Имея, не ценим...

Отведённое время пролетело непозволительно быстро, словно комета, стремительно падающая с небес. Но одновременно с этим оно принесло множество приятных воспоминаний, которые каждый сохранит в своём сердце с особой теплотой. И Рагнвиндр старался впитывать каждую эмоцию, чувство, что даровало им это время, потому что понимал, что это последние дни, которые он мог бы провести с Кэйей. Больше он его не увидит. Но уже и эти четыре дня были для него подарком всех семерых, за который он будет благодарен до конца жизни. В первый день Кэйа вытащил его на утёс Звездолова, аргументируя это тем, что виды там просто прекрасные, хоть Дилюк это и отлично знал, не раз там бывал, но разве мог он отказать брату? Он готов был пойти с ним хоть на край света, главное, что они вместе. Ему в радость было наблюдать за счастливой улыбкой Кэйи, когда тот рассказывал ему про какие-то забавные события из своей жизни по просьбе Дилюка. Ему просто нравилось проводить с ним время, и он наслаждался каждым дарованным мгновением. — Пошли-пошли, я хочу успеть до темноты, чтобы посмотреть на закат! Кэйа тащил его за руку по знакомому пути до утеса, что-то весело щебеча, даже в диалоге не нуждаясь. А Дилюк как-то глупо, по его мнению, улыбался, просто слушая его голос, такой родной, пусть и повзрослевший, но нисколько не утративший задорные юношеские нотки. — Да успеем мы, я тебя уверяю, до заката ещё полно времени. Кэйа по-доброму фырчит, но темп не сбавляет, чуть улыбаясь, когда Дилюк крепче сжимает его руку. — Дорога дальняя, а я хочу успеть поудобней там устроиться! Рагнвиндр ласково улыбается в ответ. — Хорошо-хорошо, не отстаю. Всю дорогу они оживлённо обсуждали всё, что только можно было, словно вернувшись в те далекие годы, когда они были беззаботными юнцами, способными часами болтать о всякой ерунде без продыху. И каждый искренне этим наслаждался, потому что оба безмерно тосковали по тем временам. Порой Дилюк снова задавался вопросом: «Как здешний я мог оттолкнуть это чудо? Как он вообще мог жить без него, хотя у него был шанс находиться рядом, поддерживать...любить?». Потому что юношеские чувства никуда не ушли, лишь притупились болью потери, самоубеждением и безысходностью. Они всегда были где-то внутри. Добрались до утеса они как раз к тому моменту, как солнце начало медленно катиться к горизонту, грозясь вскоре скрыться и вовсе, погружая мир в темноту ночи. На губах Альбериха снова появилась лёгкая, искренняя улыбка, когда он сел практически на краю, утягивая старшего за собой, заставляя тоже сесть рядом. — Мы успели, чудно! — Только осторожно, не упади.. — Ой, да у меня в любом случае всегда с собой планер, да и я достаточно ловок, чтобы не свалиться отсюда. В единственном не скрытом повязкой глазу промелькнуло веселье. — Знаю, знаю, товарищ капитан кавалерии. Дилюк тихо хмыкнул, и они оба перевели взгляд на линию горизонта, за которой уже постепенно скрывалось солнце, окрашивая небо в красные и малиновые тона, плавно переходя в фиолетовый. Красивое зрелище, на которое можно было смотреть бесконечно. — Помнишь, как мы как-то пришли сюда после задания, уставшие, голодные, но счастливые? Я тогда так же потащил тебя смотреть закат, а ты ворчал всю дорогу! Кэйа обернулся к Дилюку, улыбаясь как-то мягко, с нотками ностальгии. Рагнвиндр так же перевёл на него взгляд, показательно фыркая. — Конечно же я помню, я думал, что не дойду и упаду по дороге. И откуда в тебе столько энергии было? — Просто я уже тогда черпал энергию из запасов вина на винокурне! Переглянувшись, оба рассмеялись, чувствуя себя невероятно счастливыми. На второй день они решили никуда не ходить, оставшись на винокурне отсыпаться, уставшие после вчерашней вылазки. Всё же вернулись они тогда очень поздно, практически до утра разговаривая на утёсе. Дилюк встал раньше, чем Кэйа, в этом он убедился, заглянув к нему в комнату, где рыцарь мирно посапывал, обняв подушку. Рагнвиндр и не заметил, как на губах появилась тёплая улыбка. Закрыв дверь, он спустился вниз, глянув на время. Уже обед. Горничные вовсю суетились, не забывая при этом здороваться с хозяином поместья. Дилюк прошёл на кухню, чем немало удивил работников, что занимались обедом. Ещё больше они удивились, когда он потянулся к продуктам, явно собираясь что-то готовить. — Господин, вы хотите чего-нибудь съесть перед обедом? Позвольте приготовить. Рагнвиндр покачал головой, продолжив своё дело. — Нет, я сам, — а после чуть смягчился, увидев удивленные взгляды горничных, порывавшихся помочь, — я лишь готовлю перекус своему гостю. Этим он удивил их ещё больше, учитывая то, кто именно был гостем, но спорить никто не стал, вернувшись к своим обязанностям. Через какое-то время на подносе стояли две чашки с чаем и тарелки с блинчиками, политыми джемом. Дилюк решил, что неплохо бы разделить поздний завтрак с братом. Взяв поднос, он поднялся наверх и, коротко постучавшись, вошёл в комнату. Там он поставил поднос на прикроватную тумбочку и перевёл взгляд на Кэйю, спящего в той же позе, в которой он и видел его до этого. Чуть улыбнувшись, Рагнвиндр коснулся его плеча, несильно тормоша. — Просыпайся давай, соня, а то так весь день проспишь. Где же твой хваленый режим? Кэйа недовольно заворочался, но, пусть и нехотя, открыл единственный глаз, сонно глядя на брата. — Дилюк? На мгновение во взгляде промелькнуло удивление, быстро сменившееся радостью. — И тебе доброе утро. Вставай говорю, я завтрак принёс. С этими словами он указал на поднос, стоящий рядом. Кэйа проследил за его рукой, удивленно глядя на их завтрак. — Вау, выглядит неплохо! Дилюк хмыкнул. — На вкус должно быть ещё лучше. С этими словами он протянул младшему его тарелку, сам беря свою. — А самомнение у тебя ещё хлеще моего! Но попробовав блинчики, он убедился, что оно полностью обосновано. — Вау, это просто прекрасно! Дилюк был невероятно горд собой. Завтрак прошёл отлично. Третий день они провели, слоняясь по городу. Куда они только не заходили, вообще мало беспокоясь о том, что подумают люди. Надо было видеть удивленные лица рыцарей, когда они заглянули в штаб, решив провести дружеский спарринг. Оба шли в приподнятом настроении, оживлённо обсуждая дела ордена. У каждого они были свои, и они делились своими эмоциями и переживаниями, иногда ворча на неисполнительность подчинённых или количество бумажной работы. Кэйа дожевывал шашлычок, а Дилюк ворчал, чтобы тот не ел на ходу, когда они вышли на тренировочную площадку. Там никого не было, что было необычно. Однако если приглядеться, можно было заметить, как любопытные пары глаз выглядывали из-за углов или из окон. Всё же спарринг двух наиболее сильных бойцов Мондштадта — зрелище занимательное. Можно чему и научиться. — Не боишься проиграть? Кэйа подкинул меч, ловко его поймав в полёте. — Вот ещё, сам потом не плачь, когда потерпишь поражение, потому что поддаваться я не буду. Дилюк вертел в руке двуручный меч, словно тот и не весил ничего. — Вот и посмотрим, кто будет в итоге плакать~ Битва действительно была зрелищной, зрителей заметно прибавилось. Ведь там действительно было на что посмотреть. Оба были мастерами своего дела, оба с детства обучались фехтованию, оба имели за плечами немалый боевой опыт, отражающийся многочисленными шрамами на их телах. Дилюк однажды увидел спину брата, покрытую бледными шрамами, что так ярко контрастировали с смуглой кожей, из-за чего видны были сильнее. И не мог не испытать злость по отношению к здешнему себе. Если ему действительно некому было прикрыть спину, он был один, то здесь они были друг у друга. Как местный Дилюк вообще мог допустить того, что такое случилось с его младшим братом? Рагнвиндр не понимал. Поединок закончился ничьей под громкие овации со стороны рыцарей, что, осмелев, вышли в открытую на тренировочную площадку, чтобы лучше всё видеть. Четвёртый же день начался с напряжения. Потому что этот день был последним. Сегодня всё случится. Дилюк весь день был несколько подавлен, хоть Кэйа и пытался его подбодрить, даже когда сам заметно нервничал. Решено было совершать перенос на винокурне, потому к десяти часам вечера там собрались все, кто знал о том, что произошло на самом деле. Лиза что-то вычитывала из книги, стараясь убедиться, что они ничего не упустили. Дилюк нервно расхаживал по кабинету, ощущая себя потерянным. Кэйа старался его поддержать, потому в итоге остановил бесцельное хождение брата кругами, усадив того на диван и сев рядом. И только Венти был абсолютно беспечен, потягивая из бокала вино, что ему добросердечно подал хозяин винокурни. — Да не нервничайте вы так, вы придумали отличный план, который обязательно сработает! Расслабьтесь. Дилюк фыркнул, Кэйа закатил глаза, а Лиза удручённо покачала головой. Время медленно приближалось к роковой точке. Пора было готовиться. Дилюк подошёл к артефакту, что лежал на столе и буравил его взглядом какое-то время, после чего повернулся к Кэйе, что подошёл к нему почти вплотную. — Слушай я... я благодарен, я так благодарен судьбе, что она позволила мне тебя увидеть, пусть и на такой короткий промежуток времени. О большем я и мечтать не мог. Он так много хотел бы сказать, так много... но нужных слов не находилось. Потому он лишь ласково улыбнулся, глядя, как нерешительное выражение лица брата стало почти жалобным. — Пообещай мне кое-что, ладно? Кэйа поднял на него взгляд. Единственный глаз повлажнел, но Кэйа активно старался этого не показывать. Ему тоже тоскливо. — Пообещай, что обязательно поговоришь с здешним мной. Он идиот полный, так бы и врезал, но... я уверен, он тоже скучает. Ведь что бы он не говорил, ты — его младший брат. И ничего этого не может изменить. Так что обещай. Кэйа жалобно и совсем не по-капитански всхлипнул. — Хорошо...я... я обещаю... Дилюк ободряюще улыбнулся. — Вот и договорились. Ты должен сдержать это обещание. Кэйа чуть улыбнулся, желая проводить его именно с улыбкой на лице. — С днём рождения, Дилюк. Рагнвиндр вздрогнул. Он и сам за всем этим позабыл о том, что сегодня за день. Рагнвиндр почувствовал, как в глазах собирается влага. — Спасибо, Кэйа, спасибо, что помнишь. И после этого он снова обернулся к артефакту. Часы пробили ровно без восемнадцати одиннадцать. Рагнвиндр коснулся артефакта, а дальше...знакомая вспышка света.

***

Отведённые четыре дня Дилюка прошли довольно скомкано и сумбурно, хоть и он пытался почерпнуть из того времени всё, что мог, проводя время с отцом. Крепус даже устроил себе небольшой отдых, отдав всю документацию Эльзеру, чтобы провести время с сыном. Они часто выходили на прогулки, пусть и недолгие, так как старший Рагнвиндр быстро уставал и начинал ворчать, что староват стал для длительных гуляний. Но ворчал по-доброму. Один раз они выбрались на пикник, благо погода позволяла. И Дилюк ощущал себя так, словно ему снова тринадцать, он маленький мальчишка, радующийся каждой простой вещице. Он рядом с отцом, проводит с ним время совсем как в детстве. Только Кэйи не хватало... Они много разговаривали, в основном о виноделии, Крепус делился своим опытом, рассказывал какие-то нюансы, которые Дилюк в силу возраста ещё не успел познать. Такими разговорами Рагнвиндр младший искренне наслаждался. Один раз, правда, разговор вышел достаточно тяжёлым. Дилюк тогда решился поделиться с отцом своими переживаниями. Это был вечер третьего дня, когда Дилюк уже начал заметно нервничать из-за предстоящего возвращения в свой мир. И наверное, это было достаточно заметно, потому как отец подошёл к нему, сидящему у камина, принеся с собой две чашки с чаем, одну вручая сыну, что с некой растерянностью её принял. — Тебя явно что-то беспокоит. Ты можешь со мной поделиться, возможно, если и не делом, то помогу советом. Или хотя бы выслушаю. Дилюк неуверенно уставился в свою чашку с чаем, то ли раздумывая, стоит ли вообще говорить, то ли пытаясь придумать нужную формулировку. Всё же, что бы то ни было, оно его терзало. — Я переживаю насчёт завтра... — Не уверен, удастся ли тебе вернуться? Младший Рагнвиндр покачал головой, сделав глоток чая. Он немного успокаивал, отец удачно подобрал сорт. — Нет... вернее не совсем... просто... Дилюк вздохнул, прикрывая глаза, словно собирался с мыслями. — Просто я не уверен, как отреагирует Кэйа... в смысле, будет ли рад, что я вернулся... Я ведь вёл себя с ним ужасно, а перед произошедшим и вовсе наговорил гадостей... А здешний я наверняка заботлив и внимателен... И я переживаю, не будет ли он расстроен, что вместо него там снова окажусь я.... Он тараторил совсем как нашкодивший мальчишка, который пытается себя оправдать. Он даже не замечал этого, нервно сжимая в руках чашку, и по одному его взгляду было ясно, что это его действительно тревожит. Крепус вздохнул, отставив свою чашку на столик. Он понимал, почему сын переживает, но как отец он видел ситуацию по-своему. А видел он двух мальчишек, что совсем запутались в себе и своих чувствах, и никак не могут поговорить и всё разрешить. Какими бы взрослыми они ни были, они всегда для него оставались маленькими детьми, которых он безмерно любил. И тот Кэйа, пусть и из другого мира, ощущался не менее родным, ощущался сыном. Возможно потому, что своего он лишился четыре года назад... — Кэйа твой брат и всегда им будет, что бы ни произошло между вами, как бы далеко друг от друга вы ни были. И он наверняка по тебе безмерно скучает, пусть и не показывает этого, как и ты. Он снова взял свой чай, делая несколько глотков, чтобы промочить горло. — И я думаю, что когда вы поговорите и ты извинишься перед ним, он тебя не оттолкнёт. Потому что ты нужен ему так же, как и он тебе. Не по этой ли причине он каждый вечер приходил в таверну, пытаясь с тобой заговорить? Не по этой ли причине прикрывал тебя перед орденом, когда сам раскрыл твою личность Полуночного Героя? Он хочет вернуть то, что было между вами, и это сразу понятно. И ты бы понял, не ослепи тебя глупая обида и эгоизм. Понял бы, что его насмешки и ухмылки — лишь маска, что скрывает за собой всё того же ребёнка, что желает хоть немного любви и тепла от единственного дорогого человека. Потому что вы — всё, что осталось друг у друга. Крепус откинулся на спинку кресла, выжидающе глядя на сына. Он знал, что Дилюк не глуп и понял то, что он хотел до него донести. Что сейчас он готов признать свои ошибки и попытаться их исправить. Дилюк вздохнул, задумчиво глядя на переливы чая в отсвете камина. Отец был мудр, и младший Рагнвиндр был рад, что у него была возможность ещё хоть раз эту мудрость внять, прислушаться к ней. Это он и сделает. — Ты прав... я был эгоистом всё это время, но... я хочу всё исправить. Я поговорю с братом и постараюсь сделать всё, чтобы наладить отношения. Крепус довольно хмыкнул. Что же, свою задачу он выполнил, он смог донести до сына истину, а дальше всё зависит от него самого и от Кэйи. — Верное решение, сын. Четвёртый день пролетел ещё быстрее, чем предыдущие, все суетились, переживая о том, что произойдёт вечером. Когда же настал час икс, трое человек, знающих о переносе между мирами собрались вместе на винокурне, закрывшись в кабинете Крепуса. Злополучный артефакт лежал на столе, в то время как действующие лица проверяли все приготовления. Крепус убедился, что часы в доме идут верно, Лиза сверялась с книгой, чтобы удостовериться, что они точно ничего не забыли, а Дилюк нервно расхаживал по кабинету. Время медленно подбиралось к нужной цифре на часах. Младший Рагнвиндр остановился, в тысячный раз взглянув на циферблат. Считанные минуты. Он обернулся к отцу, неловко улыбаясь. Пришло время прощаться. — Отец... спасибо. Спасибо за всё, за то, что был рядом и помог разобраться в себе, за поддержку и утешение... за всё спасибо. Крепус тепло улыбнулся сыну и, подойдя, по-отечески растрепал алые кудри, прямо как в детстве. — Тебе не стоит меня благодарить, ведь откуда бы ты ни был, ты мой сын. И как отец, я всегда буду тебя поддерживать. Дилюк не сразу понял, что глаза, предательски заслезились. Что же это он, прям как дитя малое... Быстро утерев выступившие слёзы рукавом, он ответил отцу не менее тёплой улыбкой. — Ну что же, тогда я пошёл... — Удачи тебе, Дилюк. Я всегда буду за тобой присматривать. И да, с днём рождения тебя. Младший Рагнвиндр подавил жалобный всхлип лишь усилием воли и, не желая показывать слабости, обернулся к артефакту. Часы пробили нужное время. Дилюк мгновенно коснулся артефакта, и комнату залил уже знакомый Рагнвиндру свет.

***

И снова они идут навстречу друг другу с разных концов пустого пространства. Идут, практически не мигая глядя друг на друга. Однако в этот раз было иначе. Если при первом переносе они вовсе не контролировали своё тело, не имея возможности притормозить, то сейчас они, дойдя друг до друга, остановились, ещё с минуту молча изучая друг друга взглядом. Первым заговорил тот, что возвращался к отцу. — Ты придурок, ты знаешь это? — Я — это ты, считай сам себя придурком назвал. Оба негромко рассмеялись. — Считаешь себя больно остроумным? — Может и так. Первый вздохнул, теперь уже выглядя серьёзным. — Я не буду говорить о том, что ты поступил, как последний идиот. Полагаю, ты и сам это уже понял. Скажу лишь одно. Береги его. Брат у тебя лишь один, я не прощу тебя, если снова заставишь его страдать. Обещай. — Ты мог бы мне этого и не говорить, я и сам знаю. Обещаю. Первый удовлетворенно кивнул. Второй тихо вздохнул, похлопав того по плечу. — Присматривай за отцом. — Естественно. — Вот и отлично. Сухой разговор, но для обоих он значил многое. Оба смотрели друг на друга теперь с одобрением. А после, не говоря ни слова, разошлись по своим сторонам.

***

Свет в кабинете погас и Дилюк, дезориентированный после ослепления такой яркой вспышкой, удивлённо заозирался. На него смотрели три пары глаз, чего-то ожидая. Кэйа. Кэйа смотрел на него с придыханием, заметно нервничал, что было заметно по тому, как он заламывал руки. Рагнвиндр вернулся. Вернулся. — Привет? Я вернулся... Лиза облегченно выдохнула, Венти ухмыльнулся, мол, я же говорил, а Кэйа робко улыбнулся. Лиза первая заговорила, нарушая воцарившуюся тишину. — Рада твоему возвращению. Как себя чувствуешь? Дальше посыпались вопросы о его состоянии, не беспокоит ли чего, не болит ли нигде, все суетились вокруг него, проверяя на наличие повреждений. За этой суматохой все и забыли о том, что у него день рождения. Он и сам не вспомнил. Только Кэйа чуть улыбнулся, когда убедился, что тот в порядке, и тихо поздравил. — С днём рождения, Дилюк. Рагнвиндр на мгновение замер. День рождения? Ах, точно же. — Спасибо, Кэйа. Он не знал, что сказать. Надо что-то сказать, спросить, поговорить, но слова застряли в горле. А потом момент был упущен. Все снова засуетились, собираясь уже по домам. Причём Кэйа сбежал первым, хотя и сам не понял, почему бежит. Он ведь обещал... Но сейчас не знал, какие слова подобрать, да и Дилюк устал... А может это были просто отговорки, чтобы оттянуть самый напряженный момент. Завтра он обязательно с ним поговорит. Обязательно. Дилюк не стал его останавливать. Он понимал, что Кэйа немного растерян и тоже наверняка устал, как и он сам. Они поговорят завтра. Обязательно. Но в городе на следующий день он не мог найти Кэйю до самого вечера. Он не мог понять, где же носит этого неугомонного капитана, когда он его так старательно ищет. Рагнвиндр уже даже отчаялся, пока не услышал, как на улице какой-то парнишка громко выкрикнул сегодняшнюю дату, что-то говоря своему другу. Первое мая. Пазл в голове Дилюка медленно сложился, когда он вспомнил о поляне с травой-светяшкой. Сегодня ведь та самая ночь. Ночь, в которую они с Кэйей когда-то пообещали друг другу приходить туда вместе до конца жизни. Ночь, которую Рагнвиндр игнорировал четыре года. Он знал, где находится его брат. Заученная когда-то дорога вновь казалась невероятно знакомой, словно винодел преодолевал это расстояние каждый день. Он шёл быстрым шагом, лишь краем глаза замечая, что над Мондштадтом уже вступала в свои права ночь. Он оказался на месте только тогда, когда небо уже усыпали звёзды, даря своё тусклое сияние. Кэйа сидел там, среди травы-светяшки, и задумчиво смотрел на небосвод, кажется, не замечая приближения Рагнвиндра. Дилюк вышел из тени, взглянув на брата. — Так и знал, что ты будешь тут. Наконец-то Альберих обернулся к нему, заглядывая в рубиновые глаза, и тепло улыбнулся. — Так ты всё-таки меня нашёл. Дилюк приблизился, садясь рядом, и всё так же не отрывал взгляда от младшего. — Конечно нашёл. Сегодня ведь та ночь. — Так ты всё-таки помнишь... — Я всегда помнил... Кэйа поднял взгляд на звездное небо, глядя так пристально, словно пытался там что-то увидеть. — Знаешь, я каждый год приходил сюда в надежде тебя увидеть... Дилюк сглотнул тяжёлый ком в горле. Он догадывался, что брат продолжал сюда приходить даже после той роковой ночи в день смерти отца, но услышать подтверждение этому было тяжело. Видимо, и правда только Рагнвиндр нарушил их детскую клятву, забросив приятные воспоминания куда подальше. Он отвёл взгляд, подбирая слова. — Извини... прости меня, Кэйа... Я знаю, простых извинений мало, чтобы простить то, что я сделал, но прошу, дай мне шанс... Я был последним эгоистом, оттолкнув тебя тогда, отказавшись от тех уз, что нас связывали. Я был тем, кто их разорвал. Я выбрал одиночество, поддавшись бессмысленной обиде, тебя же на это одиночество я обрёк... Дилюк перевёл дыхание, собираясь с мыслями. Слова извинений давались ему тяжело, в разговорах он всегда был слаб, но донести до брата свои чувства был обязан. — Оказавшись в мире, где тебя нет, я понял, как же сильно мне тебя не хватает. Одна мысль о том, что я мог больше тебя не увидеть, убивала меня. Я не... я... я ужасный человек, я ужасен тем, что надеюсь на твоё прощение. Но, Кэйа, ты простишь меня? Дилюк снова перевёл взгляд на младшего и столкнулся с синим сиянием единственного глаза, в котором, казалось бы, отражалось всё звездное небо. Кэйа ласково улыбался, глядя на него. — Я тебя давно простил, болван. Я ведь и сам хорош, нашёл время и место. Извини меня за это, мне правда жаль... Дилюк замотал головой в отрицании. — Нет, ты просто... тебе было тяжело, ты тоже скорбел и хотел разделить своё бремя со мной, а я... Кэйа улыбнулся чуть шире, шутливо толкнув того в плечо кулаком. — Это уже прошло, и сделанного не воротишь. Но мы можем попробовать начать заново, не думаешь? Дилюк смотрел на Кэйю так, словно прекраснее него не было никого на свете. Для него ведь так и было. Здесь, сидящим в окружении травы-светяшки, что озаряла смуглое лицо своим тусклым, но завораживающим сиянием, под ночным небом, усыпанным россыпью миллиарда звёзд, таинственно мерцающих вдали, Кэйа казался Дилюку невероятно прекрасным, словно божество, явившее ему своё неземное благословение. Юношеские чувства, что он пытался подавить в себе все те годы, теперь выплеснулись наружу, ощущаясь в этот момент чем-то невероятно правильным и нужным. Нужным им обоим. — Кэйа, можно я тебя поцелую? Альберих лишь улыбнулся, так тепло, так ласково, и коротко кивнул. Дилюк склонился над ним, касаясь губ в нежном, трепетном поцелуе.

***

Он вернулся. Дилюк понял это сразу, как только увидел лицо отца. Крепус улыбнулся ему и обнял сына, сказав, что рад его возращению. Рагнвиндр младший тоже по нему скучал, потому уткнулся носом в отцовское плечо, совсем как ребёнок, старательно сдерживая слёзы. Дальше шли расспросы о том, как он провёл время, всё ли у него хорошо, не чувствует ли себя дурно. Рыцарь заверил отца, что с ним всё в порядке, просто немного устал, но уж это точно пройдёт. Остаться один он смог только ночью, когда, выйдя на балкон, поднял взор к небу, усыпанному звёздами, тускло мерцающими вдали. Он не чувствовал пустоты, только какую-то одухотворённость и долю счастья. Он увидел брата, хотя и не чаял об этом. Он провёл с ним немного времени, но каждое мгновение крепко отпечаталось в его памяти, каждую секунду он будет бережно хранить до конца жизни. Дилюк улыбнулся звёздам, чувствуя всю правильность происходящего. — Встретимся в следующей жизни, Кэйа.