расплата

      — Когда Юута проткнул тебя, я думал, что сам откинусь.       День выдался солнечным и, на удивление, тёплым, хотя был уже ноябрь. Парни сидели на ступеньках магического техникума, зевая и бросая рассеянные взгляды на пролетающих в бескрайнем небе птиц. Странно было осознавать, что кошмар наконец-то закончился: все снова были в сборе, город постепенно очищался от проклятий, раны от пережитого ужаса медленно, но верно затягивались; стало снова легко дышать.       Итадори громко хмыкнул, потягиваясь и вытирая проступившие в уголках глаз слёзы. К сожалению, или же к счастью, но его воспоминания от драки с Оккоцу были смутными: перед тем, как отключиться, память Юджи зафиксировала Рику, острую боль в сердце, крик Фушигуро и резкий запах медикаментов в кабинете Иэйри-сан уже после пробуждения. Всё остальное — туман.       Но, если быть откровенным с самим собой, была ещё одна вещь, о которой Итадори предпочёл никому не рассказывать и от которой скулы до сих пор предательски краснели, — тепло рук Мегуми, которые не выпускали его всю дорогу до техникума и осторожно поглаживали костяшки пальцев, пока он окончательно не пришёл в себя. Как только это произошло, Фушигуро сгрёб его в охапку и поселил в своей комнате, игнорируя удивлённые взгляды и дразнящие улыбки окружающих; а если кто-то всё же решался пристать с расспросами, повторял одну единственную фразу — «натравлю генерала Махорага, если не отвяжитесь». Но для Годжо официальным объяснением стало то, что Фушигуро задолбался от постоянных смертей Итадори и решил хотя бы до полного выздоровления присмотреть за ним.       Сам же Юджи лишь смущённо улыбался и переводил разговор в другое русло, безуспешно пытаясь контролировать своё сердцебиение и мысли, когда они оставались с Мегуми наедине: никто из них ни разу не поднял разговор о сложившейся ситуации, хотя жили вместе уже третью неделю. Итадори, в принципе, всё устраивало, так было намного веселее и спокойнее, поэтому, наверное, всё просто замечательно, да?       Фушигуро поёжился от утреннего мороза и натянул повыше воротник куртки. Сегодня днём должна была состояться «мега-крутая тренировка от сенсея Годжо Сатору», — который сам её так и окрестил, — поэтому первокурсники решили подняться пораньше, чтобы хорошенько размяться, позавтракать и в оставшиеся часы пересмотреть «Человека-паука», так как до глубокой ночи им предстоит нападать друг на друга, уклоняться, атаковать, защищаться и всё по кругу. В итоге, будильник Фушигуро прозвенел в шесть утра, после чего он растолкал развалившегося на нём Итадори, и они вдвоём наматывали уже двадцатый круг по стадиону.       — Как будешь праздновать Новый Год?       Юджи сполз по ступенькам, блаженно вытягивая ноги и запрокидывая голову, чтобы посмотреть в глаза Фушигуро. Мегуми неопределённо пожал плечами, подпирая рукой щёку.       — Думаю, как всегда. Утром зайду к Цумике, а потом буду терпеть спектакль от Годжо с подарками и специальной новогодней программой, — парень усмехнулся. — В прошлом году он переоделся в Санта Клауса и заставил Иэйри и Идзити пить с ним на спор.       — О-о-о, — в глазах Итадори вспыхнул огонёк веселья. — Надеюсь, Кугисаки поправится окончательно, чтобы увидеть этот цирк.       — Угу.       Наступила тишина. Здоровье Нобары всё ещё всех тревожило, хотя девушка очнулась и шла на поправку. Из-за того, что она лишилась глаза, а Сёко регулярно пичкала её новыми препаратами, Кугисаки практически всё время спала. За этот месяц им удалось всего лишь трижды навестить подругу.       — Чтобы ты хотел в подарок?       Юджи развернулся, локтём облокачиваясь на ступеньку и ложась на бок, подгибая под себя правую ногу. Сегодня его настроение было депрессивней, чем обычно, поэтому Мегуми лишь вздыхал, поддерживая бессмысленную беседу.       — Не знаю. Может, шарф, а то последний сожрало проклятие. А ты?       — Думаю, толстовку. Сукуна достал рвать их.       Раздался звук оповещения, и Итадори уткнулся в телефон. Фушигуро улыбнулся — на заставке стояло фото их трио, сделанное Сатору. Подумать только, с того момента, как они собрались здесь, прошло меньше полугода, а все уже стали так близки. Мегуми откинулся назад, опираясь на локти и запрокидывая голову, и погрузился в воспоминания под монотонные клики Юджи по клавиатуре.       — Фушигуро, ты только посмотри на море!       Это были первые недели пребывания Юджи в техникуме в статусе шамана. Сегодняшнее задание завершилось довольно быстро, поэтому уже в обед первокурсники были предоставлены самим себе. Нобара позвонила Маки, и они отправились в центр на выставку современного оружия, а Итадори утянул Фушигуро на побережье. Правда, пока они добрались до него, небо уже приобрело фиолетово-розовый оттенок.       — М-м, — Мегуми провёл стопой по влажному песку, позволяя прохладной воде окутывать ноги. — Ты в курсе, что такими темпами мы вернёмся в колледж только ночью?       Итадори стоял рядом, раскинув руки и подставив лицо уходящему солнцу. Его глаза были зажмурены, а губы трогала мягкая улыбка. После слов Фушигуро, он приоткрыл один глаз, улыбаясь шире, и беззаботно толкнул друга в плечо.       — Да расслабься ты уже! — Юджи зачерпнул морскую воду руками, поднимая волну брызг. — Когда ты ещё сможешь вот так отдохнуть?       — Но ведь мы…       Договорить Фушигуро не успел. Крепкие пальцы сжали его ладонь и потащили за собой. Итадори, бежавший впереди, звонко рассмеялся, сильнее сжимая руку Мегуми, и принялся рассказывать о планах, которые он хотел бы успеть осуществить до наступления осени. Мегуми мысленно хвалил богов за то, что в закатном свете не видно проступившего на щеках румянца, а ворот формы так удачно скрывает его улыбку, и уверенно сжимал руку Итадори в ответ.       На улице стало холоднее.       — А потом он рубанул мечом и отрубил ему голову!       Сидевший за соседней партой Фушигуро, делая вид конспектирования записей с доски, сосредоточенно слушал пересказ очередного аниме от Итадори, ухмыляясь в ладонь. Не так давно у них появилась традиция — Юджи рассказывает Мегуми сюжет просмотренного за неделю аниме, а Фушигуро — о прочитанной за это время книге.       Кугисаки, сидевшая на первой парте, обернулась и раздражённо шикнула на говорящего Итадори.       — Да сама не мешай! Лучше, вон, переписывай, у кого мне потом конспекты брать?       Юджи моментально втянулся в перепалку с Нобарой, игнорируя недовольные взгляды преподавателя. Мегуми закатил глаза и продолжил работу, краем уха улавливая спор сокурсников. Кугисаки рассерженно фыркнула и повернулась уже к Фушигуро.       — И ты тоже работай! А то окончательно засохнешь тут.       И отвернулась с мерзкой ухмылкой.       — А? — Итадори глупо моргнул, вопросительно глядя то на Кугисаки, то на Фушигуро. — Вы о чём?       Мегуми промычал в ответ и облокотился локтём на правую сторону парты, подальше от Итадори и поближе к выходу, бросая нахмуренный взгляд на Нобару. Неужели всё так заметно?       — …ро. Фушигуро!       Итадори, испуганно распахнув глаза, сидел перед ним и тряс шамана за плечи.       — Что случилось?       Мегуми тяжело сглотнул, медленно моргая. Он что, уснул? Наручные часы показывали восемь. Нет, прошло всего лишь пару минут, он просто задумался. В чём тогда дело? Что с Итадори? И почему в груди такое странное чувство?       — Фушигуро, что с тобой? Почему ты… плачешь?       Фушигуро перевёл взгляд с часов обратно на Итадори и в очередной раз моргнул. Плачет? С чего Итадори взял, что Фушигуро…       На губах появился солёный привкус. Мегуми медленно поднял руку, не отрывая взгляда от глаз Юджи, и провёл пальцами по щеке. Мокро. И привкус горечи во рту.       Итадори отстранился, нервно закусывая губу. На его лице отразилось беспокойство, а в глазах можно было с лёгкостью прочесть страх.       — Фушигуро, что произошло?       — Придурок. — Голос Мегуми прозвучал резко и сухо. Пальцы юноши сжались в кулаки, ногти больно впились в ладонь. Шаман со свистом выдохнул через зубы, наклоняясь вперёд. — Какой, к чёрту, Новый Год? Какая толстовка, Сукуна, какие подарки и какая, нафиг, тренировка?       — Фуши… Фушигуро, я не понимаю.       Юджи сполз со ступеней, вставая перед лестницей и смотря на Мегуми сверху вниз. Его плечи поникли, а руки нервно теребили края белого балахона.       — Почему ты так говоришь, Фушигуро? Что с тобой?       Мегуми низко зарычал, подскакивая на ноги. Его переполняла злость, а застилающие глаза слёзы и жжение в ладонях делали только хуже.       — Ты серьёзно не понимаешь? Не строй из себя дурака! — Фушигуро подлетел к Итадори, хватая его за ворот. — Зачем ты всё это сегодня затеял? Ранний подъём, разминка, разговор про подарки… Ты действительно хотел провести это время так?       Голос Мегуми надломился, он окончательно перестал различать хоть что-то вокруг из-за слёз. Фушигуро почувствовал, как у него кружится голова, и с глубоким вздохом уткнулся головой в плечо Итадори, продолжая сжимать его ворот до боли в костяшках.       — Фушигуро… — Юджи выглядел потерянным. Он продолжал жевать нижнюю губу, нерешительно поднимая и опуская правую руку, боясь дотронуться до Мегуми. — Прости меня, я…       — Ты действительно хотел, чтобы наш последний разговор был таким?       У Мегуми не осталось сил. Он провёл всю ночь без сна, не сводя глаз с Итадори. Позавчера он съел последний — двадцатый — палец Двуликого, и его казнь была назначена на сегодня. Все эти два дня Мегуми провёл в скандалах со старейшинами, в криках, спорах, слезах и попытках сохранить Итадори жизнь. Годжо ничего не мог поделать. К вечеру первого дня он перестал открывать дверь, а вчера уехал из города, написав смс, что не может заставить себя присутствовать на казни своего ученика. Фушигуро остался один. Через пару минут самый дорогой для него человек навсегда покинет его. Почему восемь утра наступило так быстро?..       — Фушигуро, я… Прости меня, пожалуйста, прости, я не смог… — из глаз Итадори потекли слёзы. Он отстранил от себя Мегуми, спешно вытирая их ладонью. — Это слишком больно, прощаться с тобой. Просто знай, что я….       — Итадори Юджи.       У дверей техникума стояло три фигуры, лица и тела которых были скрыты за красно-белыми одеяниями.       — Настало время исполнить приговор.       После этих слов рядом с Юджи появились два одетых в точно такие же одеяния человека, которые повесили ему на шею и кисти цепи с прикреплёнными печатями и, взяв Итадори под локти, повели вверх по лестнице к ожидающей его смерти.       На верхней ступени Юджи развернулся, цепляясь взглядом за Фушигуро, и растянул губы в улыбке, указывая на неё указательными пальцами.       — Мегуми, прекращай плакать. Я знаю, что тебе тяжело, но ты должен всегда улыбаться, даже если меня не будет рядом.       Двери техникума захлопнулись. Фушигуро ещё минуту смотрел на них, не дыша, а потом поднял голову вверх, закрывая глаза рукой.       Мегуми. Он назвал его по имени только перед смертью. Фушигуро ощутил, как тело наливается свинцом, а ноги больше не способны его удерживать. Перед тем, как окончательно рухнуть вниз, Фушигуро разомкнул пересохшие губы.       — Я люблю тебя, Юджи. Прощай.

***

      Вокруг было темно. Он не чувствовал боли, сожалений, не было слёз или пронзающего сердце и душу холода. Была лишь пустота. Он не понимал, где находится.       — Ну что, пацан? — в царящей беспроглядной темноте раздался громкий и довольный голос. — Теперь-то ты готов начать играть по моим условиям?