Пинок Амура

Поначалу меня очень раздражало внимание Криса. Как только отец благословил парня на слежку за мной, я даже в туалет отлучиться нормально не могу. Постоянно меня преследует пара голубых глаз. Вот почему тогда в том переулке я забыла про все приёмы самообороны?! Раскидала бы направо и налево этих недоумков, а потом не пришлось бы мучиться от навязанного общения с блондином. В первые дни он меня жутко раздражал, а потом я смирилась. Изначально невинные игры в гляделки превратились в неловкие прикосновения и наглые ухаживания. Видимо, ему надоело бездействовать. Как бы случайно он положит свою руку мне на колено или обнимет меня за талию, сильнее прижав к себе, чем обычно. В его поведении невозможно было просмотреть логику. Но что было более страннее – я ничего не чувствовала к нему. Ничего! Влюблённые девушки должны исходить в слюне от одного вида своего идеала, млеть от его прикосновений, хотеть встреч… а я ничего этого не чувствую. Даже немного стыдно. Ровно три месяца прошло, а так ничего и не изменилось. Парень постоянно проводил время со мной – всё лето, считай, а уроки в мае и июне совсем забросил, из-за чего и не сдал экзамены. И его оставили на второй год… в моём классе. Нередко блондин ночует у нас. Если ночью он и липнет ко мне, как пиявка, то утром валяется мешком картошки на полу и пускает слюни, словно ничего ночью и не было. Мама умилялась: «Какой хороший мальчик!», папа был доволен моей защитой. А я начала понимать, что родители уже планируют нашу свадьбу… Но, не смотря на все ссоры и препирания, мы с Крисом сдружились-таки. Почему-то я называла его братом по несчастью… Даже сама не знаю, почему. Это началось где-то в октябре. Тогда я впервые заметила, что Крис заметно изменился. Удивилась и подумала, что начинаю понемногу в него влюбляться. Целый день ходила и размышляла, старалась найти ещё что-то, что мне очень нравится в блондине, однако на ум приходили только кубики на прессе. Сам Крис где-то пропадал. И довольно долгое время. Странно всё это, но я могла вздохнуть спокойно и расслабиться, подумать о его кубиках… то есть о кубах в алгебре, да. А я, между прочим, стараниями Криса (а кого же ещё?) съехала почти по всем предметам! Крис нашёлся на заднем дворе: рвал траву и рыдал. Моё удивление было неописуемым. Неужели он что-то потерял? Может, я могу ему помочь? - Крис? – тихо позвала, не решаясь приближаться. Парень замер и с огромными глазами повернулся ко мне, потом отшатнулся, упав на спину. Я смотрела на него сверху вниз и не могла понять его реакцию. - Ч-что ты тут делаешь? – пробормотал он, отползая в кусты, словно хотел сбежать. - Тебя ищу, - пожала плечами. – Ты сегодня прямо сам не свой. Что-то слу… - Не подходи! – закричал парень в испуге. Я замерла с поднятой ногой в воздухе. Да что же случилось?! - Крис, тебе плохо? - Мне очень хорошо! – рыкнул блондин, строя грозное лицо. – А вот ты, проклятая ведьма, будешь в Аду гореть за свой приворот! Так… спокойствие… только спокойствие…

***

Крис чувствовал недомогание с самого утра. Что-то тяжёлое поселилось внутри; оно тянуло и жгло нутро. Парень сходил в медпункт и выпил таблетку от изжоги (гениальное просто), но это не помогло. И вот около полудня, когда он отсиживался на заднем дворе школы, чтобы не беспокоить Хитер, он почувствовал разряд. Он прошёл по всему телу, через сердце в самый мозг. Перед глазами встали недавние события. Крис не поверил ни своим глазам, ни рукам, которые обнимали Хитер, ни воспоминаниям. Как он… как он мог вообще ухаживать… за ней?! Она же такая маленькая и такая неудачница! Господи, что только подумают его друзья! Нужно срочно что-то сделать. Нельзя так просто… Парень остановился, широко раскрыв глаза. В памяти всплыли все мысли и образы, что он хотел сделать с Хитер. По щекам потекли слёзы от жалости к себе. Точно бес попутал, не иначе! Он не мог вот так просто влюбиться в какую-то лохушку и представлять её у алтаря в свадебном платье! Такого просто быть не могло!..