То ненависть пытается любить...

Третьякова открывает глаза, не понимая, какого черта на её постели так мало места?! Она хочет перевернуться на другой бок, но тело спящее рядом не даёт ей этого сделать, и блондинка с грохотом падает на пол. — Сука, — Третьякова хватается за затылок, оглядываясь по сторонам: кабинет Лауры, спящая полуголая брюнетка и кружево на Марии, — Твою мать… — Мария вскакивает с пола, отступая к столу директора, ударяясь мизинцем ноги об ножку стула, — Да чтоб тебя! — шипит Мария, садясь на проклятый стул. Мирно спящая Лукина соизволила открыть глаза, зевая, потирает глаза, и привстает на локтях. — Третьякова? — Лукина снова зевает и, вслед за ней зевает Мария, — Я так понимаю, мы помирились? — Лаура встаёт с дивана, борясь с тем, чтобы не упасть из-за резкого потемнения в глазах. Брюнетка подходит к столу, протягивая Маше руку, — Ну, Мань? — Ты мозги все пропила? Пошла к чёрту! Меня вообще сюда Таня затащила! Нашлась мне, подумала, что я тебя прощу? Только через мой труп, — Мария вскакивает со стула, губами посылает Лукину куда подальше, и покидает кабинет, хлопая дверью. — Господи, дай мне сил… — Лукина приземляется в своё кресло, зарываясь пальцами в волосы, под столом пиная пустую бутылку коньяка, — Охринеть…

***

Широкими шагами Мария направлялась в комнату Поляковой, посылая каждый предмет, который встречался ей на пути. Дойдя до двери, Третьякова оглядывается и, не церемонясь, пинает дверь ногой. — Полякова! — ещё партия ударов и, Мария, к огромному счастью для Поляковой, и сожалению для Марии не пинает Татьяну, что открыла дверь. — Пять, твою же, утра! — волосы блондинки растрепаны, а глаза сами собой прикрываются. — Какого черта ты меня сунула в тот торт?! — Мария заталкивает Татьяну в комнату и снова хлопает дверью. — Ты пока шла, головой ударилась? — Полякова усаживается на кровать, натягивает на голову одеяло, — Ты вчера наорала на меня и на стриптизершу, которую я заказала ей, и сама полезла в торт. Мне продолжать? Я слышала стоны Лау… — Полякова не продолжает, получая пинок в бок. — Я пьяная была! Она тоже! Вот и всё! — Ты её приревновала, — Татьяна ухмыльнулась, заранее отпрыгивая от подруги на другой конец кровати, — Начала на меня гнать «Моей Лауре эту швабру?» И что-то типо. — Прям так и говорила? «Моей»? Да не может быть, — Мария закатила глаза, заламывая пальцы на руках. — Ты этими пальцами вчера её вытрахала и отчаянно вылизывала, — Полякова ухмыляется, уже вовсе встаёт и отбегает в другой конец комнаты. — Откуда ты знаешь?! — Так все-таки вылизала? — старшая заливается смехом, прикрывая рот одеялом, — Я ж тебя проверить хотела! — Пошли к черту! Обе! — Третьякова выскакивает из комнаты, путаясь в собственных мыслях, ногах, пальцах добирается до своей комнаты, — Ну нет! Нет! Кто по пьяне не спал с бывшими? — Мария останавливается на этой мысли, но через мгновение в стену летит подушка, — Ну чтоб я до такого докатилась?! — Мария Владимировна, — три стука в дверь и в комнату входит Буше, — О господи! — блондинка закрывает лицо руками, подавляя визг. Третьякова стоит в недоумение, но только сейчас понимает, что, блять, она ходила по всему дому в кружевном белье. — Прошу прощения, — Мария быстро срывает с кровати покрывало и заворачивается в него, — Что такое? — Пять утра, вы кричите, Лаура Альбертовна кричит… — Буше зевает, прикрывая рот рукой, — Что-то случилось? Я могу чем-то помочь? — Если выйдете из комнаты, будет замечательно, — огрызнулась Мария, выталкивая коллегу за дверь, — Всего хорошего, доброе утро, приятного аппетита, крепкого здоровья, любви до гроба в скором времени, — протораторила Мария, захлопывая дверь. — Третьякова, открой дверь, — за дверью слышится голос Лукины и, Мария морщится, — Маша, немедленно. — Сама решу кого впускать в свою комнату, кого нет! — крикнула Мария, не отходя от двери. Интересно, Лаура продолжит пытаться попасть в комнату или ей будет все равно? — Научись закрывать двери на ключ, — открывая дверь, Лаура сдвигает заместителя со своего пути. — Зачем стучалась, если могла так бесцеремонно войти? — скрестив руки на груди, Мария ухмыльнулась собственным мыслям. — Я как-никак директор этой школы… Не уходи от темы! — Лукина повышает тон, усаживаясь в кресло, — Ты договорилась с Таней и полезла ко мне в торт, но на утро, конечно, во всём виноваты все, но не ты, — Лукина закатывает глаза, запрокидывая ногу на ногу. — Я не договаривалась с Таней! — воскликнула Мария, размахивая руками, — Она хотела подсунуть тебе стриптизершу! — Ну лучше бы её, чем тебя. Она хотя-бы не свалила бы все на меня. — То есть, тебе не понравилось?! — Я этого не говорила, — подняв ладонь, возразила Лукина. — Ах, да… Как я могла забыть… Наш директор любит спать с кем попало, когда попало и где попало, — Мария театрально вздыхает, прикладывая ладонь к груди, — Слушай… Чего же ты не сказала? Я бы твоей секретарше позвонила. — Рот закрой, — грубо бросила Лаура, сжимая ладони в кулак. — Так с ней что-то было?! — Мария топнула ногой, подскакивая к директору. — Не было! — подскакивая с кресла, брюнетка хватает заместителя за горло и, бросает на кровать, нависая сверху, — Из-за тебя я провалялась в кровати неделю, из-за тебя моя задница болит по сей день из-за твоих неумелых уколов, а мои нервные клетки давно отказали. Из-за тебя, — Лукина отпускает блондинку, что, потихоньку стала задыхаться. Осмотрела комнату и хлопнув дверью, вышла. — Сучка… — блондинка прочищает горло и поднимается с постели, — Ну нет… — Третьякова выбегает из своей комнаты, догоняя начальницу, хватает ту за запястье и, затаскивает за угол. — Какого черта?! — Лукина пытается вылезти из плена, но, увы… — То, что было вчера мы забываем. Ты мне нахрен не нужна, я тебе нахрен не нужна, ясно? Ни единого упоминания об этой ночи, поняла? — Третьякова сжимает руку брюнетки, не боясь оставить на коже синяки и покраснения. — А ты думала, я буду об этом помнить, как о самом прекрасном моменте своей жизни? Переспать с больной на голову бывшей не входило в мои планы. Сама передо мной на колени упала, — Лукина фыркает и снова пытается отпихнуться от Марии. — Рот закрой, — Третьякова ослабляет хватку, прикрывая глаза, — Мы об этом всем забываем, поняла? — Посмотрим, — Лаура отпихивает Марию и собирается спустится по лестнице, как её снова ловят за руку. — Я сказала забыли! — А я сказала посмотрим! — Лукина отталкивает Марию, и та с грохотом падает, ударяясь своей изящной пятой точкой об пол. — Блядешка, — блондинка шипит и пытается подняться, — Ух тыж блять, — Мария вспоминает в каком прекрасном кружеве она ходит и сразу же понимает почему падение было таким чувствительным. — Давай, — брюнетка падаëт заместителю руку, но та её отпихивает, показывая свою гордость, старается встать, но все идет кошке под хвост и, она снова падает, — Будешь выпендриваться, цыганам отдам, — Лукина наклоняется к блондинка, поднимая ту на руки, — Хотя они такую дуру не купят. Лаура затаскивает Марию в её комнату, бросает на кровать, слушая бурчание заместителя и хруст кровати, ухмыляется и, молится, дабы выйти из этой комнаты раз и навсегда. — Ладно, забыли! — уже покинув комнату, крикнула Лукина.

***

— Лаура Альбертовна, Мария Владимировна, — поднимаясь на этаж преподавателей, Буше окликнула коллег, — Девочки едут! Уже сюда! — Чего? — Мария выходит из своей комнаты, наконец, переодевшись в пижаму, — А… Твою ма… — Мария получает удивленный взгляд Буше и подавляет желание закатить глаза, — Я не годую, почему мне не сказали?! — Третьякова забегает в свою комнату, что-то бурча, видимо, уже не на языке истинной Леди. — Лаура Альбертовна! — госпожа Буше стучится в дверь директора «Школы Леди», но начинает визжать, когда оборачиваясь видит Лукину сзади себя, — Лаура! Альбертовна! — Я слышала, что девочки приехали. Пойдем, — Лаура махает рукой и направляется к лестницам. Она успела позавтракать на кухне и хотела отдохнуть в комнате, но, видимо, не судьба. После официальной встречи учениц у крыльца дома, после окончания съёмок, съёмочная группа и весь коллектив решили отметить начало съёмочного процесса. Девушек отправили на их этаж, в надежде, что те не начнут драку. Не пьющих операторов отправили, на всякий случай снимать пацанок. А вот остальные удобно устроились за большим столом столовой. — Ну-с… С началом съёмок! — тост поднимает редактор проекта, все сидящие за столом поддерживают коллегу, поднимая свои бокалы, — Надеюсь, никто в этом сезоне не умрёт! — Очень остроумно, — Третьякова закатывает глаза, делая глоток виноградного сока. — Не будь душной. У них такие шутки, — Лаура пинает коллегу под столом, обращая её внимание на себя, — Пойдем посмотрим на девочек? — Звучит очень двусмысленно… Пойдём, — Третьякова улыбается, поднимаясь со стула, — Извините… Дамы уходят из столовой, кажется, их исчезновения никто и не заметил, или они просто не хотели слышать тот шепот, что прошёлся по столу, когда две женщины уходили неизвестно куда. Мария и Лаура максимально тихо стараются подняться на второй этаж, где расположились пацанки, и, усевшись в кресла, что стояли возле окон, взяли в руки какие-то книги. — Это ты такие книги по дому разбросала? — фыркнула Лаура, читая обложку книги. — Чем тебе не нравится литература, которую я читаю? — Мария грозно смотрит на директора, но, услышав шум из комнаты девушек, замолкает, подставляя палец ко рту. — А вы знали, что Лаурчика и Маришку то того этого, — достаточно пьяная Ася подала голос, икая между слов, — Вы видели, как Маня на Ларчика глаза лупила днём? — Та там по-любому че то есть, — отмахивается Алина, похоже, открывая свой чемодан. — Я ахуею, если кто-то из нас их спалят, — комната заливается смехом, а Третьякова сводит брови вместе, указывая пальцем на лестницы. Дамы по-тихому встают и поднимаются на свой этаж. — Это ужас! Господи! Как они! Фу!.. — Третьякова злится, лишь пар из ушей не идёт, — Я не знаю, кто сказала последнюю фразу, но те две будут исключены в ближайшее время! — А это я решать буду, — поднимая руку вверх, остановила её Лукина. — Ну это ненормально! Ты издеваешься? — Что за шум, а драки нет? — на этаж поднимается поддатая Полякова, а за ней чуть ли не на четвереньках ползёт Геннадий. — Я могу дать ей леща, если вы хотите драку, — ухмыляется Третьякова, отступая от директора на один шаг. — Когда вы успели так… Так весело провести время? — Лаура поправляет очки, делая шаг к Марии, ибо делить пространство с Геннадием, что подходил не особо хотелось. — Давайте, идите спатки. Завтра вы будете в трезвом уме, — Мария подталкивает Полякову в её комнату и следом запихивает туда крокодила Гену. — В одну комнату? — Лукина ухмыляется. Нужно ослабить своё воображение, Лар. — Не залетит, не бойся, — отмахивается Маша и отходит к своей двери, — Спокойной ночи, надеюсь, хорошо проведёшь время с Буше, — Мария стреляет в Лауру глазами и быстро закрывает дверь. — Ты могла без этого?!

***

Четыре часа утра, в столовой «Школы Леди» слышится шорох, скрип шкафов, звук закрытия холодильника или его наглый писк, когда его высочество король Мороза не выдерживает столько времени быть открытым. Лукина спускается по лестнице, по пути прихватив швабру. Мало ли кто там, правильно? Свет горит, освещая коридор и, Лаура выдыхает, хотя-бы не в темноте встречаться с исчадием ада. Она медленно проходит дальше, усиливая хватку за швабру. Лукина резко выскакивает из-за угла, замахиваясь палкой с ещё одной горизонтальной палкой снизу. — Твою мать! — вскрикивает блондинка, роняя из рук пучок укропа, — Чтоб тебя! Лукина! — Третьякова, какого черта?! — Лаура опустила своё «холодное» оружие и уселась за стол, — Четыре, мать его, утра, какого черта? — Я знаю, что еду, которую дают девочкам я не съем. Заказать?.. — Мария поднимает с пола зелень, — Не хочу. Хочу что-нибудь домашнего, а тут вспомнился рецепт маминого борщика, — Третьякова улыбнулась, кусая укроп. — Ладно, — Лукина выдыхает, осматривая блондинку, — Обязательно полуголой готовить? — устремив взгляд на бюстгальтер, в котором готовила Третьякова, скрипя зубами, проговаривала Лукина. — Почему сразу полуголая? Я не думала, что тут ходят оборотни, — ухмыльнувшись, Мария закинула в кастрюлю немного укропа. — Ты… — Я? Какая я? — зелёноглазая откинула пучок на стол, за которым сидела Лукина, и уперлась бедрами об кухонный гарнитур. — Ни какая, — бросила Лукина, вставая из-за стола, — У тебя сейчас сгорит поджарка, — брюнетка подошла к холодильнику, ухмыляясь тому, как Третьякова выругалась, и метнулась к сковородке, — Ты морковь добавляешь? — Ты разве не знаешь? — спросила Третьякова, нервно мешая лопаткой залог всего блюда, — Вроде я готовила, когда мы… Ну ты поняла. — Я не видела того, как ты готовишь, поэтому не могу сказать, — хмыкнула Лукина, доставая из холодильника три куриных яйца и масло. — Конечно, всегда пропадала на работе со своими секретаршами, — фыркнула Маша, откладывая лопатку. — Не начинай, — шикнула Лукина, подходя к плите, — Двигайся, — оттолкнув Марию бедром, прикасаясь к обнажённой коже, ведь надо же было надеть такие короткие шорты! — Ты будешь готовить себе отдельно?.. — разочарованно посмотрев на Лукину, что разрезала масло, Мария взглянула на свой борщик. — Ну, ты себе готовь, я себе, — Лаура выложила масло на сковороду, достав из кармана резинку, завязала короткие волосы в маленький хвостик, по которому визжали все её фанаты, слишком мило для этой дамы.) — Ладно, — Мария хмыкнула, садясь на стул, — Как дела? — Что за нежность и нормальное общение? Где упоминание моей измены? — проговаривая последнее слово, Лукина оторвалась от готовки и, показала в воздухе кавычки. — Ты сказала не начинать, я не начала, — положив голову на ладонь, Мария наблюдала за Лукиной, иногда посматривая на свою кастрюлю. Кинув взгляд на укроп, Маша взяла пучок в руки и откусила парочку листочков. — Ты тоже не особо закрыто оделась, — хныкнула Мария, кусая укроп, — короткие шорты и топ… Ещё и босиком, Лукина! — вскрикнула Маша, с силой кусая листочки бедной зелени. — Ты прекрасно знаешь, что я вообще сплю без одежды, но тут я так не похожу, — разбивая яйцо, Лаура оглянулась, чтобы посмотреть на Марию, — Не прожги во мне дырку, — ухмыльнувшись, Лукина напомнила, что не особо прилично пялиться на лопатки своего прямого начальства. — Не прожгу, — Мария тихо встала, бесшумно подкрадываясь к директору, в руках держа укроп, — Что там с редакторами? — задала вопрос Мария, медленно подходя к брюнетке. — А что с редакторами, они вон, крысы… — Лукина начала жаловаться на редакторов, на наглых операторов и визажистов. Мария пропускала мимо ушей каждое слово из уст брюнетки, нагло бегая глазами по телу начальницы. — Чего ты замолкла, Третьяковка? — Лукина хотела было повернуться, но её останавливает Мария, прижимая бедрами к столешнице, — Я об сковороду… Обожгу. — О, господи, — Мария толкает бёдрами, отталкивая Лукину от плиты к раковине, расставляя руки, чтобы Лукина не могла сбежать. — Зубы мне заговаривала? — ухмыльнулась Лукина, медленно, но верно тянувшись к чашечке красного бюстгальтера Третьяковой. — Закрой рот, м? — Мария тянется к шее начальницы, но та, резко меняя их местами, впечатывает её в столешницу, что та ударяется бёдрами, жалобно хныкая. — Указывать мне будешь? Лукина толкнулась вперёд, трясь об Марию, как кошка. Выгибаясь, рыча, Лукина поднимает блондинку за бедра и, усаживает ту на мраморную столешницу. Третьякова шипя от боли в бедрах, раздвигает ноги, давая место для Лукины, та сразу оказывается там, где нужно, и взглянув на Марию, ухмыляясь, выхватывает из рук блонды пучок укропа, который она то и дело сжимала, ерзая на столешнице. — Горит… — хнычет Маша, кидая взгляд на сковороду. — Сучка… — Лукина бросает это слишком хрипло и отходит к сковороде, Третьяковой остаётся продолжать трение с мрамором, дабы хоть как-то снять это чертово возбуждение, которое появилось так же внезапно, как в столовую ворвалась Лукина. — Я остаюсь без завтрака, — хныкает Лукина, выкидывая из сковороды что-то не очень аппетитное и не похожее на еду. — А я? — Третьякова зукысывает нижнюю губу, хватаясь за угол столешницы, то сжимая её, то разжимая. — Давно? — Что давно? — недоумевая спрашивает Третьякова. Её конкретно начинает раздражать Лукина. Она перед ней сидит вся готовая, раздвинув ноги, а она распинается. Лукина моментально, словно пантера подскакивает к блондинке, утыкаясь лицом куда в висок. Облизнув мочку уха, рука брюнетки быстро оказалась там, где нужна была больше всего, нежно поглаживая бывшую через ткань шорт. — Давно хочешь, чтобы мои пальцы были в тебе, резкими толчками доводя тебя до эйфории? — задевая губами завиток, шептала Лукина, пальцами то надавливая на розовую ткань шортов, то наводя круги. Третьякова пытается глубоко дышать и контролировать себя, но, когда Лукина проводит языком по всему уху, хватается за плечи директора, кусая шею, пытаясь заглушить стон. Лаура лишь ухмыляется, продолжая нагло издеваться над заместителем. Мария не выдерживает, заводит правую руку за спину, растегивая красное кружево, что будто давило на лёгкие или, она часто дышала (?). Дергая руками, Третьякова наивно полагала, что белье каким-нибудь волшебным образом спадет само, но все напрасно. Лукина закусывала губы, заламывала пальцы, наблюдая за блондинкой. Не выдерживая зрелища мучающейся Марии, Лаура наклоняется к плечам зелёноглазой, зубами стягивая одну лямку. Вторую постигла та же участь. Кружево летит на стол, следом за ним красные трусики, и Лукина начинает подозревать, что Мария её ждала.) Лаура отступает на два шага, впитывая образ бывшей в свою память и своё «Большое воображение». Мария же готова придушить Лукину, ведь сама течёт, как черт знает что, и сама приходит в шок, когда ощущает под бёдрами собственную естественную смазку. Лаура сглатывает и вновь возвращается на своё законное место. — Ещё раз отойдешь и, я… — Марии, как обычно не дают договорить, резко вводя в неё два пальца. Блондинка подкидывает бёдра вверх, с каждым движением Лауры, пытаясь насадиться глубже. — И что ты сделаешь? — ухмыляется Лукина, набирая определенные ритм. — Кончу, — выдаёт Мария, снова припадая к плечу брюнетки, чтобы не вскрикнуть на весь дом. — Ну же… — Лаура замедляет темп, целуя женщину куда-то в висок. Третьякова отчаянно насаживается на пальцы директора, кусая её плечи, дабы заглушить стоны и вскрики. Последний толчок и Мария с силой кусает Лукину, откидываясь назад, ударяется об дверцу шкафа. Плевать. Брюнетка поднимает Марию на руки, заставляя ту обхватить её талию ногами. — Посиди тут, — ухаживая блондинку на стол, брюнетка наглядно облизывает свои пальцы, что недавно были в блондинке. Низ живота у самой скручивает до потери сознания, но она не подчинится Третьяковой. Никогда. Ни за что. Но это не точно.) Лаура отходит к мраморной, похоже, уже любимой столешнице щелкает пальцем, обращая на себя внимание и, получает его. Третьякова смущенно смотрит на то, как брюнетка слизывает с горизонтальной поверхности сок, когда то горячо любимой. Облизав губы, Лаура подошла к кастрюле, взяв ложку из выдвижного ящика, набрала в неё красную жидкость, слегка подула, и поднесла ко рту. — Вкусно… Но ты вкуснее, — Лаура ухмыляется и подмигивая, уходит. — Сучка…