пенал. Далее неизменное чёрное худи на тело. После снимания спальных штанов на ноге показались шрамы. Воспоминания так сказать о летних днях с «семьёй» и ежедневных унижениях. Антон провел по белым полоскам рукой: «Надо бы найти новое место для саморазрушения». Джинсы, порванные в коленях и тоже чёрные. — «Как раз для дня, хоронящего лето». Поток мысли продолжался: «Так, хватит уже разговаривать сам с собой. Тебе что не с кем поговорить? Или мне? А хотя… Да мне и в правду же не с кем поговорить. Опять начинаю угнетать себя» — Антон потёр виски, неожиданно, но сделал он это в полной тишине. «Неужели все ушли? «. Он посмотрел на время и кинулся за кедами и на улицу. «Опаздываю! " *** Уже рядом со школой Антон, пытаясь отдышаться остановился и взглядом попытался зацепиться за родные лица. Долго искать не пришлось. Друзья махали ему руками, реакция Антона была незамедлительной, он побежал к ним, кидаясь ко всем в объятия. — Воу, Антон, полегче, задушишь. — Серёга тоже обнял друга. — Неужели, ты так скучал по нам? — Отстраняясь спросил Дима. — Ты шутишь?! Конечно, скучал. Я уж думал, не доживу до того дня, когда с вами встречусь. — Дима и Серёга улыбнулись. — Слушай, это так и продолжается? Ну ты меня понял. — У Антона пропала улыбка, глаза опустились вниз, и он проговорил хриплым голосом. — Да, Дим, вроде, всё закончилось. Родители хотят демонов отправить к бабушке на год, пока я с ними дома останусь. Короче, не знаю даже. — Серёга похлопал друга по плечу. — Ладно, давайте сменим тему, не нужно портить друг другу настроение. — Он улыбнулся. — Дим, я помню, ты говорил, новый учитель у нас появился. Какой предмет он ведёт? — Дима тоже заулыбался и окончательно перевёл тему на нового учителя. Антон пропускал обсуждение мимо ушей, зацепившись только за то, что учитель этот, должен будет вести обществознание с историей. — Антон, ау, ты опять в облаках летаешь? — Заметил Дима, привычно отвлекая Антона от мыслей. Сами Дима с Серёжа уже привыкли, что друг где-то в своём мире пропадает. — Нет, Дим, я тебя внимательно слушаю. — Дима кивнул и сказал. — Тогда о чём я говорил? — Антон почесал затылок, и наконец, в знак поражения, отрицательно покачал головой. Дима вздохнул, но ничего на этот счет не сказал. — Ладно уж, пойдемте в класс, а то все уже ушли. Друзья направились в класс и Антон, как всегда, отстал от друзей, погрузившись в свои воспоминания, о которых так неудачно недавно напомнил Дима. Антон был на тот момент в седьмом классе, когда его брат с сестрой ещё не родились. Он помнит, как жилось с отчимом, когда мать уехала в командировку на время. Это был сущий ад, хотя, даже в аду было бы, наверное, лучше, чем с ним. Каждый день на Антона кричали и унижали так, что он потом, когда никто не видел, в полном одиночестве, бился в истерике, захлёбываясь слезами. Дальше — хуже. Всё перешло в рукоприкладство, и тогда Антон узнал, что такое паническая атака. Каждый раз, когда отчим приходил пьяным и начинал его бить, при особой удаче — только кричать словесно унижая, у Антона щёлкало в голове. Когда он чувствовал, что ситуацией он больше управлять не может, Антон бежал в ванну и закрывался там. Там можно было не сдерживать эмоции и плакать, плакать и кричать, хоть умирай там, всем будет глубоко плевать. Главное, слабости не показывать семье, иначе получишь по шапке от них за то, что подумают они не о твоём психическом состоянии, а о том, что ты привлекаешь к себе внимание. Лучше смолчать. Именно так Антон стал замыкаться в себе. Он мог реветь внутри, когда его кто-нибудь спрашивал, как дела. Тогда он улыбался сквозь боль и говорил, что все прекрасно и чудесно. Именно он помогает друзьям и просто одноклассникам вылезти из болота и из своего мрака, только вот одноклассники ему в ответ ничего не давали, даже элементарного спасибо в ответ Антон не получал, и это было самым обидным. Антон был слишком наивным и верил людям до конца, пока они его не сломали окончательно. Друзья, а что друзья, они приходили и уходили, но потом всё изменилось. Потом появились Серёжа и Дима. Вот тут Антон и понял, что его не будут использовать. Может, их дружба и длится всего два года, за это время они очень сдружились, стали братьями, много помогали друг другу и выручали из проблемных ситуаций. Не друзья, а счастье. В один момент Антон вырывается из мыслей и чувствует, что вот-вот и у него покататься слезы. Он начинает уже тихо всхлипывать и закрывать глаза руками, чтоб никто не увидел этих слез. И вот Антон уже почти остановил слезы, но в голове всплывают все те же картинки, тело начинает потряхивать, ноги вообще не хотят никуда идти.