and me here on the ground

      В тот вечер, возвращаясь домой с работы, Фрэнк краем глаза что-то замечает.       Что бы это ни было, этого достаточно, чтобы он повернул голову и посмотрел в сторону этого чего-то. А потом проморгался, потёр глаза, и присмотрелся снова, ведь… По улице шагало дерево.       Это… Стойте, что? Фрэнк понятия не имеет. Вот что бы вы могли назвать ходячим деревом? Представьте себе дерево с корнями-ногами, ветвями-руками, которое выше самого высокого человека в округе, и оно идёт по улице, направляясь туда же, куда и Фрэнк. И никто больше, кажется, не обращает на это никакого внимания. Никто больше не считает, будто происходит что-то странное.       Фрэнк оборачивается.       Дерево продолжает идти, медленно, размахивая руками взад-вперед и немного уклоняясь, чтобы избежать столкновения с другими людьми на тротуаре. Фрэнк следует за ним на достаточном расстоянии, чтобы, по крайней мере, быть незаметным. Всё ему кажется каким-то сюром, как будто он не в себе, как будто он какой-то другой Фрэнк, идущий за волшебным ходячим деревом, которое никто больше не видит на улице в сгущающихся сумерках.       Через несколько кварталов дерево сворачивает в переулок. Фрэнк бывал здесь несколько раз; это кратчайший путь, когда нужно побыстрее добраться до моста, а главные дороги переполнены. Но дерево останавливается перед дверью, которую Фрэнк никогда раньше не замечал здесь. Оно распахивает дверь, и звуки, характерные для паба, заполняют улицу: звон стекла, громкие голоса, сладко высокая песня скрипки.       Дерево обращается к нему скрипучим голосом:       — Ты идёшь?       До Фрэнка не сразу доходит, что дерево спрашивает его, вежливо придерживая входную дверь. С места, на котором Фрэнк застыл, ему видно внутреннее убранство заведения, и, кажется, блеск чешуек на ком-то…       — Эм… Нет. Но благодарю за предложение, — в итоге отвечает Фрэнк.       — Прекрасная погода, не правда ли? — как бы между прочим замечает дерево, тут же ныряя в дверной проём паба. Дверь за ним тут же закрывается.       Именно тогда Фрэнк видит то, что вырезано на дверном косяке: знакомый символ, клубок из линии и полуокружностей, которые немного напоминают глаз под правильным углом. Он лезет в задний карман джинсов, выуживает визитную карточку Моррисона, тут же переворачивая её.       Символы абсолютно совпадают.       Фрэнк хмыкает и всматривается в дверной косяк входа в паб ещё раз. Он был на этой улице, изъездив её вдоль и поперёк, не меньше двух десятков раз. Он абсолютно уверен, что никогда раньше не видел здесь этого паба. Фрэнк снова смотрит на карточку.       Затем он разворачивается и идёт обратно к началу переулка. Он засовывает карточку между металлическим кольцом и деревянной стенкой бочки с водой, зажмуривает глаза, считает до десяти, а затем открывает их и возвращается к таинственному пабу.       Он чертыхается, потому что, конечно же, двери теперь нет. Место, где она была совсем недавно, — гладкий камень. Фрэнк протягивает руку и проводит рукой по стене, чувствуя её шероховатость подушечками пальцев. Никаких выступов или дверных проёмов не обнаруживается.       — Чёрт возьми, — возмущается Фрэнк и снова возвращается к началу улицы, забирая карточку. Его руке становится тепло. Оглядываясь назад, он замечает дверной проём паба, как будто он никуда и не исчезал.

***

      Фрэнк сидит за кухонным столом, вертит в руках визитку, и вдруг слышит, как кто-то скребёт в окно. Наконец он замечает маленькую коричневую летучую мышку с поясом Ночной Почты, уже летящую к следующему окну на своём пути. В его почтовом ящике лежит сложенный кусок пергамента.       «Как насчёт фестиваля в Садах? Завтра, после Вечерних колоколов. Встретимся у входа? Мои друзья устраивают шоу. Вероятность быть забрызганным искусственной кровью = ОЧЕНЬ ВЫСОКАЯ».       Фрэнк усмехается и выхватывает кусочек бумаги из банки, чтобы написать в ответ:       «Звучит чертовски круто. Увидимся там!»

***

      На следующий день визитка Моррисона снова занимает своё место в его кармане, и Фрэнк держит глаза открытыми, чуть шире обычного, по дороге на работу. Однако он не замечает ничего большого или необычного- не так, как вчера, с ходячим деревом. Это, в основном, привычные городские мелочи: здесь дверной проём, там переулок… Почтовый ящик выкрашен не в ярко-синий цвет городской почты, а в чёрный, за исключением привычного символа, нанесённого совершенно белым контуром на поверхность.       Когда Фрэнк входит в офис, Дьюис говорит:       — У меня есть кое-что для тебя, Фрэнки! Тебе понравится.       Фрэнк надевает то самое выражение лица и отвечает:       — Я тебе уже говорил, Дьюис, что не желаю заниматься этим дерьмом больше.       Но Дьюис поражает его, протягивая почтовую сумку для Университета. Фрэнк смотрит на него с минуту, не до конца уверенный в том, что перед собой видит:       — Ты серьёзно?       Дьюис лишь смеётся:       — Счастливого тебе конца недели, засранец!       Фрэнк слегка подпрыгивает от радости и крепко целует Дьюиса в щёку. Сегодня будет потрясающий день.

***

      Фрэнк планирует свой маршрут по университетскому кварталу так, чтобы под конец оказаться в пределах досягаемости от здания, где находится офис Джерарда. Он колеблется секунду, потому что… А что если он пересекает какую-то черту? Потом же решает: да к чёрту. Они целовались, и какие это были поцелуи… Ему, вероятно, после этого уже можно просто так зайти и поздороваться с Джерардом в рабочее время.       На окраине университетского городка есть здание, которое он никогда раньше не видел и которого, как он знает, нет ни на одной из карт. Но оно совсем не выглядит неуместным или лишним здесь: его кирпичные стены такого же оттенка коричневого, а западная сторона здания покрыта плющом, будто он рос здесь десятилетиями. Фрэнк наблюдает, как двое студентов подходят к входной двери и входят внутрь.       Фрэнк ещё немного задерживается взглядом на здании. Кажется, никто не обращает на это внимания.       Хм…       Он пробирается в офис Джерарда и обнаруживает, что дверь приоткрыта, но всё равно стучит, просто из вежливости. Джерард сидит за столом и хмуро смотрит на раскрытую книгу. Когда он поднимает взгляд и видит Фрэнка, то широко и счастливо улыбается.       — Фрэнк!       — Привет, — здоровается он. — Мой сегодняшний маршрут включал в себя университетский район, и я подумал, что… Могу заехать к тебе.       — О, я очень рад, что так получилось, — уверяет его Джерард. — Я перечитываю один и тот же абзац уже полчаса.       Он закрывает книгу, бережно оставляя закладку из похожей на косичку верёвочки, и поднимается из-за стола. Повсюду на его столе лежат другие раскрытые книги, а вокруг них разбросаны толстые куски пергамента, испещрённые причудливыми завитушками.       — История искусства? — интересуется Фрэнк, протягивая руку, чтобы аккуратно обвести одну из петляющих чернильных линий. Это выглядит до странности знакомым, хотя он не может понять почему.       — Угу, — подтверждает Джерард, обойдя стол и остановившись перед Фрэнком. Он немного приоделся — как будто у него есть планы на вечер, и он не успеет заранее заехать домой и переодеться.       — Это будет фреска, изображающая историю города. Часть той инсталляции в музее, о которой я тебе рассказывал.       — Ой, — удивляется Фрэнк, потому что на его глазах петли внезапно принимают форму, которую он узнает. — Это река, да? А это старые городские стены?       — Верно! — сияя от радости, говорит Джерард. Чёрт, какой же он хорошенький.       Джерард вдруг краснеет, и Фрэнк понимает, что он, должно быть, сказал это вслух. Вот же… Но затем Джерард целует его, поэтому Фрэнк решает, что он простит себя за то, что позволил своему рту делать, что ему вздумается. Но только на этот раз.       — Извини, — говорит Джерард, когда они наконец отстраняются друг от друга. — Я просто очень хотел это сделать. Может, мне стоило подождать до сегодняшнего вечера.       — Нет-нет, всё в порядке, — уверяет его Фрэнк. — Ты можешь целовать меня, когда угодно.       — Что, правда? — спрашивает Джерард, гаденько улыбаясь.       — Правда, — кивает Фрэнк.       — Чудно.       Джерард наклоняется и снова целует его.       — Ты как раз возвращался в свой офис? На сегодня я закончил, мы могли бы отправиться туда вместе.       — Я приехал сюда на велосипеде. Хочешь прокатиться на руле? — спрашивает Фрэнк, иронично приподняв бровь, а затем откровенно хохочет над встревоженным видом Джерарда, который и затеял всё это.       — Или мы можем сесть на трамвай, если хочешь.       — Думаю, эта идея мне нравится больше, — соглашается Джерард. — Подожди, я возьму свою сумку.

***

      — Так вот где происходит волшебство, да? — игриво спрашивает Джерард, рассматривая здание офиса курьерской службы       — О, не думаю, что я бы зашёл так далеко, — иронизирует Фрэнк. — Может, ты захочешь подождать меня снаружи? Мой босс может быть, как…       — Так каким я могу быть? — кричит ему Дьюис изнутри. — Ты же знаешь, что окна всегда открыты, верно, Фрэнки? Иди-ка сюда.       Фрэнк сокрушённо вздыхает. Джерард смеётся и похлопывает его по плечу.       Как только они проходят через дверь, Дьюис мигом выбирается из-за своего стола и окидывает Джерарда пристальным взглядом.       — Так ты и есть тот учёный, по которому сох наш Фрэнки?       — Джеймс, — стонет Фрэнк, — не мог бы ты?..       — Сох? — с любопытством спрашивает Джерард, глядя на Фрэнка с лёгкой довольной улыбкой.       — Немного… — признает Фрэнк.       — Сох ещё как, — подтверждает Дьюис. Фрэнк тыкает его в бок, Дьюис посылает ему воздушный поцелуй, и Джерард хихикает, умилённый этой сценой.       — Вот твоя почтовая сумка, зараза. — Фрэнк сбрасывает её Дьюису под ноги. — Уже заплати мне, чтобы я мог убраться отсюда. У меня свидание с моим парнем, вообще-то…       — Ты уверен, что знаешь, что тебя ждёт? — серьёзно спрашивает Дьюис Джерарда. — Он такой всегда.       — Я с нетерпением жду этого, — уверенно отвечает Джерард, и от взгляда, которым он одарил Фрэнка, низ живота разгорается жаром.

***

      Из-за фестиваля в Сад выстраивается очередь, но Джерард упорно тянет Фрэнка к выходу и тихо переговаривается с женщиной у ворот, которая улыбается ему и без лишнего шума пропускает их.       — О мой герой, — довольно протягивает Фрэнк, и Джерард смущённо улыбается.       Шоу проходит в амфитеатре под открытым небом в центре запутанных дорожек Сада. Это экранизация одной из любимых страшилок Фрэнка, и, как и было обещано, она невероятно кровавая в самом лучшем смысле этого понятия. У Фрэнка все волосы в искусственной крови. Джерард галантно предлагает ему вытереться носовым платком, но оказывается, что у него его нет. Фрэнк только смеётся и целует его, в итоге оставляя Джерарда с пятном крови на щеке.       После этого Джерард ведет их к маленькому киоску, в котором продают варёные дамплинги*, и покупает им одну порцию на двоих. Они бродят по садовым дорожкам, едят дамплинги и держатся за руки, наблюдая, как волшебные огоньки на деревьях вспыхивают с заходом солнца. Это глупо и романтично, но Фрэнку нравится каждая грёбаная секунда этого вечера.       — Должен быть ещё фейерверк, — отмечает Джерард, встречая заинтересованный взгляд Фрэнка. — Это часть фестиваля. Надо найти место, где можно будет его посмотреть.       Фрэнк оглядывается и заговорщически улыбается:       — У меня есть идея.       Он ведёт Джерарда к приземистой маленькой беседке. Она расположена слишком низко к земле и окружена слишком большим количеством деревьев, чтобы иметь хороший вид на небо изнутри. Впрочем, ничего страшного. Фрэнк не собирается оставаться внутри неё.       — Какого хрена ты творишь? — встревоженно спрашивает Джерард, когда Фрэнк вдруг вскакивает на перила беседки и хватается за её крышу. Фрэнк карабкается вверх, пока не усаживается, свесив ноги с края крыши, и машет Джерарду.       — Я тебе помогу забраться! — уверяет Фрэнк, шевеля пальцами в призывном жесте. — Отсюда мы сможем увидеть всё небо. К тому же здесь уютно и уединённо. — На последней фразе он играет бровями.       Джерард крепко зажмуривается.       — Сломанные кости совершенно не сексуальны, Фрэнк.       — А я не дам тебе упасть.       Это требует некоторых усилий, но в конце концов Джерард оказывается на крыше рядом с Фрэнком. Она достаточно плоская, чтобы быть удобным местом для лежания, особенно когда они немного поднимаются вверх. Джерард все еще немного ворчит, но его пальцы крепко переплетены с пальцами Фрэнка, так что Фрэнк не обращает на его ворчание особого внимания. Его гораздо больше интересует, как большой палец Джерарда ритмично гладит его ладонь.       — Видишь? — говорит Фрэнк через некоторое время. — Одни. Так здорово…       — М-м-м, — довольно улыбаясь, мычит Джерард. Его большой палец продолжает чертить одну и ту же линию по ладони Фрэнка. — Тебе нравятся места, куда большинство людей не ходят, да?       Фрэнк пожимает плечами: — Обычно они гораздо интереснее.       Джерард хмыкает. Он изучает татуировки на запястье Фрэнка, почти неразличимые в свете волшебных огней и плавающих фонарей. Фрэнк едва слышно стонет.       — Я люблю всё интересное, — говорит Джерард через несколько минут. Кончики его пальцев выстукивают ритм на внутренней стороне запястья Фрэнка. Далеко наверху, на фоне звёзд, Фрэнк едва различает парящие фигуры двух Королевских Всадников, патрулирующих фестиваль. — Но я всё ещё не уверен, что мы не разобьёмся насмерть.        Когда Фрэнк оглядывается, Джерард наблюдает за ним сквозь завесу своих тёмных волос, и на его губах играет намёк на улыбку.       Фрэнк драматично вздыхает.       — Что ж, прекрасно. — Он поднимается и меняет своё положение в пространстве так, что сидит на бёдрах Джерарда с руками, расставленными по обе стороны от его груди. — Вот. Теперь-то ты никуда не денешься.       — Да? — спрашивает Джерард, улыбаясь в ответ так, как будто ему больше никогда и никуда не нужно идти.       — Да. К тому же я собираюсь поцеловать тебя, — торжественно объявляет Фрэнк, и Джерард хихикает под ним, как придурок, так что Фрэнк делает единственное, что он может сделать в данной ситуации, и затыкает ему рот своим языком.       В итоге фейерверк начинается, но вот кое-кому требуется время, чтобы это заметить.