То ненависть пытается любить...

Утро далось и Третьяковой и Лукиной слишком трудно. Конечно, когда тебя трахают на кухонном гарнитуре, а у тебя вот-вот будет готов борщ, в 4 утра… Действительно, хрен выспишься. Лаура слишком резко встаёт с кровати, видимо, забыв про свой возраст, хватается за прикроватную тумбу. В глазах темнеет, но это на пару секунд, и Лаура берёт с той же тумбы очки, надевает и уходит в ванную комнату. А вот Мария, как только просыпается начинает выть от боли в затылке, слишком резко она ночью ударилась об шкаф. Вспоминая то, как появилась эта боль, Третькова облизывает губы, но все-таки встаёт с постели, отгоняя мысли от жаркой ночи и от бывшей. Обе дамы практически одновременно появляются в столовой, пару секунд, и Мария уже готова открыть рот, чтобы начать новый конфликт, но в столовой появляются Марии Буше и редактор проекта Алина. — О, Лаура, Мария, доброе утро, — удивившись данной паре, сказала Алина, зевая, вслед за ней зевают все женщины. Какого черта? — Доброе, — Третьякова закатывает глаза, открывая крышку кастрюли своего борщика. Блондинка слышит, как Лаура усмехается садясь за стол. Мария заканчивает накладывать свою порцию и с громким стуком об стол ставит свою тарелку. — Потише можно? — устремляя свой взгляд на Марию, сказала Лаура, ударяя пальцами об стол. — Нельзя, — Мария улыбается во все тридцать два и оборачивается к остальными женщинам, которые молча сидят, боясь попасться под горячую руку, — Дамы, будете борщ? Мамин рецепт. — Не откажусь, — Алина улыбается, а вслед за ней кивает Буше, — Сегодня вручение брошей вечером, готовы? — Ой… Мне страшно, — щеки Буше заливаются красным, первый год — это сложно и страшно. — Мари, не переживай, все будет гладко, — Лаура накрывает своей ладонью руку Буше, и та заметно успокаиваться. «Я боюсь, спасите меня. Господи», — пользуясь тем, что её лицо никто не видит, Мария строит гримасы и закатывает глаза. — Алина, — Третьякова ставит перед девушкой тарелку, следом падавая ложку. Следом идёт наполнение тарекли Буше, и посуда оказывается перед женщиной, которая протягивает долгое «Ммм» наслаждаясь ароматом. — Очень вкусно, Мария Владимировна, — Алина сделала женщине комплимент, отправляя в рот очередную ложку, — А Лаура Альбертовна?.. — А у Лауры Альбертовны свои руки есть, — Мария улыбается, кусая хлеб. — Действительно, — Лукина поднимается со стула и сама наливает в посудину красную жидкость и усаживается к дамам, — Надеюсь, он не отравлен. — Надейтесь, — язвит Мария, а Буше тут же роняет ложку и чуть ли не выплевывает из рта борщ. Третьякова заливается смехом, прикрывая рот кусочком хлеба, — Марии! Я шучу! «Идиотка» — мысль пробегает в голове также быстро, как Буше снова принимается за употребление пищи. — Очень вкусно, Мария, спасибо, — Алина встаёт со стула, забирая свою тарелку, относит её в мойку, — Надеюсь, это не единственный раз, когда Вы нас подкармливаете, — Алина подмигивает и удаляется в непонятном направлении, может, к девочкам в комнату, может к операторам. Черт её знает. — Да, действительно, очень вкусно, спасибо, — Буше повторяет движения редактора и, приготовив себе чаю, покидает столовую, скорее всего направляясь в свою комнату. — Фи, к черту мне её благодарность, — Мария отбрасывает ложку в тарелку и из неё вылетают брызги. — Аккуратнее… — шипит Лаура, опасаясь, что борщ попадёт на её белую футболку. — Или? — Мария отрывает кусочек хлеба и пуляет им в директора. — Ты с ума сошла?! — Лаура вскакивает со стула, отряхивая футболку. — Я спрашиваю, а что будет, если не буду аккуратнее? — Я вылью этот чертов борщ тебе на голову! — Лаура садится уже на другой стул, уже дальше от Третьяковой, сжимая челюсть. — Пф… Напугала, не выльешь же, — Мария закатывает глаза, отправляя ложку в рот, — Да, неплохо… — блондинка облизывает губы, блаженно прикрывая глаза. Лукина времени не теряет и хватая свою тарелку, замахивается и вся жидкость, что покоилась в ней выливается на блондинку. — Твою мать! — Мария открывает глаза, но с волос на ресницы капает борщ, и Третьякова жмурит глаза, на память ища полотенце на столе, — Я тебя ненавижу! — Я же сказала, что вылью, — шепнула Лаура женщине на ухо и закинула на её плечо полотенце, — До встречи на выгоне. — Надеюсь, ты до этого времени не доживешь… — шипит Третьякова, стирая с лица капусту. — Это взаимно, зайка! — слышится откуда-то из коридора, и Мария топает ногой.

***

Еле как стирев с лица то, что натворила Лукина, Мария поднимается по лестнице и слышит шум с этажа пацанок, не обращает на это внимание, пока её слух не улавливает «Третьякова». Она тихо поднимается, останавливась на последних ступенях, прислушиваясь. — Я то смотрела эти… блять… Сезоны, они друг на друга так лыбу давят, — снова голос Аси, и Третьякова уверена, кто поедет домой первой. — Чего стоит, что они в… Вроде третьем, письмо друг друга, так они пальцами соединились! — поддерживает Асю Алина. — А где были эти пальчики! — шутит Лазутина, и вся комната заливается смехом. — Подслушиваете, Мария Владимировна? — тыкая женщину в бок, шепчет Лаура. — Сук… — Мария вовремя замолкает, — Или вали отсюда или сиди молча. — Ну ладно, — Лаура ухаживается на корточки. Истинная Леди. — А когда на балу! Вы видели, как Лаурка на грудь Буше глаза вылупила? — смеется Лазутина, и Мария кидает гневный взгляд на Лауру и рывком уходит с лестницы. Лукина спускается следом, все-равно в одну сторону! И это не отговорка! — Маша! — Лаура догоняет блондинку, но та ускоряет шаг, доходя до своей комнаты и уже тянется к ручки двери, — Третьякова! — Даже девочки замечают, что ты не прочь поглядеть на других! — Мария влетает в комнату, хлопая дверью.

***

Во дворе «Школы Леди» уже стоят стульчики, броши, горят лампы, камеры готовы к включению. Да начнётся суета! Три дамы спускаются с крыльца, Мария старается быть как можно дальше от двух «стерв», поэтому вышагивает излишне быстро или вообще на перекосяк. Дойдя до стульев, женщины усаживаются и ожидают учениц. Девушки приходят через пару минут и пока те вышагивают к своим местам, Лаура проводит глазами по каждой. На что Мария лишь закатывает глаза. Первые слова, как обычно, предоставлены Лауре, и пока та говорила, Мария заметила чертову прядь, что решила выбиться из всей гривы Лаура. Она старается быстро поправить прядь, надеясь остаться незамеченной. Лаура ощущает эти движения и практически сбивается, но продолжает говорить, делая незаметную паузу. «Чертовка» — проносится в голове у Лауры, пока свою речь говорит Буше. — Тина, если вы не поступите в «Школу Леди», что самое страшное, что может с вами случится? — задаёт вопрос Мария, наблюдая, как из глаз Тины слезы начинают литься с новой силой. — Реакция моих родителей… — на выдохе произносит ученица, опуская взгляд в пол, в итоге припадая к коленям головой, — Я хочу, чтобы наконец-то мои родители сказали «Тин, мы тобой гордимся». — Тина, — голос Третьяковой разрывает молчание и всхлипы девушки, — Слава Богу, что ваши родители живы, — Мария бегает глазами от ученицы, до пола не находя себе места, — Вот я, например, рано потеряла папу… — Третьякова пожимает плечами, ощущая на себе взгляд Лауры, — И никогда уже не смогу ему ничего сказать… — блондинка поджимает губы и поднимает глаза вверх, чтобы слезы предательски не полились из глаз, вызывая воспоминания. Она все еще чувствует на себе взгляд Лауры, и пока Буше слезно просит Тину не плакать, Мария поворачивает голову к Лауре. Красные глаза, которые сдерживают слезы смотрят в голубые. Крайне душевно, особенно если обе знают, какие истерики накрывали Марию ночами, и как Лаура сидела рядом, прижимая женщину к себе. Все что могла дать, своё присутствие. Слов для такого попросту нет и это бесило Лауру больше всего. Она не скажет ей «Все будет хорошо» Ведь ни черта не будет. Просто присутствие любимого человека и её объятия успокаивали Марию. Сейчас. Ни того, ни того нет. Справляйся сама, еще и перед камерами. На удивление, Мария успокаивается быстро или делает вид, что уже спокойна. Но почему-то без гнева, ненависти и обид смотрит на Лауру, испытывая удовольствие и получая успокоение. Все-таки да. Успокоилась. Но это ненадолго. Марию пробивает дрожь и она горит пламенем ревности, когда Лукина обнимает Анастасию Петрову. Она гладит её по волосам и что-то шепчет. Что-то отдаётся болью под сердцем, сжиманием пальцев до хруста и снова накатывающие слезы. Наконец церемония заканчивается, и Мария выдыхая хочет поскорее свалить со съёмочной площадки. И ей удаётся. Но только не надолго. Когда она наступает на последнюю ступень и готова упасть на ковралин, что постелен на их этаже, из своей комнаты выходит Полякова, а следом Геннадий. Глаза блондинки расширяются и усталость отходит на второй план, на смену ей — удивление. — Машенька, — Татьяна раскрывает руки для объятий, в которых Маша утопает, косо смотря на Геннадия. — Тань, какого черта? — шепчет Мария, на что Татьяна лишь усмехается. — Где Лаура? Я предлагаю прогуляться! — Полякова выпускает из своих объятий подругу и сразу же прижимается к Геннадию, приобнимая его за плечи. Третьяковой мило до тошноты. Сама то так не сделает. Не с кем. — Я не знаю где она, но у меня сейчас откажут ноги! — Третьякова вновь топает ногой, и слышит усмешку за спиной, — Вот ваша ненаглядная, идите, гуляйте, — Третьякова отмахивается и шагает к своей комнате. — Ну, Маш… Марусик. Мася, — молит её Полякова, и когда Мария оборачивается строит самые щенячьи глазки, какие только может. Третьякова нервно выдыхает, заходит в свою комнату, быстро сменяет каблуки на кросовки, и снова выходит, попадая в плен объятий Татьяны. — Спасибо! — Полякова чмокает женщину в щеку и чуть ли не в припрыжку спускается с лестницы, держа Геннадия за руку, — Я тут парк нашла неподалёку… — Он немой? — спрашивает Мария, прожигая в затылке Геннадия дыру, — Ганнадий, вы у нас надолго? — Даже не знаю, — не оборачиваясь отвечает мужчина и что-то шепчет Татьяне на ухо, что та тихо хихикает. — Ясно, — в один голос отвечают женщины и переглядываются. И только черт знает, где гуляла Татьяна, что нашла этот парк. Ни единой души и даже намека на неё. Скамейки и на удивление рабочий фонтан. Ганнадий и Татьяна занимают одну скамейку, и Лауре и Марие не остаётся ничего, как сесть на ближайшую. Те двое что-то шепчатся, иногда смеясь, а между Лаурой и Марией гробовая тишина, будто играют в молчанку… — Как ты успокоилась на церемонии? — прирывает тишину Лукина, смотря на профиль Третьяковой. — Не знаю… — Мария шмыгает носом и наклоняет голову в сторону Лауры, но сразу одумашвись, выпрямляет спину, получая в ответ хруст костей. — Ну давай. Сделаем вид, что этого не было, — Лаура сама укладывает голову Маши себе на колени и медленно водит пальцами по волосам. — Как тебе обниматься с самой агрессивной ученицей? — язвит Мария, удобнее устраиваясь на коленях бывшей. Крайний абсурд, но это же они. Им можно. — Достаточно нежно, робко… Слушай, даже страсть почувствовала, — Лаура ухмыляется, когда Мария пытается вскочить с её колен, но Лукина опускает женщину обратно, слегка надавливая на грудную клетку, — Им всем нужна поддержка… И помощь. Даже просто объятия. Лаура поварачивает голову в сторону «голубков» наблюдая, как Геннадий робко целует Татьяну в щечку. — Ужас… — Что там? — Мария поднимает голову, слегка двигает бедрами, укладывая голову на подлокотники и опускает головушку вниз, — Бе… — Согласна, — Лаура приподнимает голову блондинки, вновь укладывая её к себе на ноги, — А вот это уже не «Бе» — Лаура наклоняется к губам блондинки и целует и получает отдачу. Мария ухватывается за спинку скамейки и слегка поднимается, но Лукина доминирует, опуская ту обратно. А Третьякова не против. И если Геннадий робко целовал Татьяну в щеку, то Лаура робко целует Марию, не проникая в рот языком. В этом есть своя некая романтика без намёка на переход в страсть. — Девочки, домой? — Татьяна окликает женщин, и те отдышавшись устремляют свои взгляды на подругу, — Вы чего там делали? — У меня шнурки развязались, — быстро отвечает Лаура, видимо, забывая, что на её ботинках нет шнуровки. — У меня спина болит, вот я и легла, — Мария снова двигает бедрами, отдаляясь от директора. — Домой пойдём. Шнурки у них, — ухмыляется Татьяна, снова беря Геннадия под руку. — Забыли, поняла? — Мария встаёт со скамьи и отряхивает одежду. — Я первая предложила это забыть, — Лаура подмигивает и начинает движение вслед за парой впереди. Мария лишь подстраивается под скорость Лауры и идёт рядом, что-то мыча, — «А может к черту любовь?» — Лаура приподнимает брови. — Угу, — отвечает Мария, продолжая уже шепотом напевать следующий куплет. Ироничненько. Пары вернулись к «Школе Леди» ближе к двум часам ночи, если верить наручным часам Геннадия, ведь все остальные решили оставить телефоны в комнатах. — Маша! — девушка, что стояла на крыльце бросается в объятья Марии. — Кристина?! — Мария делает пару шагов назад, но девушка идёт следом. Третьякова бросает взгляд на Лукину и видит разочарованные глаза и то, как та уходит. — Пойдем в комнату?