Двадцать правил счастливой жизни

      — Просто спроси уже.       Чжиын покосилась на сидящего рядом директора Чона, бросила взгляд на переплетённые пальцы их рук, а потом глянула в зеркало заднего вида, проверяя, заинтересован водитель такси больше дорогой или же парой, расположившейся на заднем сидении автомобиля.       И всё же решилась.       — Это касается председателя Има, — протянула она и, не услышав слова против, продолжила: — Когда мы выходили из отеля, вы сказали той девушке, чтобы все расходы, касающиеся повреждённого имущества, записали на его счёт. Это при том, что отель и без того принадлежит семье Им. Тогда я решила, что вы просто знакомы, однако красавчик-детектив натолкнул меня на одну мысль... Возможно ли, что вы друзья?       Хосок повернулся к ней, и лицо его выражало, кажется, весь скептицизм мира.       — Красавчик-детектив? — уточнил он, а Чжиын даже моргнула от неожиданности.       — Ваш друг, — неуверенно пояснила она, будучи настроенной на совсем другую волну разговора.       — Красавчик-детектив? — не унимался Хосок.       — Ким Югём.       — Красавчик-детектив, — уже утвердительно протянул мужчина и покачал головой. — А я тогда кто? Красавчик-директор?       Чжиын прыснула, поражаясь его привычке перетягивать одеяло на себя одного, уже привычно окинула взглядом с ног до головы и чуть прищурилась.       — Не хочу вас расстраивать, — улыбнулась она, — но вы, скорее, тиран-директор, — и ойкнула, когда Хосок дёрнул за руку, заставляя упасть на его плечо.       — Я тоже не хочу тебя расстраивать, — усмехнулся он, наклоняясь к лицу и понижая громкость голоса, — но вкус у тебя, в таком случае, кошмарный.       Чжиын хмыкнула и, приподняв голову с его плеча, отвернулась к окну с по-настоящему горящими щеками. Её вкус был не просто кошмарным — по-настоящему ужасным. Иначе она ни за что бы не позволила себе так нелепо запасть на Чон Хосока.       — А ты сообразительная, где не надо, — произнёс директор Чон, едва они вышли из машины. — Мы и правда друзья.       — Разве только там, где не надо? — задетое самолюбие заставило посмотреть на мужчину с большой обидой. — Если бы это было так, выбрали бы вы меня своим секретарём?       Хосок вдруг перегородил дорогу, всё так же не отпуская руку, а Чжиын постеснялась об этом напомнить, потому что теперь наручников на его запястье не было, угрожать было нечем, и строить из себя недотрогу, лживо ведясь на его провокации и страшилки, было уже невозможно.       Вот только выпускать чужие пальцы из своих на самом деле не хотелось. В крайнем случае, — думалось ей, — можно было потом притвориться, что такое было слишком неприятно.       — Не я тебя выбрал, — вдруг признался он, а Чжиын чуть вздрогнула. — Президент Мин сделал это.       — Что?..       Она нахмурилась, вглядываясь в непроницаемое лицо мужчины, что стоял напротив, и не знала, плакать нужно было или смеяться. Ведь в правдивости услышанного сомнений не было — подобное ощущалось вполне в духе Мин Хёджина. Вот только понять, как такое произошло, всё равно не получалось. Мысли путались, становясь похожими на гнездо змей, и Чжиын вправду не знала, как воспринимать подобную информацию.       — Президент Мин сказал, что ты станешь отличным секретарём, — пояснил директор Чон. — Не я этого хотел.       Девушка всё-таки рассмеялась, почувствовав подступающую истерику от какой-то странной обиды и одно сплошное отвращение от руки, что сжимала ладонь. Но высвободить её не вышло ни с первого, ни с пятого раза, и она только расстроено выдохнула, закусив нижнюю губу и подняв взгляд.       — Тогда для чего всё это было? — спросила Чжиын. — Для чего весь этот цирк? Для чего это глупое соревнование?       — Я хотел убедиться, что ты мне не подходишь, — снова удивил Хосок. — У меня были определённые сомнения в твоей компетенции, потому что — уж прости — с университета я помню тебя совсем другой. Я был согласен на кого угодно, кроме тебя.       — Тогда я вообще не понимаю, что делаю здесь, — нахмурилась девушка. — Я ведь тоже не хотела быть вашим секретарём.       — Потом мне стало интересно.       — Интересно?       — Да, — усмехнулся мужчина, сделав крошечный шаг навстречу и подчистую уничтожив всё то небольшое расстояние, что между ними ещё оставалось. — Мне было интересно, поэтому я решил согласиться с решением президента Мина. И ещё ни разу, — понизил он голос, наклонившись ближе, — об этом не пожалел.       Чжиын поджала губы, потому что не было ничего приятного в его словах. Хосок словно бы посыпал солью открытую рану, а сам при этом нежно приговаривал слова успокоения, гладя по голове и тонко улыбаясь. Стало неприятно от того, что он попросту проверял, наблюдал и специально изводил. Может быть, даже трогал и целовал как раз для того, чтобы проверить, купится она на это или предпочтет работу личной жизни.       — Очень профессионально с вашей стороны, — процедила она сквозь зубы, и сердце внутри радостно затрепетало, стоило заметить следы замешательства на лице мужчины. — Из-за одного только интереса вы отказались от таких профессионалов, как Тэхён или Чимин. Буду откровенна, директор Чон, чести вам это не делает.       — Беспокоишься о них? — прищурился он. — Ты так близка с Тэхёном?       — Какое это имеет значение сейчас?! — едва не прокричала Чжиын, натуральным образом сходя с ума, потому что снова никак не могла понять, что творилось в голове Чон Хосока, и каким его словам можно было верить, а какие стоило забывать, едва услышав.       Мужчина наклонился ещё ближе, и она почувствовала себя ужасно неловко, будучи плотно к нему прижатой. Он всё ещё стискивал ладонь, а между лицами почти не было свободного пространства, а то немногое, что осталось, находилось под высоким напряжением. Чжиын и рада была бы отойти от него или хотя бы отвернуться, но с каждым часом, с каждой минутой, проведённой рядом с Хосоком, сделать это становилось всё сложнее.       — Я ревную тебя.       Чжиын натурально тонула в нём, и руку помощи подавать никто не хотел.       — Врёте.       Голос дрожал — равно как и губы. Сердце снова заходилось в конвульсиях, и девушка очень надеялась, что не в предсмертных. А уши горели не хуже рождественских гирлянд.       — Соврал, когда сказал, что собираюсь отомстить тебе, — признался мужчина и снова подался ближе. — Сейчас — нет.       Девушка вдруг поймала себя на на мысли, что закрыла глаза раньше, чем Хосок поцеловал. И приоткрыла губы прежде, чем он скользнул по ним языком, совсем как прошлым вечером.       Мужчина положил ладонь чуть ниже талии, притянул ещё ближе, словно бы пытаясь стать одним целым, и Чжиын положила руку на его предплечье в ответ, приподнимаясь на цыпочки. Жутко не хватало за спиной машины, на которую можно было бы опереться, не боясь упасть из-за дрожащих ног и расплывающейся по всему телу неги.       Потому что несмотря на то, что Хосок целовал в этот раз медленно и будто бы осторожно, голова всё равно шла кругом от понимания того, какое воздействие он оказывал одними только прикосновениями.       Чжиын едва не подпрыгнула, когда где-то поблизости раздался звук клаксона, и мысленно поблагодарила директора Чона, который вовремя обхватил за талию, не дав упасть после судорожно разорванного поцелуя. Он глядел куда-то поверх её головы, но повернуться было страшно, потому что Хосок как-то слишком угрожающе хмурил брови и поджимал губы.       И всё же Чжиын решилась на это, едва услышала за спиной даже не смех — натуральный гогот.       Первым делом на глаза попалась знакомая машина, и только затем — хохочущий мужчина в тёмных очках, выглядывающий из-за распахнутой двери автомобиля.       — Видел бы ты своё лицо! — всё никак не мог успокоиться он. — Клянусь, это лучшее от тебя за последние годы!       Чжиын была заинтересована им не на шутку, хотя всегда считала неприемлемым столь неприлично и громко смеяться на всю улицу. С другой стороны, до недавних пор она считала неприемлемым и проявление подобных чувств в общественных местах, а по итогу целовала Чон Хосока прямо на тротуаре. Захотелось полностью развернуться, чтобы как можно лучше рассмотреть человека, что захлопнул дверь машины, но всё продолжал подхихикивать, кажется, не в состоянии остановиться. Вот только Хосок держал неожиданно крепко, продолжая прижимать к собственному телу, и девушка упёрлась ладонями в его грудь, рассчитывая привлечь внимание и отодвинуться. Однако за спиной раздалось:       — Держи, — и директор Чон сам убрал руку с её талии, чтобы поймать ключи от машины.       А Чжиын, наконец, повернулась полностью, оказываясь лицом к подошедшему парню, имя которого — она почти не сомневалась — уже знала. Красавчик-детектив, во всяком случае, говорил, будто машину забрал некий Бэм. Тот самый, видимо, который в ответ скользил по ней таким заинтересованным, но всё ещё сияющим от смеха взглядом, что стало не по себе, и идея спрятаться за спину Хосока показалась не такой уж и плохой. И дело было вовсе не в том, что незнакомец не нравился. Он просто видел то, что видеть не должен был никто.       — Это бесполезно, — услышала она тихий и недовольный голос директора Чона, а потом ощутила на плече его ладонь. — Чжиын, это — Бэм, — указал он на сверкающего широкой улыбкой парня. — Бэм, это — Ли Чжиын.       — Так и знал, что ты хорошенькая, — весело подмигнул он, а девушка от подобной беспардонности попросту потеряла дар речи. — Смотрю, ты в полном порядке? — перевёл он взгляд на директора Чона.       — Телефон, — только и ответил тот, протянув руку в требовательном жесте.       — Злишься, — понял Бэм и фыркнул, запустив руку в карман джинсов. — Ну и чего ты психуешь? Лучше бы «спасибо» сказал, вон как...       — Бэм... — предупреждающе протянул он, и Чжиын удивилась тому, что тот и правда замолк, протягивая смартфон.       — Ты очень любезен, — скептично улыбнулся Хосок и, соскользнув рукой по плечу девушки, снова обхватил ладонь и повёл за собой, направляясь в сторону машины. — Мы поехали.       — Уже? — разочарованно протянул Бэм и большим пальцем указал за свою спину. — Даже не зайдёте?       Чжиын только теперь умудрилась обратить внимание на то место, куда они приехали. И едва не подавилась воздухом, когда его узнала.       — Не сегодня, — коротко бросил директор Чон, раскрывая перед ней дверь, и Чжиын села в машину чисто автоматически, все ещё не находя в себе сил оторвать взгляда от слишком знакомого ночного клуба, в котором была с подругой буквально вчера.       — Бэм — владелец? — спросила она, едва мужчина опустился на водительское сидение.       — Бэм? — усмехнулся он, заводя автомобиль. — Не красавчик-владелец-клуба?       Чжиын уже привычно фыркнула и, без лишних слов вбив в навигатор домашний адрес, скрестила на груди руки и отвернулась к окну, понимая, что обдумать следовало бы слишком многое.       Они вновь ехали в полном молчании, но, что удивительно, на этот раз это нисколько не угнетало. Что-то изменилось за один только день — что-то совсем неуловимое, но несомненно важное, — и это пугало. У Чжиын горели не только губы — огонь всё ещё пылал в животе и, что было самым невыносимым, в душе.       Признаваться самой себе было страшно, но, кажется, Чон Хосок нравился по-настоящему. И нравился сильно.       Поэтому она и выпрыгнула из машины сразу, как только та остановилась, и едва не метнулась в сторону подъезда, боясь прослыть идиоткой. Но всё равно попала впросак. Ведь Хосок поймал раньше, чем девушка успела пройти четыре метра, и развернул к себе лицом.       Чжиын была уверена, что выглядела просто кошмарно, всё ещё переживая о том, до каких выводов дошла. Но и директор Чон выглядел не лучше, ведь лицо его было таким, будто он и сам не знал, зачем в очередной раз схватил, зачем испытующе смотрел, и что ему вообще от неё было нужно.       Видеть его в подобном замешательстве было в новинку, но зрелище это оказалось удивительно приятным, и девушка попросту любовалась им всё то время, что они стояли друг напротив друга, будто бы не в состоянии произнести ни слова. Хотя на самом деле сказать хотелось очень многое — Чжиын просто не знала, с чего должна начать, чтобы вернуть всё к тому, от чего они ушли.       Тогда было проще. И правильнее.       — Если я скажу, — неожиданно произнёс Хосок, и она вся обратилась в слух, хотя и почувствовала, что он сильнее сжал локоть, — что больше не заинтересован лишь в том, чтобы затащить тебя в постель, ты мне поверишь?       Показалось, что тот мыльный пузырь, в который они оба угодили минутой назад, лопнул, падая на асфальт под ногами некрасивыми белыми плевками.       — Очередная уловка? — тут же фыркнула Чжиын и нахмурилась, ведь магия момента, придуманная в голове, исчезла тут же.       Хосок усмехнулся, а ей захотелось влепить пощёчину самой себе, чтобы перестать видеть то, чего не было. Потому что усмешка эта вовсе не была болезненной — это лишь глупый мозг надумал.       — Ожидаемо, — кивнул он. — Ты теперь вообще доверять мне отказываешься?       — А вы заслужили чего-то ещё?       — Уверен, что заслужил тебя, — улыбнулся мужчина, сделав шаг вперёд. — Ты нравишься мне, а я нравлюсь тебе. Я не вижу тех проблем, которые видишь ты. Потому что их нет.       — То, что я к вам чувствую, всего лишь физиология, — солгала Чжиын, успокаивая собственное сердце, так по-дурацки отреагировавшее на недо-признание директора Чона. — Вы прекрасно осознаёте свою привлекательность и умело ею пользуетесь.       — Как и ты, — усмехнулся он, а у неё в голове красным замигали все лампочки. Ведь ещё немного — и она обязательно сдалась бы на милость победителю, а потом жалела бы об этом, склеивая разбитое сердце и потерянную работу. — Но это не физиология.       — Потрясающая уверенность, — скептично поджала губы Чжиын.       — Давай проверим, — кинул Хосок почти весело. — Давай переспим, Чжиын, и проверим.