расплата

      Город погряз во тьме.       На бескрайних небоскрёбах, медиафасады которых совсем недавно крутили рекламы новых блокбастеров и линию зимней одежды от «Undercover», теперь сновали толпы проклятий. Жилые дома — какие-то частично, какие-то полностью — были уничтожены, а на улицах спокойно можно было наткнуться на изуродованные трупы людей и животных. Это был какой-то сюр, как в тех дешёвых триллерах про конец света, когда опасения и догадки главного героя сначала все высмеивают, а потом ползают перед ним на коленях, умоляя создать вакцину от найденного где-нибудь в Антарктиде неубиваемого вируса. Обычно Фушигуро не досматривал такие фильмы, засыпая или переключаясь на что-нибудь другое, примерно, на тридцатой минуте, и никогда бы не подумал, что будет стоять посреди разрушенного и практически вымершего города, желая, чтобы действительно появился мега-крутой герой с чудодейственной вакциной и спас бы и его, и Годжо, и Итадори, да вообще всех от этого проклятия. К сожалению, героя не находилось, поэтому пришлось самому стать им.       — Нуэ!       Шикигами взмывает вверх, сбивая наземь проклятие, походящее на гигантского скорпиона. Мегуми между делом относит его к третьему рангу и рассекает одолженной у Маки нагинатой *.       — Чёрт, когда же они все передохнут.       С тех пор, как он узнал об отмене отсрочки смертного приговора для Юджи, прошло три дня. Более-менее восстановившись за день, обработав все ссадины и порезы и подсобив Иэйри с первой волной пострадавших Фушигуро вооружился проклятым оружием, толстенной стопкой печатей, заверил семпаев, что с ним всё будет хорошо, и отправился искать Итадори. Если честно, его раздражало, что об Итадори пёкся лишь он: Зенин не отходила от Кугисаки, состояние которой оставалось неизменным; Панда же дежурил у Инумаки, который очнулся в первый день ближе к вечеру и быстро пошёл на поправку. Создавалось впечатление, что Юджи был важен только Мегуми, и это выводило из себя.                     — Он позволил Сукуне взять над собой верх и уничтожил город, — Сёко потушила сигарету, убирая волосы в пучок. — Ты думаешь, кто-то захочет спасать его?                     Фушигуро хотел, и этого было достаточно. Он найдёт Юджи, отвесит ему первоклассных затрещин, проведёт ряд воспитательных бесед, потом, в идеале, проклянёт чёртового двуликого и вернёт Итадори домой. Фушигуро не позволит ему умереть и не допустит казни, ни при каких обстоятельствах.                     — И всё-таки, почему?       Во дворе техникума было прохладно. Они вернулись с первого задания, заключавшегося в проверке только что прибывшей Кугисаки, и теперь были предоставлены самим себе. Нобара сразу же умотала разбирать вещи, Юджи оповестил, что собирается устроить себе ночь «Наруто», а Мегуми взял газировки из автомата и примостился на одной из лавочек перед входом в техникум, мечтая насладиться вечерней тишиной и спокойствием. Подсевший сбоку Сатору Годжо решил, что спокойствия ему не видать.       — «Почему?» — что?       Газировка приятно освежала, хотя саднила горло. Годжо усмехнулся и откусил мороженое.       — Почему я должен был уговаривать старейшин не казнить Юджи? Каков резон? Что у тебя может быть «личного» к человеку, которого ты знал около часа?       Мегуми откинулся на спинку лавочки, прищуривая взгляд. Садившееся солнце окрашивало закатное небо в яркие оттенки розового.       «Как его волосы».       От своих же мыслей Фушигуро подавился набранной в рот газировкой, привлекая заинтересованный взгляд Сатору.       — Ты о чём там думаешь?       — Мечтаю о тишине и спокойствии.       Что ж, отчасти это было правдой. Мегуми тихо фыркнул, вытирая губы тыльной стороной ладони. Годжо окинул взглядом возникший на щеках студента румянец и с улыбкой продолжил.       — Так что в итоге-то?       — Не люблю, когда ни в чём неповинных людей убивают направо и налево. Тем более Итадори меня типа спас, не мог же я после этого одобрить его казнь.       Сатору лизнул мороженое, вытягивая уставшие от сегодняшней ходьбы ноги.       — Ну да. Было бы как-то не круто.       Солнце почти скрылось из виду, погружая мир во тьму. Холод усилился, заставляя зябко ёжиться. Разговор дальше не клеился, поэтому Годжо выкинул обёртку от съеденного мороженого в урну, поднимаясь с лавки.       — Ты же не забываешь, что казнь Юджи всё равно вопрос времени?       Мегуми нахмурился. Ему не нравились такие формулировки, и не нравилось так просто мириться с этим фактом. Казнь человека — не шутки, тем более парня, которому всего пятнадцать и который, по сути, ни в чём и не виноват. То, что такие вопросы задавал ему Сатору, не нравилось вдвойне.       — И к чему ты это?       — Просто не забывайся. И не… привязывайся.                     Сейчас, вспоминая тот разговор, Мегуми думал, что на месте «не привязывайся» должно было быть «не влюбляйся». Фушигуро устало вздыхает, присаживаясь на обломки стены, и достаёт бутылку воды.       Если честно, он даже не заметил, в какой именно момент Итадори стал занимать так много его мыслей.Как-то так сложилось, что всё свободное время они стали проводить вдвоём: гуляя по Токио, читая мангу, смотря фильмы или просто листая ленту на диване. И Фушигуро это нравилось. И, краснея до кончиков ушей, он понимал, что Юджи тоже ему нравился. Только проблема была в том, что, если Итадори под типаж «целеустремлённого человека, не предающего свои моральные принципы» подходил идеально, Мегуми, в свою очередь, на Дженифер Лоуренс не смахивал от слова вообще, ну, разве что ростом. После ночи раздумий Фушигуро было принято решение пока что не ставить друга в известность насчёт своих чувств и пустить всё на самотёк.       Раздался вой гончей. Мегуми подскакивает мгновенно, опрокидывая открытую бутылку воды.       — Нашла след Итадори?       Шикигами радостно тявкает, виляя хвостом. Мегуми нервно сглатывает. Он должен быть готов к любому, даже если это подразумевает найти друга мёртвым. Последний раз Шикигами нападала на след Юджи в Донгезаке*, напротив Сибуи, но там они нашли лишь выжженную местность и лужи крови. Мегуми сильнее сжимает в руке нагинату и срывается с места.                     Мегуми находит Итадори в одном из жилых районов, преодолевая магистраль и небольшой туннель, аккурат в тот момент, когда Оккоцу протыкает Юджи катаной. Фушигуро кажется, что в эту секунду его собственное сердце перестаёт биться.