В полшаге стоя от любви

      Акутагава вернулся с миссии, написал отчёты и был на этом свободен, доживая остатки дня в подвешенном состоянии. Наступила ночь. Обычно со сном у мафиози никогда не было проблем, хоть по нему и не скажешь. График был адским, тебя могли отпускать на долгое время, или же заставлять бегать по городу ночами напролет. В таком диком ритме у любого бы выработалось умение засыпать и просыпаться по щелчку пальцев. Но в этот раз не получилось. Лишь стоило ему погрузиться во тьму сна, её освещал лунный свет, вновь отсылая его к залу с витражным окном и к блестящим надеждой глазам. Рюноске раз за разом пытался смахнуть с себя оковы странного ведения, оставаясь лежать в темноте, смотря в потолок. Через какое-то время он понял, что это бесполезно, проверил время. 2:24. Он решил просто заняться работой, и ближе у утру наконец-то погрузился в сон без сновидений.

***

Ацуши встречало все агентство, выслушав его, все благополучно выдохнули и разошлись по делам. Дальнейший день прошёл, на удивление, без происшествий. Укладываясь спать на футон, Ацуши вспомнил то, что он видел в мире чужой способности. Что-то тёплое мерещалось ему, разливаясь нежностью в груди. Парень сразу заснул. Сон был глубоким, но беспокойным, так что на утро следующего дня Ацуши проснулся, чувствуя себя разбитым. За следующую неделю абсолютно все заметили изменения в поведении членов дуэта. Ацуши, казалось провалился в свой собственный мир или ходил по грани между реальностью и сном. Раньше парнишка чуть что начинал паниковать, мотать руками, заикаться, подбирая слова, да и привыкнуть к обстановке в агентстве было очень сложно, его окружали яркие личности. Но теперь он, казалось, утратил способность удивляться или волноваться. Настолько спокойным и умиротворенным Ацуши никогда не был. На перепалки Куникиды и Дазая он невинно улыбался, во время очередной попытки суицидника отправиться в мир иной Накаджима просто уволок того за ворот пальто, будто тащил мешок с картошкой. А когда Доппо застал юношу бесцельно втыкающим в монитор и начал его отчитывать, тигр, обычно реагирующий на такое вздрагиванием и немедленными извинениями, поморгал и с заметной неловкостью продолжил писать отчёт. И что-то было в этом странное и пугающее. Неужели Ацуши за один день смог познать дзен и обрести спокойствие? Нет. Но Накаджима чувствовал, что пустота в его сердце была чем-то заполнена, это дарило неожиданное тепло, будто он был кому-то нужен и важен, а значит мог сам поверить в свои силы и самого себя. Но откуда взялось столь сладкое ощущение? Ацуши никак не находил ответ.

***

      Акутагава стал более раздражительным. Точнее так, у него очень резко менялось настроение. Его преследовали и не давали жить ведения, игнорировать он их мог с трудом. Из головы не вылезал тусклый свет, но стоило ему замочить на горизонте, как Рюноске страшно бесился, вымещая злобу на всем, что попалось по руку. Да, он постоянно думает о тигре, но он хочет его убить! Он его ненавидит. Это правда. Стоит ему подумать о нем, как все нутро жарко пылает сильным чувством. Поэтому он вечно видит детектива во сне! И он не сражается с ним, а спасает его! Это смешно! Чушь! Ересь! Акутагава смотрит на глубокие дыры в стене дома в одном из тёмных переулков, проделанные Расемоном. Его лицо становится ещё более хмурым.

***

      Конец недели близится, как и терпение пса портовой мафии. Не спать пару дней, ещё терпимо, но целая неделя при его образе жизни — уже слишком. Ужасно вымотанный и злой, Акутагава еле переставлял ноги, глаза закрывали сами собой, да и воспринимать происходящее вокруг адекватно не получалось. Плюнув не все и упав на кровать, не потрудившись даже снять верхнюю одежду, Рюноске быстрым шагом зашёл в мир грёз, открыв дверь туда пинком ногой. Он не хотел возвращаться к той сцене, и сам не знал почему его нежелание было настолько сильным, только сейчас сопротивляться было невозможно. Сначала ему видилась обычная темнота, неплохо, как раз тот сон, что может увидеть свалившийся с ног человек. Тусклые тёплые лучи появились из далека и манили идти за нами. И Акутагава пошел. Убегать было не про него, и если он решился, значит доведет дело до конца. Но увидел он севершенно неожиданную картину. Это было его прошлое. Это была та злополучная ночь. И это был чужеродный по всем меркам логики, места и времени тигр. И он. Он плачет? Заключает Рюноске в объятия, кричит неразборчивые фразы, столь странные, столь чуждые и столь желанные. Одно его присутствие развеевает тёмный туман, он почти светится, выделяясь ярко белым на фоне окружающего мира. Это напоминает Акутагаве рассвет на крыше, и по телу разливается то самое нежное чувство, чувство противоположное одиночеству, боли, страданию, гневу и ненависти. Никто не пришёл. Никто не придёт. Это была почти мантра, причина стать сильным, чтобы выжить, чтобы получить признание, чтобы не сломаться, чтобы не тянуться к обжигающиму свету. Маска безразличия треснула, лицо исказилось в непонятной гримасе, граничащей с удивлением, горькой печалью и чувством некого удовлетворения. Шаг вперёд, ещё один. Тигр так близко, его тонкие черты распляваются в неточном отображении сна, будто сейчас растворяется, расплывуться, как акварель по бумаге. Рюноске озаряет свет сказочных глаз. Яркие цвета переливаются и поблескивают от слез. Видить в них свое отражение кажется очень приятным, сейчас вообще все кажется не таким как было до этого мгновения. Акутагава не сопротивляется, ведь сильные чувство всегда брали над ним верх. Тогда, можно ещё чучуть? Подольше, чтобы успеть запечатлеть ускальзающую мозаику из чувств в памяти. Поближе, хватит одного касания, чтобы забыть про любую гордость и вновь отдаться своим желаниям. Как приятно, как тепло и просто до одури хорошо. Только это не закончи…

***

      Ацуши несся по городу посреди ночи, тяжело дыша, окидывая каждое место ищущим взглядом. Холодный воздух пронизывал, усталое тело клонило в сон, но в голове звенел чей-то голос. Накаджима знал кому он принадлежит, понимал, насколько это глупо, так отчаянно бежать на этот зов, не зная абсолютно ничего, кроме собственной непоколебимой уверенности, что сейчас он должен идти. Вдоль этого дома, теперь направо, прямо в тёмный переулок, до самого конца, теперь вниз по лестнице и мимо фанатерей набережной, там! Ацуши даже улыбнулся, заметив тёмную фигуру впереди. Ещё несколько метров, он буквально напрыгивает на Рюноске, они оба падают. — Я обещал прийти и помочь, если будет нужно. Ацуши одарил Акутагаву тем уже привычным для себя спокойным взглядом человека, который все понял и принял, слегка приподнимая уголки рта. Сейчас они были напротив друг друга и очень близко, так что даже в темноте можно было разглядеть глаза Рюноске, бездонные, трепещущие, отражающий его чувства лучше любых слов, и Ацуши видел в них все, он знал этот язык, научился его читать уже давно и сейчас был очень рад тому, что может понять Акутагаву, ведь произнести вслух свои мысли мафиози не мог. Ещё больше смягчившись, тигренок придвинулся ближе и заключил его в объятия, нежно обнимая голову, проводя руками по чёрным волосам, утыкаясь в них носом, вдыхая его запах, чувствуя, как руки Рюноске обнимают его в ответ. — Я ждал тебя. От этих слов у Ацуши по коже проходит волна мурашек, он почти тает от звука хриплого голоса. Его руки перемещаются, обхватывая красивое лицо, а затем лёгкий поцелуй касается бедного лба Акутагавы. В это мгновение лицо Рюноске выглядит абсолютно спокойно, но в глазах кружатся звезды, а уши предательски краснеют, выдавая его смущение. Мафиози превстает и уже сам обнимает Ацуши за шею, слегка потираясь о мягкую щеку и волосы. — Ещё немного… — произносит он почти шепотом, думая, что снова оказался в сладком сне, он явно не хочет просыпаться и думать о своих действиях, пытаться их контролировать. Это потом, все потом, а сейчас он чувствует чужое дыхание и просто ликует от каждого прикосновения. — Для тебя сколько угодно. — сказав это, Ацуши довольно замурчал.