Немного об эмоциях

       Может, если бы всё вокруг складывалось по-другому, Муза бы и дальше продолжала жалеть себя: не бередила раны, искала покоя. Но общая атмосфера напряжения, неопределенности и тревоги с одной стороны сводила с ума, с другой требовала решительных действий. План родился на удивление быстро. Исполнителя отыскать не составляло никакого труда. Он словно маяк, помогал найти к себе путь. Только не светом, а тьмой.        — Эй, Ривен! — позвала девушка.        — Я вроде сказал, держаться от меня подальше.        В любой другой ситуации, она поступила именно так, но не сейчас.        — У меня есть предложение. Взаимовыгодное.        Он даже не взглянул на неё.        — Мне нужно, что бы кто-то тренировал меня, взамен я помогу тебе разобраться с эмоциями.        — Не интересно.        — Ты так боишься меня?        Парень резко подошел к ней и зашипел:        — Я тебя не боюсь.        — Так докажи, — девушке стоило многих усилий, чтобы не сделать пару шагов назад и вообще сохранить хладнокровие.        — С чего ты решила, что у меня проблемы с эмоциями? Опять рылась в моей голове?        — Не нужно быть эмпатом, чтобы понять: после того как Беатрикс заточили, ты проваливаешь все тренировки.        Парень поджал губы.        — Подумай, — девушка развернулась и зашагала прочь.        Она бы могла ещё говорить много, но знала простую вещь. Такие как Ривен не любят, когда девчонки много болтают. С такими как Ривен, нужно подбирать простые и точные фразы, попадать в цель с первой попытки, потому что больше шанса не будет. С такими как Ривен нужно вести себя как Беатрикс. План удался. Буквально на следующее утро он, как Муза могла догадаться, поджидал её в обеденном зале:        — Хорошо, я согласен. Где и во сколько?        Уголки губ девушки чуть дрогнули:        — Или рано утром, или поздно вечером, где-нибудь, где нас не увидят. Думаю, ты знаешь кучу таких мест.        — Ну, с чего ты хочешь начать?        Музе не нужно было применить силу, чтобы понять насколько парень нервничает.        — Начнем с того, что ты успокоишься и перестанешь быть таким дерганым, — спокойно сказала она.        — Может, ещё помедитировать предложишь?        Муза вздохнула:        — Чем сильнее ты пытаешься сдерживать эмоции, тем больше тратишь на это силы.        — Это типа совет?        — Дай мне палку.        Ривен кинул короткую тренировочную палку, Муза легко поймала, и в следующую секунду пошла в наступление.        — В тебе много ненависти.        Ривен отбил удар так, что Муза ели удержала собственную палку.        — Зависти.        Девушка вкладывала в удары всю силу, но для парня это казалось, как отмахиваться от травинки.        — Много обиды.        Удар.        — Много страха.        Она почувствовала, как отдача слабеет.        — Много боли.        Ривен вдруг споткнулся, и упал на спину. Грязно выругался, тут же вскочил, но всё-таки пропустил удар. Точнее прикосновение, Муза больше не вкладывала силу.        — Ты боишься эмоций, которые испытываешь, но еще больше боишься, что кто-нибудь узнает о них, — девушка остановилась, — и мне даже не нужно применять способности, чтобы понять это.        Они стояли, тяжело дыша.        — И что с этим делать? — наконец спросил он.        — Как только ты принимаешь эти эмоции, разрешаешь себе их проявлять, они уходят. Чувства появляются с благими намерениями даже самые уродливые. Чтобы защитить нас. Они всего лишь посланники, как только они доставят сообщение, они заткнуться. А если будешь говорить телу… мозгу, не чувствуй, система подчинится, но и пропадет жажда жизни, запустится механизм самоуничтожения.        Муза осеклась, ведь она не хотела много болтать. Девушка быстро глянула на парня, тот определенно переваривал информацию.        — Чем больше мы хотим быть неуязвимыми, тем уязвимей становимся, — уже мягче и тише сказала она, и в ту же секунду почувствовала, как он скрутил её руки, повалил и буквально припечатал лицом к земле. Хорошо, что дождя не было уже несколько дней.        — А теперь совет от меня, — процедил парень, — раз уж ты так хорошо чувствуешь эмоции, на поле битвы, всегда помни о враге.        Остаток тренировки они больше отрабатывали удары. Муза догадывалась, что Ривен бил в четверть силы, но и такие удары получать было больно. А ещё она буквально выдохлась, и безумно хотела пить. Но показывать слабость Ривену было еще хуже. В конце они разошлись в разные стороны не прощаясь, но потом девушка услышала:        — Эй, а почему я?        — Ты сосредоточение всех эмоций, с которыми я не хочу иметь дело, — а про себя девушка добавила: «Круче только Беатрикс».        Засыпая той ночью, она и правда подумала об электричестве. Ривен, как оголённый провод и только Беатрикс могла прикоснуться к нему голыми руками… безболезненно.        На следующий вечер Ривен показал пару приемов и заставил полчаса их оттачивать на притащенном манекене. Муза мысленно выла и ругалась, но виду старалась не подавать.        — А я тут подумал, ведь ты можешь наслать на противника чувство страха, или заставить его сходить с ума, — парень пожал плечами.        — Или заставить делать, что я хочу… только на сожжённых это вряд ли подействует. Они, знаешь ли, не испытывают эмоций. Они не живые.        — Но ведь в мире есть не только сожжённые.        Муза вздохнула и подумала о том, что Аиша рассказала о том, как Беатрикс создала такую ментальную защиту, через которую не смогла пробиться директриса. Сможет ли сама Муза когда-нибудь… создать… пробиться?        — А ещё в теории я могу… должна вселять уверенность в людей, забирать их негативные эмоции…        — В теории? — спросил Ривен.        — Да, — вздохнула девушка, — я ни разу не пробовала.        — Так давай, — он протянул ей руку, — попробуй.        Муза уставилась на него. Испуганно. И, будто прочитав её мысли, Ривен хищно улыбнулся, передразнивая:        — Или ты боишься меня?        Девушка стиснула зубы, взял его за руку и… словно нырнула в черный бушующий ледяной океан. Повсюду плавали острые льдины, а её стремительно несло к огромному айсбергу… Она вырвала руку и отступила на пару шагов назад, ловя ртом воздух.        — Что, так страшно? — поднял брови Ривен, но он, казалось, как-то посветлел.        В третий раз Ривен учил некоторым приёмам ближнего боя. Как использовать локти и колени, как выбираться из захвата. В очередной раз, скрутив ей руки сзади, он вдруг прошептал ей на ухо:        — А что я сейчас чувствую?        Муза почувствовала, раньше, чем успела подумать и задохнулась. Одно дело весь спектр чужих негативных эмоций, другое — чужое возбуждение. Натыкаться на это в других было особенно неприятно. Сразу появлялось вяжущее, склизкое чувство. Хотелось бежать в душ и не вылезать минимум полчаса. Хотелось… стоп. Муза моргнула. Это была наживка, и она, как последняя дура, её проглотила. Девушка резко вырвала локоть, ударила точно в солнечное сплетение Ривена. Парень согнулся, Муза отпрыгнула и тоже согнулась, тяжело дыша, борясь с тошнотой.        — Понравилось? — выпрямившись, подмигнул Ривен.        — Хитро, — наконец сказала она, — и умно.        — Ещё бы, если имеешь дело с фей разума, приходится включать голову.        Музе хотелось сказать, что это лучше, чем очередной раз выкуривать косяк или напиваться, но не решилась. Их взаимоотношения строились на таком хрупком фундаменте, что любое неправильное слово могло всё разрушить.        Четвёртый раз не случился, потому что угроза нависшая над школой наконец-то обрушилась со всей своей силой.