Часть 8
9 апреля 2021 г., 10:16
За следующие полтора месяца Фрэнк делает много интересных открытий.
Он всегда носит визитку Моррисона в кармане и не забывает держать глаза открытыми. Он добавляет десятки переулков и маленьких улочек в свою ментальную карту города, — все они тщательно спрятаны от посторонних, находясь под надёжной защитой сигила Моррисона. Одни улицы оказываются полезными шорткатами — Фрэнк экономит драгоценные минуты на некоторых своих маршрутах. Иные улицы оказываются совершенно бесполезными, но он всё равно исследует их, доверясь своим чувствам и… Следуя за волшебными ароматами к ярко раскрашенным тележкам, продающим еду, которую он никогда раньше не пробовал.
Мир, по-видимому, теперь знает, что он в курсе существования его другой стороны, и компания Дьюиса начинает получать заказы от уже немного другой клиентуры. Фрэнк доставляет посылки ведьмам и старикам, называющим себя провидцами; он встречает всё больше ходячих деревьев на улицах, а иногда попадаются и живые камни, и однажды, что ему особенно запомнилось, даже фигуру, сделанную из корчащегося, извивающегося пламени. Он добавляет все эти диковинки в свою ментальную карту.
Всё это его поначалу настораживало, и он, по правде, до сих пор немного опасается всего иного. Но ему с каждым днём всё труднее сохранять изначальные подозрительность и гнев, потому что эта скрытая сторона города странно… Обыкновенная. Люди, которые всё ещё чтят традиции древней магии, в основном такие же, как и те, кто этого не делает. Даже ходячие деревья — лесные духи, как узнаёт Фрэнк, когда набирается смелости спросить об этом Рэя во время одного из их джем-сейшенов, — оказывается, наслаждаются ночью в пабе и утренней кружкой кофе не меньше, чем любой другой житель города. Фрэнк видит одно из них в закусочной Шантал, и они обмениваются затуманенными взглядами пред-кофеинового утреннего сочувствия, прежде чем вернуться к своим кружкам.
Когда он спрашивает её о том, не заметила ли она чего-нибудь необычного, Шантал пожимает плечами и, кажется, её совершенно не беспокоит (или она даже не осознаёт) тот факт, что только что она наливала кофе дереву. Но затем она говорит:
— Мне нравится этот парень. Он всегда оставляет жёлуди вместо чаевых.
И Фрэнк открывает рот, чтобы что-то сказать, поинтересоваться у Шантал, а что же она тогда видит, но… Затем он снова закрывает его. Наверное, это не так уж и важно.
Фрэнк иногда заезжает в магазин Джилл, когда бывает поблизости. Время от времени он задаёт ей вопросы о городе, но чаще всего они говорят о книгах. Однажды она отправляет его домой с коллекцией легенд одного из западных островов королевства и тоненьким томиком стихов из страны, что лежит за горами. Её кошка к нему не очень-то хорошо относится, но он к этому привык. Кошки никогда его особенно не любили.
Он больше не встречается с Моррисоном, хотя ему кажется, что он видел его мельком раз или два.
***
Фрэнк узнаёт кое-что и о Джерарде. Его наблюдения помогают ему понять, что Джерард пьёт больше кофе, чем, по мнению Фрэнка, человек в принципе может употребить в день. Завтрак — его любимый приём пищи, и на самом деле он умеет готовить только одно блюдо — блины, которые он испёк на завтрак в их первое утро. Его кухонные шкафы забиты хлопьями и упаковками лапши быстрого приготовления. Джерард часто отвлекается, когда работает, а Фрэнк постепенно учится определять, чем занимался Джерард в тот или иной день, по типу пятен на его лице и одежде. Чернильные пятна на висках означают, что он занимался исследованиями, делал заметки, пачкал пальцы чернилами и забывался, когда проводил руками по волосам. Разноцветные брызги на руках и шее означают, что он рисовал. Фрэнк всегда исследует кожу Джерарда губами, выискивая свежие следы чернил и краски. — Мы подходим друг другу, — счастливо заявляет Джерард, поднимая свою руку на один уровень с рукой Фрэнка, покрытой красочными брызгами татуировок. Фрэнк хмыкает, потому что ему действительно нравится, как смотрятся их руки вместе. Интересно, будет ли Джерард когда-нибудь использовать его вместо холста для своих творений?.. Джерарду нравится прикасаться к нему. А особенно с определённым пошлым подтекстом. Но и лёгкие прикосновения он также любит. Всякий раз, когда у него появляется возможность, Джерард переплетает их пальцы вместе или кладёт руку на поясницу Фрэнка. Когда Фрэнк остаётся у него на ночь, он всегда просыпается с Джерардом, крепко обнимающим его, независимо от того, как они заснули прошлой ночью. И когда Фрэнк прикасается к нему в ответ, Джерард дарит ему свою великолепную маленькую улыбку, которая и подчиняет волю Фрэнка себе, заставляя хотеть тактильного взаимодействия с Джерардом постоянно. И не то чтобы это теперь вызывало какие-то трудности или что-то в этом роде… То, что они делают друг с другом, необычно, и Джерард признает после первых двух недель их отношений, что он никогда не был хорош в чём-то обычном. А Фрэнк всё ещё боится, что произойдет что-то, что заставит всё это исчезнуть, рассыпаться карточным домиком в его руках. Но он не может заставить себя притормозить, замедлить развитие их истории. Он слишком счастлив. Ему слишком хорошо.***
При этом они не проводят всё своё время вместе — они оба слишком заняты для этого, хотя иногда единственное, чего Фрэнку хочется, так это схватить Джерарда, затащить его в постель и не выпускать оттуда целыми днями. Но у них обоих есть работа, и, вдобавок ко всему, Джерард в ближайшие дни собирается выставить свою инсталляцию в городском музее. Поэтому они время от времени просто ходят на свидания. Фрэнк обычно показывает Джерарду свои любимые места в городе. Однажды они идут в игорный зал, спрятанный двумя этажами ниже в одном из старейших отелей города, и слушают, как женщина с насквозь прокуренным голосом поёт старый-добрый блюз. Фрэнк приводит Джерарда на задний двор заброшенного театра в восточной части города, который превратили в сад скульптур; они едят вафли, которые покупают в окошке, вырезанном в стене обычного офисного здания из красного кирпича, и Джерард задыхается от восхищения, когда, разламывая свою вафлю пополам, он находит внутри настоящее гастрономическое сокровище. — Встречаться с тобой просто замечательно, — радостно говорит Джерард, откусывая ещё один огромный кусок от своей вафли, теперь уже без начинки-сюрприза. — Ты знаешь, где продаётся самая вкусная еда. Фрэнк поднимает бровь: — И это единственная причина? Джерард краснеет, заикается и размахивает руками, пытаясь оправдаться, а Фрэнк улыбается и позволяет Джерарду поддаться самокопанию, пока Джерард не ловит его за руку, фыркая и притворно обижаясь. Нервировать Джерарда — одно из новых любимых увлечений Фрэнка, потому что он знает, что сегодня вечером, когда они вместе лягут в постель, Джерард отплатит ему тем же, и они оба будут по-настоящему наслаждаться этим. Когда наступает очередь Джерарда развлекать Фрэнка, он рассказывает ему об истории города. Фрэнк знает его улицы как свои пять пальцев, но Джерард знает, как и почему они так хорошо уживаются в этом клубке противоположностей, именуемом Джерси. Он рассказывает Фрэнку о том, как стены Старого города образуют форму, которая на древнем языке символов означает «мир». Он знает тайну каждого из городских мостов, и то, как он говорит о них, почти как о живых, восхищает Фрэнка. Однажды, когда Фрэнк пересекает Терновый мост, он специально останавливается и проводит рукой по его ржавому металлу, который множеством голосов прошлого теперь гудит для него под кончиками пальцев. Однажды Джерард использует свои академические полномочия, чтобы провести их в Колокольню — единственное место, где Фрэнк никогда не был за всё время своего пребывания здесь. Джерард много жестикулирует и возбуждённо рассказывает о том, как колокола были выкованы («В огне драконов, Фрэнк!») примерно в то время, когда был основан город, сотни лет назад, и они до сих пор звучат точно так же, как и тогда. Фрэнк просто стоит перед Вечерним колоколом, который в три раза выше его, смотрит на город и чувствует себя очень, очень маленьким.***
Дьюис напоминает Фрэнку о том, какой же у его босса скверный характер, когда он появляется в офисе во вчерашней одежде в третий раз за неделю. Джеймс выразительно поднимает бровь, когда Фрэнк входит в помещение: — Прекрасная была ночь, да, Фрэнки? — Пошёл ты, — огрызается Фрэнк по привычке. Дьюис смеётся над ним. — Это было почти мило, — заявляет он, ухмыляясь. — Твой учёный, должно быть, оказывает на тебя хорошее влияние. Он может остаться. — Завидуй молча, — говорит ему Фрэнк, но это для вида. На самом деле, он устал, и у него всё болит, и чуть ниже воротника его рубашки расцвёл кровоподтёком засос. Почтовая сумка задевает его, и он слегка шипит, но воспоминание о том, при каких обстоятельствах он был получен, теплом разливается в его груди. На самом деле это была действительно прекрасная ночь. Дьюис щёлкает пальцами перед лицом Фрэнка и протягивает ему маленький пакетик с сушёными ягодами: — Важно поддерживать тебя в тонусе, — серьёзно отмечает он. — Не могу допустить, чтобы один из моих курьеров заснул во время работы, потому что он слишком ненасытный в постели. Фрэнк бьёт его по руке, Дьюис смеётся своим дурацким птичьим смехом и уходит.***
Одним утром, когда они готовили завтрак — не блинчики, что означало, что на кухне колдовал Фрэнк, — он заметил, что Джерард получил что-то по почте накануне вечером. — Джи, — говорит он, указывая на почтовый ящичек, прикреплённый к окну на кухне. Джерард пьёт только вторую чашку кофе, так что он ещё не проснулся окончательно. Он плетётся к ящику, нащупывает защёлку, вытаскивает письмо и задумчиво смотрит на него. Фрэнк лишь хихикает от умиления видом сонного Джерарда-совы, а потом переключает своё внимание на овощи на сковороде, которые он старательно переворачивает лопаточкой. Поэтому он даже вздрагивает, когда Джерард вдруг вскрикивает: — Вот ублюдок! — Что? — переспрашивает Фрэнк, развернувшись к Джерарду с лопаточкой в руке, пока Джерард продолжает перечитывать письмо с мрачным выражением лица. — Ты помнишь того торговца антиквариатом, с которым я недавно встречался по поводу городских планов второй редакции? — спрашивает Джерард. Фрэнк кивает, хотя он, на самом деле, смутно помнит, говорил ли Джерард что-то об этом вообще. Он в последнее время носился по всему городу и разговаривал с множеством разных людей, готовясь к выставке в музее. — Он пишет, что планы у него есть, но также и предупреждает, что другой заинтересованный покупатель собирается их приобрести сегодня после Полуденных колоколов. Чёрт, я слышал, что этот парень редкостный засранец, я должен был предусмотреть, что он задумает провернуть нечто подобное. Фрэнк выглядывает в окно, за которым утреннее солнце уже почти достигло зенита, упрямо направляясь к центру неба. — Дерьмово. — Определённо, — угрюмо подтверждает Джерард. — Его лавочка находится на юго-востоке, а значит, у меня абсолютно нет шансов оказаться в ней раньше того второго покупателя. Фрэнк выключает огонь на плите и откладывает лопаточку. — И почему ты до сих пор стоишь здесь? Бегом одевайся! Мы должны утереть нос этому заносчивому антиквару и показать, что с нами такие фокусы не пройдут.***
Менее чем через пять минут они выходят на улицу, на которой находится квартира Джерарда, и Фрэнк тут же разворачивает их на восток. — Мы можем срезать через ярмарку и выйти на набережной, — объясняет он. Джерард явно сомневается, что идея удачная, глядя в небо на неумолимо движущееся солнце, но Фрэнк без лишних слов хватает его за руку и просто тянет за собой. Это то, что он умеет делать. Это то, в чём он действительно мастер: в перемещениях по городу, в уговорах души Джерси показать ему самый короткий и быстрый маршрут от пункта А до пункта Б. Он нутром чувствует, что им по силам оказаться в нужном месте вовремя. Только если Джерард просто будет держать его за руку и следовать за ним. Он и близко не подходит к главным улицам. Вместо этого он ведёт Джерарда по переулкам и дворам, и даже по крыше сапожной лавки. Они пересекли ярмарку, ныряя и петляя между прилавками, и вышли на набережную как раз в тот момент, когда колокол пробил полдень. — Уйма времени, — уверенно говорит Фрэнк. Джерард смотрит на него немного шире обычного раскрытыми глазами — Фрэнк почти потерял его пару раз в хаосе ярмарки — но игра, чёрт возьми, явно стоит свеч, ведь Фрэнк действительно очень любит его улыбку. В конце концов они добираются до антикварного магазина за десять минут до Полуденного колокола, немного запыхавшись, но не опоздав, что важнее. Хозяин радушно приветствует Джерарда (хотя и выглядит несколько удивлённым) и предлагает ему воспользоваться столиком в задней части зала, чтобы самому изучить свиток. Джерард уходит, а Фрэнк развлекается тем, что бродит по магазину. На одной из полок стоит маленький керамический дракон, и Фрэнк в конце концов останавливается перед ним и просто смотрит, немного теряясь в своих мыслях. Нежное прикосновение к руке возвращает его обратно. — Мы успели? — спрашивает он, глядя на тубус на ремешке, который Джерард перекидывает через плечо. — Да, — отвечает Джерард, улыбаясь ему. Они вместе выходят из магазина. — Мой герой, — гордо заявляет Джерард, когда они снова выходят на улицу. — Ты мне невероятно помог. Он наклоняется, чтобы поцеловать Фрэнка в щёку, но Фрэнк в последний момент поворачивает голову, и их губы сталкиваются в полноценном поцелуе. Это быстрый поцелуй благодарности, не более, но дыхание Фрэнка всё равно немного сбивается, когда они отрываются друг от друга.***
Позже, сидя на скамейке в парке и поедая пряные овощные шашлычки, Джерард говорит: — Ты самое настоящее чудо, ты знаешь об этом? Фрэнк пожимает плечами и кладёт в рот кусочек печёной морковки, а Джерард продолжает: — Я никогда не встречал кого-то, кто знал бы город так, как ты, и ты даже не отсюда! Чтобы добраться от моего дома до магазина, нам потребовалось бы два часа. Просто невероятно, что ты можешь просто проложить себе самый короткий и быстрый путь куда угодно! Фрэнк снова пожимает плечами, глядя на парк. — Это как раз то, что у меня хорошо получается. Я имею в виду, я не умею рисовать, но… — Держу пари, у тебя в голове есть карта, которая лучше всего, что когда-либо выпускали королевские картографы, — серьёзно говорит ему Джерард. — Во всяком случае, я видел эти карты, они все устарели. И я, чёрт возьми, изучающий, ранее устройство города, всё равно путаюсь в этих чёртовых улицах, когда пытаюсь попасть в новую кофейню. Ты настоящий маг. — Так вот почему ты всегда ходишь за кофе в одно и то же место? — поддразнивает Фрэнк, лишь бы не думать о спазме, снова скручивающем его внутренности. Это отвлекает Джерарда — он может говорить о кофе и своих любимых кофейнях целую вечность. Фрэнк не может не чувствовать некоторого облегчения, когда они больше не обсуждают его связь с магией.
