20 патронов 9×18, пожалуйста

Ветер гнет несколько берёз, находящихся во дворе. Солнце зашло за горизонт и сейчас в деревни начались сумерки. В тихой, забытой богом и президентом деревне, семьи готовятся ко сну. На окраине деревни, в двухэтажном доме с почерневшем срубом семья Персуновых ужинает. За столом сидят отец, мать и сын. Еда обычная, деревенская: всё на столе невзрачно на вид, однако чрезвычайно питательно. Трапеза подходит к концу, все уносят свои пустые тарелки на кухню, находящуюся в соседнем помещении. Планировка дома такая, что с порога можно пойти либо в гостинный зал, либо на кухню. После приема пищи, младший член семьи, Семён, идёт закрывать кур и собирать у них накопившиеся за день яйца. В курятнике, как всегда, чувствуется лёгкий смрад и тихое кудахтанье птиц. Взяв из соломенного гнезда пять яиц, Семён закрывает курятник на засов. Внезапно из дома доносяться несколько выстрелов. Это не отцовская двухстволка, однозначно. Также внезапно прогремели два выстрела, знакомых Семёну: стрелял его отец. Встав в ступоре, парень просто слушал. Протрещала очередь. Через полминуты вылетела с петель дверь из деревянного массива и из тамбура показались несколько двухметровых фигур. Это были боевые машины Sangvis Ferri, что Семён определил по красной скале, начертанной на их спинах. К счастью для Семёна, территория заднего двора находилась за домом и громадные роботы пошли в противоположную сторону. Как только дроиды пересекли порог, дом озарился ярким пламенем. «Бензин и машинное масло — коктейль Молотова» — по цвету пламени определил пацан. Куры, увидев свет, повыходили из курятника и важно зашагали клевать зерно. Им не было ведомо, что при столь ярком свете сгорели почти все их владельцы, и что юный хозяин, упавший на колени в грязь, покинет их через считанные часы.

***

Прошло несколько лет. Темноту копеечного мотеля освещает экран включенного старого ноутбука. Через грязный экран проглядывается интерфейс электронной почты. Звук уведомлений выкручен на максимум; сам же владелец компьютера спал на пыльном диване, заложив руки за голову и накрывшись собственной шинелью. Негромкого «бульк» хватило, чтобы молодое тело, почивавшее на полной клопов мебели, вскочило и за два прыжка уселось за расшатанный стол. В левом верхнем углу высвечивался чёрно-белый значок, на сообщение которого Семён поспешил нажать. «Уважаемый Семён Алексеевич! Рады сообщить вам, что по результатам отборочного тура вы допускаетесь к службе в «Griffin and Kruger». Для получения детальной информации…» Дальше Семён уже не читал. Сердцебиение уже превышало 150 ударов в минуту и мозг просто напросто не мог вникать в написанный черным по белому текст. Когда кровь начала поступать в мозг в допустимом объёме, новый сотрудник всемирно известной частной военной компании начал заново читать текст. Как и предполагалось, галлюцинацией это не оказалось, и на самом деле являлось прямым побуждением к действию. В сообщении были дальнейшие инструкции, что да как нужно было делать Семёну. И именно «нужно», а не «желательно» — сухие команды с детальным описанием. Однако парню некуда было деваться и он их выполнил строго, как написано в счастливом сообщении.

***

Уже без тридцати минут девятого стоял он с тощим рюкзаком со своими пожитками, в ожидании прибытия служебной машины, нервно глядя каждые тридцать секунд в старые механические часы. Ровно в девять подъехал 969 УАЗ с хмурым дедком за рулём, который потребовал паспорт и, после того как несколько раз перепрочёл документ и несколько раз перевел взгляд то на паспорт, то молодого человека, бросил «залезай» и, как только захлопнулась дверь, выжал газ и полуторатонная махина сорвалась с места. Всю дорогу Семён смотрел не на живописные развалины городов и выжженные степи, а на нашивку, пришитую на грубую нить к старому бушлату деда и на 5,45 миллиметровый автомат Калашникова складной укороченный, лежавшем на правом переднем сиденье УАЗа, по царапинам и вмятинам которого можно было бы рассказать множество похождений того самого деда, ветерана КГБ, и его верной «Ксюши».