Потерь не избежать

      Драко идёт по Лондону. Дождливому, серому Лондону. Шаг за шагом. Каждый метр даётся все сложнее, поэтому он решает сбавить скорость. Он оглядывается — вокруг ни души. А у него на душе так паршиво. Время близится к ночи. Перед глазами мелькают огоньки светящегося неподалеку моста, а фонари ослепляют глаза своим светом. Он жмурится и продолжает свой путь по набережной. Идёт, не обращая внимания на хмурое беззвёздное небо, на прохладный ветер, слегка обдувающий лицо, на капли дождя, насквозь намочившие платиновые волосы и стекающие по щекам. Становится холоднее. Он идёт в одной рубашке, уже промокшей под прохладным дождем.       Меряет шагами каменную плитку под ногами, не замечая ничего вокруг и направляясь в неизвестность. Проходит мимо реки и моста, расположившийся над ней, а на краю моста стоит… Поттер? Малфой резко останавливается, вглядываясь в фигуру, опасно балансирующей за оградой моста. Нет, Драко точно не мог перепутать, это же… — Поттер! Мгновение. Малфой смотрит и не верит, срывается на бег. Он видит перед собой картину: Герой всей магической Британии на его глазах летит с моста. Ещё мгновение. Вот он тонет в нахлынувшей волнами воде, и даже не пытается выбраться, выплыть. Он просто поддался слабости. И сейчас он медленно погружается в воду, наверняка не думая ни о чем. И Драко не может на это смотреть. Он с разбега ныряет в воду и плывет так быстро, как только может. Он и сам не знает, почему он так рвется помочь, несмотря на то, что они успели уже друг другу жизнь спасти и не один раз. Но он просто не может. Ему хватило смертей и боли на войне. Многие потеряли своих друзей, семью. Драко не хочет оставлять и этот случай. Чувствуя, как его душу терзает беспокойство за брюнета, он с трудом открывает глаза и ныряет глубже. Разгребает руками воду, стараясь плыть в правильном направлении. В один момент он видит тело. Скоро стало ясно, что он все же нашел Поттера. Подплыв и схватив его руку, он тянет ее вверх, заставляя медленно всплывать. Малфой ныряет ещё глубже и, оказавшись под ним, подталкивает Гарри выше, выплывая следом. Вынырнув из воды и тяжело дыша, он поспешно схватил бесчувственное тело и поплыл к каменному ограждению, где недавно сам буквально бежал от своих проблем. Вытянув не дышащего Поттера из воды, он положил его на серый камень и, приблизившись, стал вглядываться в его лицо. Затем пытался привести его в чувство, надавливая на грудь, но безрезультатно. Он думает, что не простит себя, если оставит его тут. Решив, что другого выхода не было — приблизился и, закрыв одной рукой нос Поттера, а второй придерживая его за подбородок, накрыл его рот своим. Медленно выдыхая воздух как можно сильнее, стараясь достичь легких. Спустя несколько секунд он почувствовал, как грудная клетка гриффиндорца приподнялась. Малфой, отстранившись, следил за тем, как Гарри выплёскивает воду, откашливаясь. Рвано дыша, он приоткрыл глаза. Заметив слизеринца, он медленно принял сидячее положение. Осмотревшись, он посмотрел на Драко тревожным взглядом. Малфой, следя за действиями гриффиндорца, сел в позу лотоса и сложил локти на колени, немного наклонившись вперёд. — Накупался, шрамоголовый? — выдохнул он, успокаиваясь, что ему удалось спасти Поттера. Гарри, до этого смотря куда-то сквозь Малфоя, сфокусировал на нем свой взгляд. — Почему ты смотришь на меня так, будто первый раз видишь? — Драко благодарил Мерлина за то, что его голос не дрожал. Вместо ответа только послышалось хриплым голосом: — Почему ты спас меня? Драко, оказавшись в замешательстве, ответил: — Сам задаю себе этот вопрос. Действительно, почему же? — Малфой повысил голос, начиная не на шутку раздражаться. — И зачем же ты с моста кидаешься, придурок?! Гарри молчал. Не мог же он напрямую сказать слизеринцу, что он не может справится со своим состоянием? Отойти от военных травм не получалось. Он все ещё мучился от кошмаров. После войны все были не в себе, но игнорировать тревожные мысли, так и лезущие в голову выходило совсем плохо. Он потерял своих родных, близких людей, которые успели заменить ему семью. Он просто не смог смириться с реальностью. Малфой, увидев, как он опустил взгляд и как помрачнело его лицо, немного утихомирил бушующий ураган внутри себя. Что-что, а пережить чью-то смерть снова он не намерен. Даже если это был Гарри-чертов-Поттер. Он высушил заклинанием их одежду и волосы и, решив немного успокоить гриффиндорца, положил руку ему на плечо. Тот вздрогнул и поднял на слизеринца глаза, полны слез. Драко не ожидал увидеть Поттера таким и начал успокаивающе поглаживать его плечо. — Поттер, прошу, успоко- Не дав ему договорить, Гарри не выдержал и накинулся на своего недруга, обхватив руками и прижавшись к его груди. Малфой, явно ожидав от гриффиндорца чего угодно, но только не этого, удивлённо распахнул глаза. Поттер обнимал его. Поттер. Обнимал. Его. Если бы кто-нибудь пару лет назад сказал ему, что он будет вытягивать Гарри Поттера из воды, спасать ему жизнь, а затем тот накинется на него с объятиями, он отсалютовал бы непростительным в сумашедшего. Чтобы полностью убедиться в произошедшем, он опустил голову и посмотрел на гриффиндорца, прижавшимся к нему. Внезапно он почувствовал, что от его волос веет ароматом свежескошенной травы, цитрусовых и чего-то ещё. Такой приятный запах… Он тяжело вздохнул и, набравшись смелости, все же опустил руку на спину, приобняв Гарри. — Поттер... ну ты чего? В ответ послышался всхлип. — Я не могу… не могу поверить, что всё так вышло, — Он развернул голову, уткнувшись носом в грудь Малфоя. — Мне страшно даже вспоминать об этом… — прошептал брюнет и поднял свой взгляд на Драко. Всё тот же шрамоголовый, выживший от авады дважды, гриффиндорец. Который смотрел на него глазами полны грусти и отчаяния. Ему нужна была поддержка. Друзья, которые всегда приходили на помощь, сейчас находятся далеко от него. Возможно, они сейчас в Норе, наслаждаются компанией друг друга. Гарри их понимал и не винил. Сразу же после войны Рон начал встречаться с Гермионой, уделяя ей всё свое внимание. Всем нужно было отойти от тяжелого состояния, они помогали друг другу. Хотя и сами часто пишут ему. Он читает все письма и старается ответить на каждое. С момента войны прошло всего пару месяцев. Некоторые справились с эмоциями, постепенно возвращая жизнь в привычное русло. Другим же было справиться сложнее, а малая часть, в которую входил Поттер, до сих пор страдают от воспоминаний. И в которую входил он сам. Гарри сам не знал, что делает. Он решил списать все на свои эмоции. Они сидели в тишине, каждый в своих раздумьях. Дождь уже давно прекратил пробираться под одежду, он почти не оставил вокруг следа. Его будто и не было. По телу Драко неожиданно разлилось приятное тепло. Он ощущал, как в груди нарастает странное чувство, с которым он уже сталкивался во время ссор с брюнетом. И сейчас он чувствует тоже самое, находясь в объятиях врага. Да и врага ли? С тех пор, как началась война, все изменилось. Их отношения тоже. Они перестали устраивать перепалки при одном только виде друг друга. Малфой больше не оскорблял друзей Гарри, как и их семьи. От этого больше не было никакой выгоды. Да и желания тоже, ведь он уже не пытался отрицать очевидное — гриффиндорец был ему симпатичен. Он даже сказал бы, что влюблен в него, настолько долго это чувство не покидает его. Даже то, что Поттер снял с Нарциссы и с него самого все обвинения, которые повесили на них, очень исказилось на их взаимоотношении. Во время таких «встреч» из-за суда им приходилось видится почти каждый день. Тогда они впервые поговорили абсолютно спокойно, без каких-либо упрёков в сторону друг друга. Тем более, что от Гарри буквально зависела жизнь Малфоев, не учитывая того, что Люциуса заточили в Азкабан на пожизненный срок. Он прикрывает глаза, вдыхая аромат волос Поттера, к которому добавился запах свежести дождя, поглаживает рукой спину гриффиндорца, как бы успокаивая. Ему впервые было так спокойно на душе. Все его проблемы и тревоги будто испарились. Воспоминания нахлынули, будто морской волной: он вспомнил за все годы, что он проучился в Хогвартсе, как они оба, начиная с первого же курса не сводили друг с друга глаз. Вспоминал, как они бросали мимолётные злобные взгляды на уроках, как Малфой нарочно задевал плечом гриффиндорца, идя по коридору мимо золотого трио. Как он залез на дерево на четвертом курсе и дразнил Гарри, что он на турнире и десяти минут не продержится, а тот назвал его трусом, после чего он сам превратился в хорька. Он смотрит на свои шрамы в зеркале и вспоминает Сектумсемпру, брошенную Поттером на шестом курсе по собственной неосторожности. Драко улыбнулся своим мыслям. Они столько всего пережили вместе. Сколько заклинаний применяли, оскорбляли друг друга, иногда накидывались с кулаками, совсем по-магловски. А сейчас они сидят на холодной плитке возле реки и обмениваются переживаниями. Драко надеется, что запомнит этот момент навсегда. Нет, он уверен, что запомнит. Не сможет забыть. — Не вини себя. Все позади, — вполголоса говорит Малфой и свободной рукой зарывается в мягкие темные волосы. — Главное, помни — ты не один. Потерь не избежать — такова жизнь, Поттер. А затем целует гриффиндорца.