Несколько слов на прощание

      Георг не поскупился и за пару месяцев, проведённых в системе Мордвига, выплатил наёмникам чуть ли не годовое жалование. Капитан расстался с последними представителями Инквизиции, добрался до Стирии, отправил "Амбицию" на ремонт в доки Дитрита и объявил о перерыве, который мог затянуться на неопределённый срок, пока он искал новую работу.       Сначала Вилхелм радовался тому, что появилось столько свободного времени. Он физически чувствовал потребность в спокойных днях, когда вокруг не гремят пушки и не шипят чудовища.       Вилхелм отправился в родной Эйдхевэн, который оставил почти тридцать лет тому назад. То есть это для Вилхелма прошло почти тридцать лет, а на Стирии минуло гораздо больше времени – скутумская буря украла у экипажа "Амбиции" полвека.       В невинных и чистых детских воспоминаниях ещё до опустошительной бомбардировки и ожесточённых уличных сражений, Эйдхевэн предстал перед Вилхелмом городом каналов и плавучих домов. Со временем деревянные сваи гнили, и здания начинали танцевать. Так произошло и с домом родителей, который пришлось укреплять поперечными балками. Вилхелм вспомнил, что мать сильно переживала из-за уродливых бревён, поэтому отец поплевал на руки, взял стамеску, рубанок и придал им более-менее приемлемый вид. Он даже выстрогал кое-где молитвы, покрыл дерево лаком, и не было в округе другого такого же богоугодного места.       Очень жаль, но Император не оценил стараний, и через пару лет дом разобрали по брёвнышку, а родителей убили.       Теперь Эйдхевэн и близко не напоминал себя в прошлом.       Уже на подъезде Вилхелм обратил внимание на то, что воздух над городом дрожит. Если раньше это место было тихой гаванью, то теперь оно стало шумной промышленной меккой. Вилхелм увидел высокую дамбу с гидроэлектростанцией, чуть погодя, когда он пересёк черту города, отмеченную красными буйками, он понял, что здесь не осталось ни привычных церквей, ни статуй, ни памятников, ни ресторанов и иных увеселительных заведений. Эйдхевэн целиком и полностью олицетворял могущество Адептус Механикус. Без прометия, газа и нефти, после кровопролитной войны, затянувшейся на десятилетия, техножрецы построили промышленный мир на выжженной земле.       Вот он – итог правления губернатора Фердинанда Газбурга.       Ни следа какой-либо культуры – только серые коробки с трубами на крыше и водяными мельницами в качестве источника резервного питания. Немногочисленные горожане ютились на окраинах в навсегда застывших на одном месте танкерах, а на улицах чаще всего попадались уродливые технорабы, изменённые так, чтобы лучше выполнять возложенную на них функцию.       Вилхелм хотел даже перебраться в соседний Урд-Рех, но в отеле сказали, что подобная картина сейчас везде. Никто даже не помнил другой жизни, а старики лишь повторяли раз за разом, что – внезапно – раньше было хуже.       Каждый день Вилхелм проводил приблизительно по одной и той же схеме: пробуждение в восемь утра, когда уже все постояльцы отеля разошлись по работам, утренняя зарядка, прогулка до обеда по верхней палубе танкера в попытке разглядеть хоть что-нибудь в клубах тумана и пара с производств, осмотр и уход за аугметическими протезами, чтение и попытка поболтать хоть с каким-нибудь измотанным работягой, командированным в Эйдхевэн.       Неполный список, но уже через пару недель Вилхелм был готов лезть на стенку.       Не только из-за скуки.       Провести через таможню наркотики не удалось. Даже рецепт лично от доктора Игельхунда никак не поколебал доблестных защитников Стирии.       Вилхелм сидел в полной темноте, глушил самогон, который гнали в трюме, и пытался сосредоточиться на чём-то хорошем, но ничего хорошего из этого не выходило.       Вилхелм словно прищемил кончики пальцев. Казалось бы, ничего страшного – сходи к врачу, да проколи гематомы, но дело в том, что любая игла или скальпель затупятся при попытке прорезать аугметический протез, и в лучшем случае они оставят всего лишь царапины на металле.       С ногой дела обстояли немного лучше, но только из-за того, насколько сильно болела рука. Вилхелм забыл о чём-то кроме. Он хотел оторвать руку, выкинуть, может быть, даже зарыть в землю и навсегда забыть, но знал, что это не поможет. Он уже сорвался так однажды, но никакого облегчения не испытал. Проклятые орки сделали так, что боль стала постоянной спутницей Вилхелма.       Он сделал ещё один судорожный глоток – горло обожгло, желудок скрутило, Вилхелм почувствовал тошноту, но сжал подлокотники кресла и боролся с приступом не на жизнь, а на смерть.       Раздался скрип – настолько судорожно стиснуты зубы. Вилхелм не справился с напряжением и тихо простонал – так воет зверь, угодивший в капкан.       Наконец злодей, угнездившийся где-то под черепной коробкой, отступил. Вилхелм смахнул слёзы и втягивал воздух полной грудью.       В дверь постучали.       – Вилхелм. Вилхелм! Это я, Даниэль.       Вилхелм на днях познакомился с одним постояльцем – специалистом по наладке гидроагрегатов, которого послали в Эйдхевэн на повышение квалификации в храме Омниссии. Даниэль – приятный собеседник и довольно неплохой игрок в регицид. В любое другое время Вилхелм был бы рад общению, но не хотел, чтобы его кто-то видел в таком состоянии.       Он застыл без движения и даже не дышал.       – Вилхелм! С тобой всё в порядке? Я знаю, ты здесь. Я слышал.       "Проклятье!"       Вилхелм поднялся с кресла и нащупал переключатель на стене. Тусклые потолочные лампы осветили скромную комнату, почти монашескую келью: крохотную кухню, шкаф, односпальную кровать, стол со встроенной лампой, кресло и тумбу. На стене висел образ Бога-Императора, но его нисколько не трогали страдания Вилхелма. Император оставался строг и неумолим.       Вилхелм убрал в сторону бутылку с самогоном и крикнул:       – Минуточку! Даниэль, я сейчас.       То есть, он хотел крикнуть, но получилось совсем неубедительно и даже сдавлено, словно Вилхелма только-только пытались задушить.       Вилхелм прошёл в ванную комнату – единственное отличие номера "Люкс" от обычного – и вымыл лицо холодной водой. Хотя бы чего-то в этом месте было в достатке.       Он посмотрел на себя в зеркало – оттуда глядел седовласый старик. Вилхелм давно не стригся, а поэтому причёска напоминала растрёпанное каре. Правый глаз покраснел из-за перенапряжения, левый всегда был красным – оптический имплантат. Под аккуратным аугметическим моноклем начиналась по клочкам собранная плоть, напоминающая землю, которую обработали плугом. Вилхелм собирался ухаживать за бородой и усами, но эспаньолка за несколько дней превратилась чёрт знает во что. Губы слева загибались вниз, и поэтому могло показаться, что Вилхелм всегда расстроен.       Недалеко от истины.       – Вилхелм!       – Иду!       Вилхелм открыл дверь и увидел перед собой крохотного и тщедушного мужчину на голову ниже и примерно столько же уже в плечах. Однако он улыбался, а Вилхелм мог только мечтать о приподнятом настроении.       – Выглядишь как дерьмо, – Даниэль усмехнулся и похлопал Вилхелма по плечу. – Тебе нужно повторно пройти ампутацию, приятель. Поверь, я знаю, о чём говорю.       У Даниэля была искусственная правая кисть после травмы на производстве. Именно из-за аугметики они и познакомились – Даниэль обратил внимание, что у Вилхелма довольно приличная техника.       – Я справлюсь.       – Не упрямься, – махнул рукой Даниэль. – Ну потеряешь ещё пару килограммов мяса и костей, но вот увидишь, правильно проведённая ампутация смягчит фантомные боли.       – В компании хорошие медики…       – Да куда ж там! – перебил Даниэль. – Наверняка, подлатают по-быстрому и снова в бой.       – Я тебе просто не всё рассказал, – отозвался Вилхелм. – Да и вряд ли можно уместить жизнь в пару-тройку вечеров.       – Вот, кстати, по этому поводу я и пришёл.       Даниэль вытащил из наплечной сумки бутылку амасека пятилетней выдержки. Вилхелм понятия не имел, где он мог её купить – техножрецы не одобряли ни алкоголь, ни тем более его распространение.       – У меня завтра последний день, – произнёс Даниэль. – Потом возвращаюсь. Надо отметить такое событие!       – Давай.       Они прошли по узкому коридору и добрались до зала, где находилась стойка администратора. Рядом гостей дожидалась пара диванов, несколько кресел и низкие журнальные столики. На одном из них со вчерашнего дня стояла доска для регицида. Доиграть товарищи не успели – Даниэль сослался на поздний час.       – Давай выпьем за то, чтобы тебе во всём везло, – Даниэль поднял рюмку. – Ты вроде мужик хороший, так что выкарабкивайся!       – Спасибо.       Этот напиток показался Вилхелму нектаром после "обезболивающего", которым он травился в номере.       – Разузнал я всё, как ты и просил, – сказал Даниэль.       Вилхелм вскинул руки, как бы говоря: "Ну, не томи".       – В клерки тебе лучше не идти. Сейчас там вовсю вводят автоматизацию документооборота. Сотрудников сокращают, а те, кто остаётся, вынуждены идти на мозговые и невральные приращения. И… не советую. Это уже очень-очень близко к рабству.       Вилхелм покачал головой и спросил:       – И что предлагаешь?       – Нужно получить здешнее образование. Выучиться на техника или логиста, например. Сразу попадёшь на прицел магосов, они и предложат работу. Или же…       – Ты знаешь, что я думаю о "или же".       – Да нет, ты только послушай! – всплеснул руками Даниэль. – Людей с такими навыками не только в армии ждут. Пойдёшь в силовики или к жрецам – эти постоянно нуждаются в инструкторах. С руками оторвут, прости за каламбур. Будешь готовить скитариев. Книжки книжками, а настоящий опыт – это совсем другое дело!       Вилхелм уткнулся лицом в ладони, а потом сказал:       – Одному знакомому инструктору руку погрызли так, что пришлось отнять. Всё, что связано с войной – гнилая тема.       – Везде хорошо, где нас нет, – Даниэль показал протез кисти.       Вилхелм промолчал, а собеседник наполнил пустые рюмки.       – Слушай, надо заниматься тем, что получается лучше всего. Ты – хороший солдат, офицер…       – По рассказам, – поморщился Вилхелм.       – А я верю! – воскликнул Даниэль. – Я верю, что ты хороший солдат и офицер. Не раскисай!       – Я и не раскисаю.       "Раскисаю", – подумал Вилхелм.       – Просто… – начал он, – замкнутый круг какой-то выходит.       – Тебе надо научиться ценить маленькие радости жизни, – подмигнул Даниэль, – вот, например, амасек. Замечательный же?       – Да.       – Значит, день прошёл не зря.       Вилхелм помолчал немного, а потом сказал:       – Завидую тебе, Даниэль.       Собеседник рассмеялся, а потом до ночи подбадривал Вилхелма и даже позволил победить в регицид.       Вот только Вилхелм не чувствовал себя победителем.