Линии крови

Несмотря на то, что он знал, что мальчик, вероятно, понятия не имел, что означает его сила, Тошинори Яги все еще был сбит с толку тем, насколько невинным выглядел ребенок. Конечно, он уже знал этого ребенка, но видеть его таким, без крови на всем теле, было совсем другое. Единственным намеком на нападение была марля, обвивающая шею мальчика. Честно говоря, как кто-то, кто выглядит так невинно, может иметь подобную причуду? Это так его напугало. С таким лицом было бы легко манипулировать… о чем, черт возьми, он думал? Он пообещал Наомасе, что придет на эту встречу непредвзято. Он действительно хотел видеть в этом парне что-то хорошее, как сказал бы Цукаучи. Но он просто не мог. Малейшая возможность, что этот мальчик был родственником Все за Одного, представляла угрозу. — Здравствуйте, сэр, — сказал мальчик слегка дрожащим голосом. — Рад встрече с вами. — А теперь, Мидория, господин Шимура будет здесь, чтобы изучить твою причуду, — сказал Наомаса, ведя ребенка к креслу. — Вы профессиональный аналитик? — он видел, как в глазах ребенка вспыхнуло волнение. — Да, что-то в этом роде, — Тошинори не понимал, почему ребенок был так взволнован. — Я думаю, это, должно быть, потрясающая работа! Вы можете работать с таким количеством героев! С какими героями вы работали? Они такие же крутые, как выглядят по телевизору? — Изуку внезапно замолчал и посмотрел вниз. — Извините, вам не нужно на это отвечать. — Да, я работал со многими героями, мальчик, — что-то странное в том, как этот парень вёл себя. Почему он вдруг так заткнулся? — Итак, малыш, я уже объяснил нашему гостю, что мы знаем о твоей причуде. Ты узнал что-то новое? — глаза Наомасы смотрели на него с заботой, пока мальчик вынимал блокнот из своего ярко-желтого рюкзака. — Ну, я записывал то, что уже знаю, и некоторые теории, — Изуку снова остановился, глядя на простой объект, как будто это была бомба. Он пожал плечами и отдал его Тошинори. Были страницы не только о его причуде, но и о некоторых других. Некоторые Яги мог видеть со знаменитыми героями. Одна принадлежала Деревяному Камуи, а другая — недавно дебютировавшей героине Леди Горе. Этот парень определенно был неимоверным ботаником, когда говорил о причудах, да. — Планируешь ли ты стать аналитиком? — спросил Тошинори, когда наконец нашел страницу о причуде мальчика. — Хм, я… я никогда не думал об этом, — сказал мальчик. — Действительно? У тебя есть для этого талант. Малыш нервно засмеялся. Он действительно не особо задумывался о своих записях. Каччан всегда говорил, что это жутко или странно. Это всегда было хобби. И Изуку никогда не думал, что кто-то это оценит. — Ты последний год в средней школе, верно? — спросил Наомаса. — Может быть, департаменту Менеджмента UA был бы полезен такой, как ты, не так ли? Тошинори знал, почему Наомаса задает этот вопрос. Цукаучи сказал, что было бы хорошо, если бы Мидория поступил в UA. Он не только будет рядом с героями, но и Недзу сможет следить за ребенком. И хотя ему не нравилась эта идея, ему нужно было признать, что нахождение рядом с героями могло помешать ребенку испортиться. Они могли ему помочь. — Не думаю, что мне это так понравится. Они больше связаны с финансами и пропагандой. Мне просто нравится анализировать причуды. Это как хобби, не более того. — Ты хоть представляешь, чем хочешь заниматься? Малыш неловко дернулся. Почему он так нервничал? Не то чтобы Яги или Наомаса делали что-нибудь плохое, верно? — Я, гм, у меня есть кое-что на уме, но… хм, знаете, мне, наверное, стоит попробовать что-нибудь еще. Это немного глупо. — Давай, расскажи нам. Может быть, мы сможем помочь, — настаивал Цукаучи. Изуку не знал, что делать. Он был уверен, что в тот момент, когда скажет, что хочет стать героем, Наомаса осудит его. В конце концов, он вырос, думая, что у него нет причуд. И его причуда была не особо полезна в бою. Конечно, он мог забрать чужую причуду, но что, если бы никого не было? Что, если причуды не годятся для ситуации? В конечном итоге он просто превратился бы в бесполезного и беспомощного Деку. А если бы это случилось, он был бы мертвым грузом. Но ему помогал детектив Цукаучи. Ему не нужно было, но он это делал. Изуку чувствовал, что было бы грубо хранить такие вещи. Он и так ему был должен. — С-с тех пор, как я был ребенком, я всегда хотел быть героем, — он увидел, как изменилось выражение лица Цукаучи, и его сердце екнуло. Он знал это. Это было нелепо. Было справедливо, что детектив осудит его. Изуку глубоко вздохнул, прежде чем набрался смелости снова заговорить. — Т-так, я думал о том, что, если я украду причуду накопления энергии? Буду ли я…

***

Изуку ушел примерно через час после того, как приехал. Цукаучи был поражен тем, сколько новых вопросов запланировал мальчик. Он немного волновался, когда уходил, забыв свой блокнот за столом Цукаучи. Тошинори выглядел более уставшим, чем обычно. — Тоши… — Нет, — ответил мужчина прежде, чем Наомаса успел закончить. — Я знаю, что ты собираешься сказать, но мы не можем позволить этому ребенку пройти геройский курс. Наомаса уставился на своего друга. — Ты серьезно? — Всемогущий даже не взглянул ему в лицо. — Мы не можем позволить ребенку находиться рядом с расследованием «Все за одного». А если он станет героем, его причуда будет раскрыта. Даже если он станет подпольным героем, головорезы, с которыми он столкнется, вероятно, продадут эту информацию, и если Все за Одного все еще жив, он узнает. — Но будучи героем, он сможет дать отпор «Все за одного». — Нет, если ребенок ему сочувствует, — скептически отозвался Тошинори. — Вот почему он должен быть на курсе героев. Так он поймет, насколько плохи злодеи. Он узнает о законах, об этике. Если его хорошо обучить, проблем не возникнет. Кроме того, если мы просто скажем ему отказаться от своих мечтаний, горечь внутри него может стать катализатором для его становления злодеем. А потом, если Все за Одного мертв, у нас может появиться еще один. Но если он жив, ты можешь представить, сколько хаоса это принесет, если эти двое объединятся? — Да, я могу! Вот почему я говорю тебе, что было бы лучше, если бы ребенок не вмешивался в это, — Яги встал и начал жестикулировать. — Ты не представляешь, насколько убедительным может быть этот человек. Он опасен. Он манипулирует. Мы не должны разбивать мечты ребенка, но мы можем помочь ему рассмотреть новые возможности. Наомаса тихо пытался успокоиться. Возможностей было много. Он и Тошинори не смогли бы найти логического решения, потому что были слишком эмоционально связаны с этой историей. В то время как Наомаса испытывал сочувствие и хотел помочь этому ребенку как можно больше. Тошинори преследовал злодей, у которого была похожая, если не идентичная причуда, причуде мальчика. — Тебе следует поговорить с Недзу, — сказал Наомаса, отказываясь от аргумента. — Что, зачем? — он почувствовал гнев в голосе Яги. — Его высокие умственные способности смогут решить эту проблему. Он уже знает о худшей части, которой является «Все за одного». Ребенок не будет проблемой. — Я действительно не думаю, что это необходимо. Наомаса пристально посмотрел на скелетоподобного человека. В конце концов, он действительно не мог судить. Да, он был офицером. Но не он был ответственным за дело «Все за одного». Оставаться с полицией было слишком опасно. Но все же он хотел помочь. — Пожалуйста. Я прошу об этом не как детектив Цукаучи. Я прошу об этом как Наомаса, твой друг, — он увидел эффект, который это произвело на Тошинори, заставив того немного сжаться. — Поговори с Недзу. Спроси его совета. Если он говорит, что лучше оставить ребенка в стороне, хорошо, я тебе помогу. Но если он думает, что будет лучше учить ребенка на геройском курсе, тогда не стоит заставлять его страдать больше, чем он уже страдал. Наомасе не нужно было больше ничего говорить. Тошинори вздохнул, прежде чем ответить. — Хорошо.