(Не)знакомы

Они встречаются в не самом лучшем баре в маггловской части Лондона совершенно случайно и в лоб, так, что сбегать уже просто глупо и по-детски, а вот выпить в компании бывшего врага кажется вполне себе взрослым поступком. Они совсем разные. У нее за спиной двенадцать лет нездоровой одержимости, которую она так долго принимала за любовь. У нее за спиной война, смерть близких, безуспешные попытки жить, будто все хорошо и громкий развод. У него — испачканное предплечье и совесть. У него — растоптанная репутация, до которой больше нет дела, перманентные синяки под глазами, отсутствие цели в жизни и блеклые тени тех, кто когда-то были его идеальной семьей. На ней дорогое пальто и дешевый табачный дым. На нем — печать усталости. Они не говорят, просто раз в неделю приходят в этот захудалый бар, где никто лишний раз не напомнит им, кто они такие. Не выкрикнет «бывшая Поттера!». Не прошепчет презрительно «Пожиратель». Они просто пьют огневиски и иногда курят. Они врут друг другу, не говоря ни слова. Они искренне верят в эту ложь. Что не нужны им эти вечера. Что каждый раз встречаются случайно. Что они просто старые (не)знакомые. Что Драко вовсе не хочет впиться в ее вызывающе красные губы поцелуем. Что Джинни уж точно не ответит. И когда они выходят из бара после оба-давно-перестали-считать-какой встречи, идет первый снег. И что-то неотвратимо меняется вдруг. Пальто перестает греть Джинни, а вот пальцы Малфоя на ее щеке напротив обжигают. Она вспоминает, что в ее квартире так и не включили отопление, а он говорит, что здесь рядом есть неплохая гостиница. Она почему-то считает это хорошей идеей. У нормальных людей первый поцелуй не переходит в секс. У нормальных людей свидания не протекают в одном и том же баре. Нормальные люди не снимают номер на ночь. Нормальные люди говорят о своих проблемах с психотерапевтами, а не трахают бывших врагов. Только ни Уизли, ни Малфой назвать себя нормальными людьми никак не могут. Ведь его пальцы на ее коже — не нормально, его пьяные поцелуи вскользь по обнаженным плечам — не нормально, порванная в спешке дорогая (теперь она может себе позволить) блузка — не нормально. Прерывистые стоны в полутемном номере — тоже не нормально. Губы, руки, глаза в потолок — все это не нормально для них. Они друг для друга не созданы. Их обоих просто бросили. Это ничего не значит, это лишь попытка убежать от одиночества и собственных демонов. Тогда почему им так спокойно вдвоем? Почему Джинни не уходит сразу после быстрого душа? Почему Малфой усмехается и закуривает сигарету, вместо того, чтобы собрать раскиданные по полу вещи и съебаться домой? Почему он кладет ладонь на ее веснушчатое бедро и поглаживает н-е-ж-н-о, пока она что-то сосредоточенно пишет в своем блокноте? И хочется соврать себе, что это просто потому что он не хочет возвращаться в Менор, не хочет видеть осунувшиеся и отчужденные лица родителей, не хочет в который раз пресекать попытки отца заговорить о браке, не хочет разгребать тонну бумажек за рабочим столом, от которых все равно нет никакого толку. Пара десятков тысяч галеонов взятки не заткнут всех журналистов, пожертвования Св. Мунго не вернут рассудок тем, кого запытали до беспамятства на этом чертовом полу. Длинные рукава не дадут забыть о метке на предплечье. А вот холодные пальчики Уизли, так трепетно касающиеся черной кожи, почему-то могут унять ненависть к себе. Поэтому врать не получается. Получается только дотянуться до пепельницы, чтобы через секунду прижать Уизли как можно ближе к себе. Зарыться носом в рыжие волосы и вдохнуть до головокружения ее аромат. Как она так умело сочетает в себе невероятную силу и отчаяние? Он не знает, просто каким-то образом чувствует, что если побудет с ней чуть дольше, то возможно поймет. Малфой усмехается: что бы сказали Панси и Блейз, узнай они о его пристрастии? Наградили бы многозначительными взглядами и пошутили про то, что он даже в постели с Поттером соревнуется и, наверное, посоветовали бы обратиться в Мунго, потому что надо очень сильно приложиться головой, чтобы спать с Уизли. И Драко мог бы согласиться с ними, если все так до больного смешно не было: Панси и Блейзу просто повезло друг с другом. Они давно нашли тех, с кем можно разобраться в самих себе. Вдвоем и наедине. Драко тоже хотел бы, чтобы для него этим человеком оказалась какая-нибудь Астория или Дафна, но что поделать, если отзвуки себя он находит в грустных янтарных глазах, в уставшем повороте головы, в ломаной усмешке тонких губ. В той, кого он по сути не знает, но что-то чувствует. Чувствует хоть что-то. Однажды он пытается заговорить. Заикается о своих опасениях и намекает на разрыв с Поттером. Затрагивает запрещённые темы, провоцирует на откровение, думает, что они в чем-то похожи. Но Джинни улыбается натянуто, по щеке его проводит мягко, смотрит как на несмышленого ребенка и говорит: — Ты мне нравишься больше, когда молчишь. В голосе нотки железа, а руки уже развязывают пояс гостиничного халата. И Драко сдается ей, отбрасывая тяжелые мысли куда подальше, потому что в голове пульсирует четкое «нравишься». Может, когда-нибудь они облепят эти встречи словами и признаниями, но пока это лучше, чем одиночество.