Hope It Gives You Hell

— Видимо, всё же идиот, — напряжённо выдыхает Геральт. Лютик громко ругается. — Что за хрень? Я чуть не врезался в тебя! Если бы я уронил гитару? — Прости. — Ни хрена, — бормочет Лютик и проходит мимо Геральта обратно, в сторону бара. Он знает, что это будет не так просто и его не оставят в покое, но если ему придётся поговорить со своим бывшим, то, по крайней мере, он сделает это с напитком в руке. — Ну так, — подсказывает Лютик, взбираясь на табурет и махая Трисс, чтобы та принесла выпивку, — Что ты здесь делаешь? Лицо Геральта выражает полную концентрацию: губы сжаты в тонкую нить, а на лбу пролегли глубокие морщины, так что Лютик задается вопросом, будет ли тот вообще говорить. — Мне нужно… — Геральт окидывает Лютика тяжёлым, долгим взглядом. — Ты выглядишь хорошо. Что-то горячее и неприятное начинает закипать внутри Лютика. Потому что, правда? Через пять лет после того, как, без раздумий, оставил его, Геральт вновь врывается в чёртов в бар, в его жизнь, со словами «Ты выглядишь хорошо»? — Я в курсе, — холодно отвечает Лютик. — Что-нибудь ещё? Геральт молчит несколько долгих минут. Трисс приносит Лютику его коктейль и интересуется, хочет ли Геральт чего-то, но мужчина полностью игнорирует её. Наконец, он тяжело вздыхает и произносит: — Мне нужно поговорить с тобой. О том дне. И нет. Нет. Это совершенно не нужно. Это слишком жестоко. Лютик не хочет снова переживать этот грёбаный день. Большое спасибо, но нет. Нет, блять. — Не о чём говорить, — выплёвывает Лютик. Лицо Геральта болезненно морщится от его тона. — Пожалуйста, жаворонок, — еле слышно выдыхает Геральт. Это бьёт под дых. В его голосе звучит нежность, от чего у Лютика подгибаются колени. Он бросается на Геральта и сжимает в кулаки воротник его рубашки. — Не смей, блять, меня так называть, — Лютик шипит прямо в лицо. — Ты потерял эту привилегию много лет назад. Геральт выглядит полностью поверженным. «Отлично», — думает про себя Лютик и тут же поворачивается на каблуках, удаляясь в свой кабинет. *** Геральт ощущает себя выжатым и разбитым, когда возвращается домой. Он не ожидал, что Лютик простит его. Был готов быть проигнорированным, был готов к крикам и обвинениям. Он был готов абсолютно ко всему, но не был готов к тому, что Лютик просто оттолкнёт его. Геральт вспоминает тот день, в который покинул их квартиру, вспоминает залитое слезами лицо Лютика, голос, полный агонии и страха. Думает о своём душераздирающем желании остаться, обнять, защитить. Но лучшая защита, которую он мог обеспечить — это оставить Лютика и находиться как можно дальше от него. Когда Геральт входит в гостиную, он обнаруживает Эскеля и Цири, мирно спящих перед телевизором. На экране тихо играет какой-то мультфильм. Цири — единственное, что он приобрел в своей жизни после их расставания, и Геральт любит её всем сердцем. Он счастлив с ней. Счастлив. Они создали свою маленькую семью, и этого должно быть достаточно для него, более чем достаточно. Но это не так. Как Геральт может быть полностью счастлив, если каждый раз, закрывая глаза, он видит Лютика, смотрящего на него с такой болью, обидой, разочарованием? Он относит Цири в её комнату, укладывает на кровать и садится рядом, пока сонная голова Эскеля не высовывается из-за двери. — Ты поговорил с ним? — его брат необычайно тих и собран. — Я попытался. Не вышло. — Я так и думал, — кивает Эскель. — Я вижу, как ты скучаешь по нему. Мы все скучаем. Ты же всё исправишь? — Я не знаю. Он не хочет меня видеть. Очевидно. Он так зол на меня, Эскель. Думаю, мне стоит просто оставить его в покое. Кажется, Лютик счастлив без меня. — Если у него не осталось к тебе никаких чувств, то почему он был зол? Подумай об этом, братишка, — Эскель качает головой. — Что, если он также несчастен без тебя, как ты без него? Эскель уходит, а Геральт ложится в свою постель. В попытках уснуть он задаётся вопросом, не являются ли чувства Лютика, которые его брат принял за нечто большее, на самом деле обычной ненавистью?