Амулет на беременность

Дамиан нервно мерил шагами коридор. Десять шагов в одну сторону. Поворот. Десять в другую. Альфа не мог найти себе места. Да чтобы он ещё раз на это решился?! Да не бывать такому! — Всё хорошо. Там сейчас лучшие опытные лекари, — зазвучал успокаивающий уверенный голос. — Да знаю я, и хватит меня успокаивать!Самому-то сильно помогало?! — вспылил король, но вспомнил, как сам пытался поддержать своего друга в такой же непростой час, и рука сама потянулась к левой скуле. — Тебе легко говорить, ты ещё восемь месяцев назад это прошёл. — Ну хочешь, можешь мне вмазать. Я даже защищаться не буду, — предложил Леннард, спокойно сидя в кресле, которое сам для этого притащил в прошлый свой визит сюда. — или нет, давай я тебе вмажу? Сразу успокоишься. — Обойдусь, — сердито прорычал альфа, останавливаясь на миг, и снова начал вышагивать. Впрочем, теперь не отходя далеко от двери. — Они там уже полчаса. Что можно делать целых полчаса?! — Успокойся, это вполне нормальное время. Ты ведь сам рассказывал, что присутствовал при подобных операциях целых три раза. Ведь сам прекрасно знаешь, что и как там делается, сам мне лекцию читал. И это полностью безопасно. Там по десять раз за день всё перепроверяли, не должно быть никаких неожиданностей. Всё это король прекрасно знал. Подобных процедур в плановом порядке было проведено уже без малого полсотни, процесс отлажен. Но это совсем не то, что чужие ему альфы и беты, а родные и нежно любимые муж и ребёнок. Его с Аластором ребёнок, и это заставляло сердце обливаться кровью от волнения. На то, чтобы погрузить человека в сон и вплести нити Силы во все ткани передней стенки живота от кожи до пристеночного листка брюшины уходит десять минут. Чтобы разрезать ткани, достать магический кокон с ребенком и позаботиться о его первом вдохе — минут пять-семь. Чтобы соединить с помощью нитей рану на животе, излечить, чтобы даже шрама не осталось, проверить состояние и разбудить — ещё минут десять. А его нет уже тридцать пять минут! — Знаю! Но не могу не переживать, — Дамиан тяжело опустился на пол, прямо напротив запертой двери. Посмотрел на собственные трясущиеся руки, и, чтобы их хоть чем-то занять, запустил в собственные волосы, словно пытаясь их вырвать. — а если там что-то случится?! Я же не смогу без него! Леннард встал, подошёл ближе и положил руку на плечо в молчаливой поддержке. Дамиану стало немного легче. — Вот как он был таким спокойным, а? — обессиленно спросил король. — Я неделю спать не могу, а он только улыбался. Больше всего Дамиана беспокоило и страшило собственное бессилие. Оно, и ещё полное незнание ситуации, так как лекари, видя его состояние, выгнали его за дверь ещё до начала процедуры. Но тут резко распахнулась дверь, и в дверном проёме появился Аластор, живой, здоровый, и даже вполне свежий, с маленьким свёртком на руках. Король мигом подорвался с пола, останавливаясь в шаге от мужа. — Поздравляю, папаша! У нас родился... человек! — счастливо улыбнулся принц. — Как... Человек... — растерянно пролепетал Дамиан, беспомощно переводя взгляд со свертка на Ала, с него на Леннарда и обратно. Нет, король был бы рад наследнику любого пола: альфе, бете или омеге. Просто, когда беременел омега, на месяце третьем-четвертом к его запаху начинал примешиваться запах маленького альфочки или омежки. Ну, или не примешивался, тогда становилось понятно, что пара ждёт малыша-бету. Но из-за того, что магический кокон был полностью изолирован от родительского организма, соединяясь только с энергетической оболочкой родителя, пол малыша можно было узнать только после рождения. И формулировка просто поставила альфу, ожидавшего совсем другого, в тупик. — Ты как там, в обморок падать не собираешься? — вдруг обеспокоенно спросил принц. Дамиан помотал головой, подошёл вплотную и протянул руки к свертку, но вдруг остановился на полпути. Он не раз брал на руки младенцев, обожал нянчить маленького омежку Элеона, сынишку Леннарда и Зерта. Как и все, прошёл обучение в центре семьи и прекрасно знал, как держать новорожденного. Но сейчас, глядя на маленький сверток, что просто утонет в его огромных, по сравнению с маленьким ребёнком, руках, внезапно оробел. — Держи, — Аластор ласково улыбнулся, подбадривая, поняв обуревающие его мужа чувства, и передал маленького человечка любимому. — Альфа, — прошептал король, вдыхая легкий хвойный аромат, который полностью раскроется в юношестве, и разглядывая нахмуренное личико. Светлая кожа, темные волосики, поразительно похожие на его, Дамиана, черты лица. И серьезные, голубые глаза Ала. Сосредоточенным взглядом малыш исследовал лицо альфы, а потом, словно узнав его, счастливо заулыбался и замяукал что-то по-своему. И кто сказал, что дети ничего не понимают? — Асторий, — с нежностью произнес король, наблюдая как забавно хмурится альфочка при звуках своего имени.— Асто-орий. Ал, ему, кажется, не нравится. — Что значит не нравится? Я его под сердцем девять месяцев носил, а ему родовое имя не нравится? — для вида повозмущался Аластор, но сразу смягчился и, широко улыбаясь, обратился к малышу. — Ну ладно, Ардайн, но будет тогда оно теперь вторым. — Ардайн Асторий, — произнёс Дамиан, и фыркнул не сдержавшись. — а вот пусть твоему почившему родственничку теперь икается! Аластор фыркнул в ответ. Да, так себе традиция называть наследников Эстории если и не первым, так вторым именем, содержащим имя основателя королевского рода, да ещё и обязательно с приставкой в виде гласной омежей буквы, но не он это начал, и не ему заканчивать. Дамиан трепетно прижимал своё чудо к груди, счастливо улыбаясь в ответ на искреннюю беззубую улыбку. Внутри у короля будто распрямилась жесткая пружина, заставляющая постоянно быть в напряжении все эти дни. Радость и нежность в диких пропорциях смешанные с облегчением нашли выход в виде скупых слезинок, прочертивших дорожки на щеках, и альфа ни капли не стыдился своей реакции: — Я люблю тебя, — и Аластор увидел все его чувства, отражённые в родных глазах: тревога, беспокойство, трепет, любовь и нежность. Принц обошёл замершего альфу и прижался грудью к его спине, обнимая и стараясь не задеть ребенка, что внимательно разглядывал то одного родителя, то другого, успевая при этом улыбаться каждому. Нежно поцеловал любимого куда-то в шею и прошептал: — Я тебя тоже очень сильно люблю.