Двадцать правил счастливой жизни

      Чжиын казалось, что все вокруг пялились. Ну ещё бы — директор Чон даже в помятой рубашке и в таком же помятом пиджаке, накинутом на сгиб запястья только с целью прикрыть наручники, после душа выглядел таким чистым и свежим, будто вовсе не он ещё полчаса назад в абсолютно непотребном виде кривился и усмехался, лёжа на кровати в номере на предпоследнем этаже. А рядом с ним была она — с растрёпанными волосами, которые досыхали под лучами солнца, в потерявшей актуальность ещё год назад полосатой рубашке, и с наверняка опухшим лицом. Из них двоих именно Чжиын выглядела человеком, очнувшимся после бурной пьянки в незнакомом месте и не помнящим, что же происходило последнюю половину суток. А ещё они наверняка необычайно глупо смотрелись рядом — оттого окружающие и косились, оборачиваясь даже в лифте, не скрывая улыбок.       — Вызови такси, — произнёс директор Чон, едва они вышли в фойе отеля. — Нам нужно попасть в Полицейское Управление в Содэмунгу.       — В такси не принимают кредитки, — напомнила ему девушка, а Хосок остановился так резко, что она едва не врезалась в чужую спину.       Мужчина затем обернулся с привычным уже насмешливым выражением лица и хмыкнул.       — Неужели у тебя не найдётся лишней наличности в помощь любимому директору?       — Любимому — найдётся, — прищурилась Чжиын, а затем притворно и наигранно оглянулась по сторонам. — Но что-то я не вижу ни одного любимого директора поблизости.       — Ты сегодня необычайно много дерзишь, — хмыкнул мужчина, поймав за подбородок и заставив посмотреть на себя. — Что на тебя нашло?       — Дайте-ка подумать, — протянула девушка, будучи на самом деле готова к такому вопросу, мягко оттолкнула чужую руку и отодвинулась на шаг. — Сегодня суббота, а мы не на работе. Так с чего бы мне вести себя доброжелательно в нерабочее время?       Чжиын правда думала над этим вопросом всё то время, что директор Чон был в душе. На самом деле, раздражала саму себя, вообще решив приехать в отель по его просьбе. А ещё злилась — потому что послушно дожидалась его в номере, убирая самый страшный беспорядок, вместо того, чтобы, воспользовавшись ситуацией, вернуться домой и доспать положенные часы.       Потому по итогу и решила вести себя максимально невыносимо, думая, что имела на это полное право. И хотя признаваться в этом себе было неловко, месть эта была не столько за тот злосчастный поцелуй перед домом Хери, сколько за то, что сам Хосок веселился после этого, а вот она, явно следуя его завету, и правда весь вечер и ночь думала только о произошедшем.       — Заметь, — весело пожал мужчина плечами, шагнув и снова сократив расстояние между ними, — никто тебя за язык не тянул, — а затем вдруг схватил за ладонь — даже не за запястье — и потянул за собой.       Чжиын послушно следовала за ним буквально пять метров, будучи слишком обескураженной произошедшим, а потом попыталась вырвать руку, затормозив пятками о пол. Но Хосок даже не обратил на это внимание — лишь сильнее стиснул ладонь, а потом и вовсе переплёл пальцы.       — Директор Чон! — нахмурилась она, возмущаясь — смущаясь — всё больше.       — Так всё-таки директор? — усмехнулся он, остановившись и повернувшись лицом. — Ну что ты, Чжиын-а, мы ведь не на работе, для тебя я просто...       — Господин Чон!       Чжиын вздрогнула и обернулась, и Хосок сделал это вслед за ней. Девушка в форме обслуживающего персонала неслась в их сторону на таких парах, что Чжиын как-то невольно и очень искренне начала переживать за её ноги и каблуки, не зная даже, за что больше.       — Господин Чон! — снова повторила она, остановившись прямо напротив, и поклонилась, сложив перед собой руки. — Уже уходите?       Чжиын в это время, воспользовавшись ситуацией и отвлечённым вниманием, вновь попыталась вырвать свою ладонь из цепких пальцев — для собственного же спокойствия.       — Будешь выделываться — надену на тебя наручники, — припечатал он в ответ, и девушка из персонала отеля посмотрела на Хосока почти с той же ошарашенностью, с какой это сделала Чжиын, послушно, правда, замерев, едва только смысл сказанной угрозы дошёл до сознания. — Да, — добродушно улыбнулся он, снова превращаясь в жуткого кукольного джентльмена, — уже ухожу. Я последний?       Чжиын в очередной раз показалось, что напротив был совершенно незнакомый человек. Но от такого Хосока не хотелось прятаться, из-за него не хотелось раздражаться. И убегать в страшном смущении — тоже.       От него вообще не хотелось ничего — разве что блевать от вида одной только излишне сахарной улыбки.       Девушка какое-то время ещё шокировано глядела на него, находясь под впечатлением сказанных ранее слов, и только потом заметила её, стоящую рядом. И удивилась ещё сильнее, увидев переплетённые пальцы. У неё на щеках вмиг загорелся такой румянец, что Чжиын стало не по себе от того, что она могла себе напридумывать. Хотя и интересно тоже — совсем немного.       — Да, господин Чон, — протянула она и захлопала ресницами, явно пытаясь настроиться на рабочий лад. — Вы ещё вернётесь?       — Нет, — ответил он, и Чжиын показалось, что его даже передёрнуло, — я освободил номер. Благодарю, — и уже развернулся, собираясь продолжить свой путь, как вспомнил: — Точно. Что касается возмещения ущерба... Запишите на счёт председателя Им.       — Да, господин Чон, — снова поклонилась девушка.       Чжиын было искренне её жаль, потому что в круглых тёмных глазах жило почти то же непонимание, что сквозило в её собственных мыслях и душе.       — Не знала, что вы знакомы с председателем Им Джебомом, — заметила она, идя за мужчиной след в след, не сомневаясь почему-то, что тот вполне мог привести свою угрозу в исполнение.       — Ты ещё многого обо мне не знаешь, — усмехнулся он, а Чжиын не разобрала, радовало или пугало это его «ещё». — Но звучит так, будто ты с ним хорошо знакома.       — Просто видела несколько раз и знаю, что этот отель принадлежит его семье, — «А ещё отец всерьёз рассматривал возможность нашего брака десять лет назад». — Выглядит председатель Им внушительно.       — Но не так внушительно, как я, верно? — хмыкнул директор Чон, едва они вышли на улицу, а Чжиын многозначительно фыркнула, окинув его притворно-скептичным взглядом с ног до головы и, скривившись, почти с искренним сожалением покачала головой. Хосок наблюдал за этим концертом со спокойствием буддийского монаха, а затем наклонился слишком низко и лениво улыбнулся. — Но нравлюсь тебе я, а не он, — заметил мужчина и с нескрываемым удовольствием уставился на те метаморфозы, которые происходили с её лицом, не поддаваясь никакому контролю.       Чжиын даже дёрнула руку, собираясь вырвать ту из чужой хватки, и, гордо подняв голову, удалиться как можно дальше отсюда. Чтобы затем напиться, стараясь забыть всё произошедшее, и лить слёзы, уткнувшись в колени Хери и жалея саму себя. Однако:       — Наручники, — напомнил директор Чон, и она тут же застыла.       — Вы не посмеете.       Чжиын нахмурилась, подняв взгляд, но тут же растеряла всю свою браваду, едва только Хосок потянул правую руку из кармана, многозначительно зазвенев цепью.       — Поняла, — тут же поймала она его запястье, нелепо растянув в улыбке губы и сощурив глаза. — Я вызову такси.       Директор Чон усмехнулся, наблюдая за ней, но спрятал руку обратно в карман.       Однако не выпустил её ладонь ни разу за то время, пока они ждали машину и пока ехали в ней, скупо переругиваясь, а Чжиын убеждала разговорчивого водителя, что вовсе они не парочка, рассорившаяся из-за ерунды. Хосок не отпустил руку, даже когда они оказались на территории Полицейского Управления и вошли в большой кабинет на втором этаже, табличка рядом с дверями которого гласила: «Отдел по расследованию насильственных преступлений».       Чжиын искренне не понимала, что они тут забыли, ровно до тех пор, пока взглядом не встретилась с самым симпатичным детективом, какого только приходилось видеть. Мужчина в это время как раз расправлялся с рамёном быстрого приготовления, но так и застыл с раскрытым ртом, едва только заметил их.       — О! — произнёс он с улыбкой и вдруг указал на неё пальцем. — Ты — Ли Чжиын!       Девушка не успела даже удивиться как следует, неожиданно оказавшись задвинутой за спину директора Чона, и наблюдать за всем происходящим, включая симпатичного детектива, пришлось прямо из-за его плеча, потому что тот никак не позволяет выйти вперёд.       — Я даже не буду спрашивать, чья это была идея, — вздохнул он, вытаскивая руку из кармана брюк и потрясая наручниками. — Но будь любезен — отопри замок.       Детектив рассмеялся, поднявшись на ноги, и хлопнул себя по бёдрам, явно пытаясь найти в карманах ключ. А когда извлёк нужное, подошёл ближе.       — Хён, но ты сам виноват, — протянул он, отпирая замок. — Спал дольше всех.       Чжиын была страшно благодарна детективу, ведь директор Чон, наконец, отпустил руку, дабы потереть явно онемевшее и уставшее запястье. А она встретилась взглядом с улыбающимся полицейским и сама не смогла сдержать улыбки в ответ.       — Привет, Ли Чжиын, — коротко махнул он ладонью. — Приятно с тобой познакомиться.       Она уже открыла было рот, чтобы поздороваться в ответ и спросить, откуда же он знал имя, хотя и догадывалась отчасти, кто стал тому виной, как спина Хосока вновь выросла перед глазами настоящей стеной.       — Где мой телефон, где моя машина и где ключи от моей машины? — спросил он, но детектив только хлопнул его по плечу.       — Эй, хён, где твои манеры? — улыбнулся парень. — Не злись на меня — это была идея Джексона, я всего лишь подсобил.       — Это я и без того понял, — вздохнул Хосок и шагнул в сторону в тот же миг, как Чжиын попыталась его обойти.       Девушка нахмурилась и поджала губы, не понимая, чем было вызвано подобное поведение, и попыталась вновь — носом налетев на его спину.       — Ключи, машина и телефон у Бэма. А теперь отойди, — произнёс детектив и в тот же миг оттолкнул его в сторону. — Итак, — улыбнулся он, встречаясь глазами с Чжиын, — на чём мы остановились?       — Моё имя...       — Югём... — предупреждающе нахмурился директор Чон, не предпринимая, правда, новых попыток загородить девушку собой, а почти спокойно устроился сбоку.       — Расслабься, хён, — рассмеялся он в ответ, — у меня отличная раскрываемость. Я умею разговаривать с дамами.       — С подозреваемыми? — заинтересованно хмыкнула Чжиын и краем глаза заметила, как усмехнулся директор Чон.       — С ними — лучше всего, — подмигнул детектив и протянул руку. — Будем знакомы, Ли Чжиын. Ким Югём — лучший друг Хосок-хёна.       Девушка заинтересованно покосилась в сторону директора Чона, впервые осознав вдруг, что и он был человеком тоже. Что у него, помимо работы, была семья, были увлечения, были хобби и были друзья.       — Хоть одно лишнее слово, — протянул он, наблюдая за тем, как пожимали они друг другу руки, — и на одного лучшего друга Хосок-хёна в мире станет меньше.       — Ну и жуткий же ты тип, — продолжил веселиться Югём, несмотря на сказанные им же самим слова, и перевёл взгляд на девушку. — Как ты вообще его терпишь?       — Мне за это платят, — усмехнулась она в ответ.       Детектив открыто рассмеялся, а Хосок снова поймал её за руку и притянул ближе к себе.       — Одолжи машину, — кинул он Югёму, хитро сощурившему глаза, но тот пожал плечами и взглядом обвёл пустой кабинет.       — Не могу. Я сегодня один на дежурстве, случись что — и я без колёс.       Директор Чон вздохнул и, бросив короткое:       — Увидимся, — развернулся и направился на выход, продолжая тянуть Чжиын за собой.       — Подождите, я ещё не...       — Я сказал.       — Что?       — Это я сказал, как тебя зовут, — пояснил Хосок, и девушка поразилась тому, как он смог догадаться о том, что именно волновало.       — Но зачем?       — Напился и жаловался на то, что мой секретарь задаёт слишком много вопросов.       Чжиын скривилась и обиделась, пообещав самой себе как-нибудь обязательно ему это припомнить. Но всё же замолкла.