История о зомби, протезах и охоте

      Сознание медленно возвращалось к девушке. Тело окутывали тепло и сухость, однако ощущалась неприятная слабость, мышцы слегка гудели. Сквозь дымку забвения начали доноситься звуки: щебет птиц за окном, пение вольного ветра, шуршащего пышными кронами, бурлящая вода, треск поленьев в камине, редкие шаги. Опять енот забрался? Нет, слишком тяжёлый звук для енота. Это что, сапоги стучат?       Разум резко включился, и Каэн распахнула глаза, встретилась с деревянной стеной. Поняв, что потенциальный враг ещё не в курсе о её пробуждении, Каэн успокоилась, прислушалась. Удалось чётко различить постукивание тяжёлых шагов по скрипучему полу, которые скоро затихли. Будто во сне девушка перевернулась на другой бок, едва приоткрыла веки, как могла изучила обстановку. Проснулась она явно в своём доме, но в чужой компании. У стола стоял какой-то тип, нарезал что-то, ровно стуча ножом по дощечке. Больше никого в доме не находилось, ничего не поменялось. С одним вполне можно справиться.       Очень осторожно Каэн приподнялась, стараясь не скрипнуть предательской старой кроватью. Незнакомец не оборачивался, позволив Каэн оглядеть комнату на предмет оружия. Кочерга прямо под боком у чужака, стул тоже к рукам прибрал, зато из поясной сумки, висящей у двери, спасительно выглядывала рукоять ножа. Если вести себя тихо, можно незаметно пробраться к нему, а дальше инстинкты подскажут. Едва Каэн двинулась, раздался голос: — Лучше не вставай.       В самом деле, в боку вдруг отозвалась тупая боль. Вокруг талии оказались намотаны бинты, под ними различалась длинная полоса засохшей крови. Прикрывшись одеялом и вжавшись в стену, Каэн стала наблюдать за чужаком, готовая к нападению, но совершенно не уверенная, что сумеет его отразить. Незнакомец закончил стучать ножом, подошёл к кипящему котлу и бросил в похлёбку морковь; множество её кусочков валялось на полу и столе, кухня в целом пестрила мелкими кусочками и кожурой овощей.       Пока чужак мешал суп, Каэн осмотрела его, оценивая уровень потенциальной угрозы, но не обнаружила какого-либо оружия, всё, что увидела, — это короткие чёрные волосы, испачканную майку, кое-где порванные штаны, но самое главное: отсутствие левой руки; вместо неё на плече красовался металлический пенёк. С подозрением Каэн сощурилась. — Ты вообще кто? — Стефан, — ответил чужак, и от его безжизненного голоса по спине пробежали мурашки. — Стефан Брагасон. — И что ты здесь делаешь?       Стефан обернулся. Его лицо внушало ужас: абсолютно безрадостное, лишённое каких-либо намёков на эмоции, переживаний или неловкости, без агрессии или злобы. Глаза без бликов, глаза без всего: без искорок жизни, без тайн, скрытых за ними, без волнений. Кожа серо-зелёного цвета. Всё это вынуждало сжаться и напрячь каждую мышцу. Он подошёл, сильно хромая на правую ногу, и протянул стакан с водой. Некоторое время Каэн недоверчиво глядела то на него, то на парня неопределённого возраста и всё же приняла стакан, сделала несколько осторожных глотков; судя по всему, в воду ничего не подмешали или это что-то не обладало каким-либо специфическим вкусом. — Спасибо, — настороженно произнесла Каэн, на что Стефан кивнул.       Он вернулся к камину, принялся колдовать над похлёбкой в котле, а Каэн, сидя на кровати, следила за парнем, медленно скользнула взглядом по столу и полу, испачканным ошмётками овощей и кровью. Рефлекторно Каэн оглядела рану. Нет, кровь на бинтах давно засохла, а здесь свежая. Довольно резко — видимо, когда сознание полностью вернулось в норму — тело отозвалось слабостью и дрожью, а голова загудела. Недолго Каэн силилась обнаружить хоть какие-то воспоминания о произошедшем, взывала к ним, но безрезультатно, словно барахталась в болоте. Она бессильно подняла глаза на расправленные плечи парня. Всё равно больше не у кого спросить. — Что со мной произошло? — Началась буря. Я был неподалёку, нашёл тебя под деревом.       Картинки вспышками замелькали: поход в город, затянутое тучами небо, гроза, вспышки молнии, падающее дерево, а потом темнота. — Но как ты узнал, где я живу?       Стефан даже не обернулся, бросил в котёл какие-то травы, от которых разлетелась дымка благоухающих ароматов, и желудок Каэн немедленно среагировал, заурчал. Стефан между тем продолжал: — Нёс тебя в ближайший дом, — вновь ровная, словно стекло, интонация, — а он оказался твоим. — И ты это понял по?.. — строго уточнила Каэн. — По запаху. — То есть? — Здесь всё пахнет тобой.       Продолжая коситься на парня, Каэн отпила ещё немного воды. Странный тип. Жуткий, бледный, говорит какие-то пугающие вещи и всё же спас. От его голоса тело охватывал холодок, ведь этот голос не выражал совершенно ничего, люди просто не способны говорить так. Голой рукой Стефан взялся за ручку котла, заставив Каэн шумно вдохнуть, и опустил его на подставку. — Ты… нормальный вообще?       Девушку встретил безучастный взгляд. Поварёшкой Стефан налил бульон в глиняную тарелку, положил в неё ложку и подал Каэн. — Мне не больно. Я мёртв. — Оу. Надеюсь, не из-за меня? — подняв брови, стыдливо уточнила она. — Нет, я мёртв уже давно.       Каэн едва протянула руки, как вдруг одёрнулась от резкого осознания и укуса страха. — Стой! Так ты мертвец? Зомби?       Несколько секунд длилась встреча с равнодушным взглядом, лишённым переживаний или спокойствия. Говорят, глаза — зеркало души; если так, тогда у этого парня её совершенно не имелось. — Да. Люди боятся нас. Я пойду, — проинформировал Стефан, поставил тарелку на тумбочку, но отойти не успел. — Нет-нет-нет, — зачастила Каэн. — Я просто уточнила, вот и всё. Ты меня не пугаешь, честно. — Она глянула на правую ногу парня. — Останься.       Ненадолго Стефан замер, обдумывая неожиданное даже для Каэн предложение, и кивнул. Он вернулся к столу и начал убирать с него, собирать огрызки овощей, прошёлся по столешнице тряпкой. Постепенно Каэн оттаяла, подвинулась ближе к тумбочке, взяла тарелку. Нос пощекотал восхитительный пряный аромат. Что за травы? Такие Каэн не выращивала, и возле дома они точно не росли. Желудок вновь заурчал, заставив забыть про приличия, вопросы и теории и утолить голод горячей похлёбкой.       От восторга, вызванного невероятным вкусом, Каэн распахнула глаза. Неужели всё из-за трав? В остальном там были только овощи и специи, но сочетались они самым удивительным образом. С жадностью Каэн взялась за еду, уплела тарелку и едва приподнялась за добавкой, как в боку кольнуло. Фиолетовые глаза покосились на Стефана, тот как раз заканчивал протирать столешницу. Едва слышно Каэн вздохнула, и Стефан, уловив звук, обернулся. — Ещё налить?       Почти стыдливо Каэн опустила голову. — Если можно.       В ответ Стефан кивнул, наполнил тарелку густым супом, протянул девушке. Недолго смотрел на неё, что неловко подняла глаза. — Что? — Когда поешь, нужно сменить бинты, наложить мазь. — Ах да.       Поспешно опустошив тарелку, Каэн замерла. Она в бинтах, а их нужно снять, причём перед мужчиной — ну или парнем, не совсем ясно, — но всё равно снять. Нахмурившись, Каэн попросила: — Ты не мог бы отвернуться?       Без лишних слов Стефан встал спиной, и понемногу, всё время косясь на него, Каэн стала разматывать бинты. К удивлению, её грудь оказалась прикрыта плотно перевязанными остатками рубашки. По левому боку шла полоса засохшей крови, большая такая полоса, прикрывающая глубокую рану. Не глядя Стефан протянул мокрую тряпку, которую Каэн осторожно приняла и стёрла кровь, затем взяла стоящую на тумбочке мазь в крохотной деревянной тарелочке и растёрла по ране. Мазь приятно холодила, слегка щипала, будто ползали насекомые, но желания немедленно смахнуть их не возникало. Между тем Стефан продолжал стоять не шевелясь, не оборачиваясь, кажется, даже не дыша. Скоро Каэн закончила, призадумалась над дальнейшими действиями. — Я, эм, всё. — Можно повернуться? — Да, — робко откликнулась Каэн.       Взяв чистый бинт, Стефан обернулся и крайне осторожно, попросив Каэн поднять руки, стал перебинтовывать её талию. Каэн старалась дышать как можно медленнее, следила за неторопливыми движениями Стефана, ни на миг не меняющегося в лице. Создавалось впечатление, что у него в голове ни единой мысли, что это кукла, а не существо, которое когда-то было живым. Возможно, так оно и было. Не прошло минуты, как перевязка была завершена. Стефан сделал два шага от кровати и неожиданно упал под звон металла. Каэн метнулась к краю постели, проигнорировав лёгкую боль. — Ты там живой?       Ответом стал кивок. Уже сидя Стефан задрал правую штанину, оголяя почти сломанный протез, держался который лишь на добром слове, а рядом валялись две пластины, образующие форму ноги; многие провода болтались. Стефан надорвал зубами низ майки и оторвал широкую полосу ткани. Наступив на один конец, Стефан приложил пластины к протезу и плотно перемотал тряпкой, кое-как, но всё же завязал. — Оу. Это, наверное, не очень удобно. — Да, — кивнул Стефан. — Но в городе меня испугались, так что протез не сделают. — Ну, — ненадолго Каэн задумалась, прислушалась к себе — болью рана не отзывалась. — Раз уж ты меня спас, я могла бы помочь: попросить сделать протез. — У меня не осталось денег, — ровно проинформировал Стефан. — Почему? — Хозяин лавки забрал, сказав, что я их украл.       Опираясь на стул, Стефан поднялся, опустил штанину. — Это нечестно… Но я могу хотя бы узнать, сколько это стоит, а там будем думать. — Было бы замечательно.       С такой интонацией слово «замечательно» могло быть произнесено лишь во фразе «замечательно, теперь вы все умрёте». Криво ухмыльнувшись, Каэн вдруг вспомнила одну многозначительную деталь. Неловко отвела взгляд. — Спасибо, что спас меня. — Я не мог поступить иначе. — Но, — девушка замялась, — я же человек и всё такое. — Ты была без сознания и ранена. — Ну да, — она тихонько посмеялась. — Кстати, я Каэн.       Она рефлекторно протянула руку, и Стефан, подойдя, ответил. — Приятно познакомиться.       Пожал руку он уверенно и осторожно, полностью накрыв ладонь девушки своей. Она вздрогнула, ощутив холодную, но почему-то мягкую кожу. В запястье не пульсировала артерия, от прикосновения не исходило привычного человеческого тепла. Постепенно прикосновение разорвалось, однако холодок остался на пальцах Каэн отпечатком. Едва она упёрлась в кровать, Стефан прервал её: — Отдыхай. Рана не очень серьёзная, но лучше не напрягайся. — Ладно, — кивнула Каэн, села, подложив подушку под спину, и стала наблюдать.       Следуя невиданным мотивам, Стефан взялся за уборку: поправил мебель, подмёл, помыл посуду, затем вышел во двор и пропал. Опустив голову, Каэн глубоко вдохнула, что отозвалось некоторым дискомфортом в области раны. Что всё это было? Что за зомби-муж на час? Ладно, он спас и перевязал из чувства благородства. Хорошо, накормил из чувства жалости. Но остальное? С чего вдруг зомби так себя вести? Ещё и с человеком?       Сваленная вопросами, сытной пищей и усталостью, Каэн не заметила, как уснула. Пробудил её аромат, великолепный, будоражащий и дивный, навевающий воспоминания из далёкого прошлого. Поводя носом, Каэн медленно поднялась, потёрла глаза, посмотрела за окно — там ничего не изменилось, всё так же сияло солнце и пели птицы; спала, видимо, час-полтора. В какой-то миг удалось установить, что запах продолжает дразнить, значит, явился не во сне. Каэн повернула голову и тихонько вскрикнула: у камина стоял Стефан, и над огнём жарилась птица. Зомби обернулся. — Прости. Не хотел пугать.       Вновь эта безжизненная интонация, однако она не сбила с важной мысли: этот парень ушёл, вернулся с птицей, ощипал её и приготовил. Рождался единственный вопрос: — Сколько я спала?       Стефан глянул за окно, изучил тени. — Немного больше суток. — Но почему ты ещё здесь?       Вопрос поставил парня в тупик. Он чуть наклонил голову, чёлка спала набок. — Мне уйти? — Я не об этом, — сконфуженно проронила Каэн, опираясь руками перед собой. — Просто я ведь человек, а ты… ты мне помогаешь. — Я хорошо отношусь к людям. — Стефан взялся за стол, перевернул его и стал подпиливать вечно трясущуюся ножку. — Ты была ранена, живёшь одна, сама о себе заботишься.       Каэн чуть дрогнула: по запаху узнал? Хорошие вещи он говорит, проблема лишь в этом жутком тоне. Недолго Каэн прислушивалась к странному ощущению. Словно волк ухаживал за ланью, но без желания съесть: уж у лишённой сознания жертвы куда легче вытащить мозг, чем у той, что будет слабо, но всё же отбиваться. Отвлёк Каэн восхитительный звук — Стефан оторвал у птицы ножку, кусок сочного мяса с румяной корочкой, положил на тарелку и протянул Каэн. — Поешь. Тебе нужно восстановить силы. — А ты не будешь? — едва не вцепившись в птицу зубами, поинтересовалась она. — Я очень мало ем. Предпочитаю ещё живых зверей.       Ответ прошёл мимо Каэн, ведь первый кусок уже оказался во рту. Мясо. Нежное, с соком, покрытое хрустящей корочкой и щепоткой ароматных трав. Будь возможность, Каэн бы заглотила всю тушку, словно змея, и месяц переваривала во сне, но желудок оставался человеческим. Вытерев губы тыльной стороной ладони, Каэн выдохнула: — Это потрясающе.       На реакцию, если таковая была, Каэн не обратила внимания, принялась увлечённо жевать, смакуя каждый кусочек. От удовольствия хотелось плакать. Себе мяса Каэн не могла позволить, а угощали им крайне редко: за всю жизнь ей довелось поесть мясо раза три, да и оно не шло ни в какое сравнение с пищей богов, какую посчастливилось вкусить. Это не старая говядина и не свиные рёбра, с которых, если постараться, удастся наскрести два полноценных кусочка, а целая птичья нога, прожаренная до корочки.       Стефан тихонько поставил на тумбочку стакан с душистым чаем, и Каэн рефлекторно его выпила, затем второй раз осушила. Если отвар и обладал каким-нибудь типичным для лекарства омерзительным вкусом, благодаря мясу Каэн его совершенно не почувствовала. Сейчас для неё существовала лишь восхитительная пища.       Насытившись, Каэн улеглась на подушку, вытерла полотенцем, которое положил на край кровати Стефан, лицо и руки. Вот оно счастье! Веки блаженно опустились. Что-то могущественное уговаривало заснуть, и скоро Каэн поддалась пленительному зову. Ей нужно набираться сил.       Помнила Каэн лишь отдельные эпизоды: время от времени она просыпалась, ела и снова погружалась в крепкий сон, а зомби всё время находился рядом. Иногда сквозь дрёму Каэн слышала, как бренчит его протез мимо кровати, и почему-то от этого становилось спокойно. В очередной раз девушка открыла глаза с чётким пониманием: хватит, пора просыпаться.       Тело пылало энергией, о ране напоминала лишь бордовая полоса, энтузиазм призывал реализоваться. От идеи задорно соскочить с кровати Каэн благоразумно отказалась; вместо этого осторожно опустила на пол ноги, подождала, пока возобновится кровообращение и отпустят колющие иголочки. Каэн огляделась — дом остался в порядке, всё стояло ровно на своих местах, и Стефана рядом вновь не оказалось.       Надев короткие штаны и рубаху, Каэн выпила воду и вышла наружу. Тёплый свет немедленно обнял девушку. Она вдохнула полной грудью чистый воздух, опустила веки, слушая шелест травы и пение птиц, блаженно потянулась. Казалось, прошли десятки лет, пусть ничего вокруг не изменилось: всё тот же лес, маленький сад, сияющая неподалёку река. И никаких чужаков. — Ушёл, наверное.       Теория треснула, когда позади домика послышались шаги. Выглянув из-за угла, Каэн увидела молодую лань, идущую прямо к Стефану, что протягивал яблоко, с довольно привычным безжизненным выражением на лице. На черноволосой голове сидели птицы, у ног топтались кролики, хрустя капустой. Однако услышав шаг девушки, животные бросились врассыпную. Из волос Стефан достал перо, поднялся, встретился взглядом с Каэн, и она как-то неловко улыбнулась. — Как себя чувствуешь? — Отлично. Я, ну, — Каэн указала за спину, — как раз собиралась в город, спросить про протезы. — Тебя проводить до ворот? — Нет. Дорога безопасная, да и у меня… — Вдруг фиолетовые глаза в ужасе распахнулись, девушка метнулась к небольшой конюшне возле дома, громко отворила двери.       Кобылица оторвалась от травы и подняла голову, дёрнула ушком и, как только узнала хозяйку, приветливо заржала. Подойдя, Каэн погладила широкую переносицу, голос невольно задрожал. — Как ты, девочка?       Лошадь тихонько боднула хозяйку, сказала что-то на своём языке. — Не волнуйся, я присматривал за ней, — раздался за спиной голос. — Спасибо. Не знаю, что бы делала без неё.       Каэн недолго гладила лошадь, затем вывела из загона. Вскочив в седло, Каэн улыбнулась. — Скоро вернусь.       Стефан проводил взглядом гнедую кобылицу. Она стучала подковами по редко попадающимся камушкам, поднимала пыль с дороги, направляясь прямиком к высоким стенам города, виднеющимся впереди. Широкий каменный город, выживающий за счёт проезжающих и развитой торговли, недаром стоял на пересечении множества торговых путей. У распахнутых ворот сторожили постовые, провожали внимательными взглядами всех приходящих или проезжающих, некоторых останавливали и подробно расспрашивали, проверяли груз, заглядывали во все бочки и ящики. Завидя Каэн, постовые улыбнулись ей и поприветствовали кивками.       Как оказалось, восстанавливалась Каэн около недели, а по ощущениям прошло несколько лет, за которые городок совершенно не изменился: такая же лёгкая чуть суетливая атмосфера, звенящие повсюду разговоры, неумолкающие беседы с торговцами, вымощенные камнем площади, тянущиеся вдоль узких улочек дома в два или три этажа и множество запахов. К середине дня люди понемногу остыли, отправились преимущественно в таверны, покупали выпечку, ароматную, свежую, которая бы пробудила аппетит, если бы не кусок мяса, переваривающийся в желудке.       Каэн вдохнула, но поспешила одёрнуться: она здесь не ради плюшек. Оставив Феникс у стойла, Каэн прошла вперёд, не до конца представляя, как именно добраться до мастерской; раньше как-то не возникало необходимости её посещать. Сориентироваться помог дым, валящий из трубы, запах и глухой бой железа. Уверенно свернув за угол, Каэн увидела табличку с гаечным ключом и гайкой. Интуиция не подвела.       В помещении оказалось довольно душно, несмотря на распахнутые окна. Из-за двери доносился стук, на витринах красовались механические руки и ноги разных фасонов и размеров и даже венец технического прогресса — искусственные глаза. Из-за стойки показался широкоплечий мужчина в тёмном фартуке, лысый, с усами, под которыми виднелась белозубая улыбка. — Ого, Каэн! Вот уж не думал тебя увидеть здесь. Извини, но рыба мне пока без надобности. — Я сегодня не как продавец. — Фиолетовые глаза проскользили по металлическим частям тел. Непривычно было встречаться со столь частым покупателем не на рынке. — Во сколько мне обойдётся протез ноги и руки, крепкие чтобы, надёжные? — Ну…       Мужчина погладил усы. В его маленьких глазах чётко виднелись сомнения, может даже тоска. — Не меньше пяти сотен: триста за руку и двести за ногу.       Сердце Каэн ухнуло куда-то вниз. Она не ожидала крохотной суммы, но озвученная она превратилась практически в угрозу. Где вообще достать такие деньги? Мужчина навалился на стойку, посмотрел в лицо девушки. — Зачем тебе? У тебя же вроде руки-ноги целы. — Скажем так, возникла необходимость, — попыталась пошутить Каэн, но мужчина даже не улыбнулся. — Каэн, сколько ты будешь копить? Лет тридцать? Ты же только рыбой да крабами всякими зарабатываешь, да и то… — Об этом не беспокойся, — перебила Каэн, подняв ладонь. — Деньги я соберу, лучше скажи, что ещё нужно.       Недолго мужчина с сомнением изучал Каэн, но всё же сдался. — Мерки снять: какой рост, длина кисти и стопы, локтя и вообще всего. В общем-то, всё. — Ясно, спасибо, — улыбнулась Каэн и с гордо поднятой головой вышла из лавки.       На улице боевой запал резко потух. И как теперь сказать об этом Стефану? Интересно, красивые витрины приобрели на его деньги? Слишком уж новые стойки и чистое стекло. Каэн вздохнула. Весь путь до дома она сочиняла, как мягче подать информацию, и пыталась вообразить способ добыть деньги — такие огромные деньги! — и желательно при этом остаться со всеми конечностями и органами; поговаривали, на востоке их частенько покупают.       Мысли постепенно нарушил стук, глухой и ровный, Каэн подняла голову, различила на фоне чистого неба белый дым. На миг в груди ёкнуло, но нет, дым не от пожара, а от костра, над которым висело нечто большое и вкусное на вид. Когда Каэн подъехала ближе, узнала в образе кабана, недалеко от которого, у стены дома, в тазике отмокала шкура. Между тем Стефан одной рукой вбивал доску забора, придерживая её коленом. Доска оказалась последней. На всё это Каэн глядела восторженными глазами и не до конца осознавала происходящее. Стефан обернулся на стук копыт. — Как съездила? — Ох, ну…       Спешившись, в двух словах Каэн пересказала суровый разговор в мастерской, но потухшее настроение быстро вернула жареная кабанья нога, так любезно и так вовремя протянутая. Сев напротив, Стефан и себе отщипнул кусочек мяса. — Понятно, нужно заработать деньги. Как это делаешь ты?       Торопливо прожевав, Каэн вытерла губы и не слишком смело призналась: — У меня свой сад, а если что-то надо, наловлю рыбу и продам. — Почему не животных? Они ценнее.       Почти стыдливо Каэн отвела глаза. — Жалко их… Рыба, она же глупая, а звери, как я могу их убить?       Стефан не ответил. Съел свой кусок, поглядел в сторону леса. — У вас пользуются спросом охотники на чудищ?       От неожиданности Каэн сглотнула, некоторое время глядела на зомби. — Ну, сейчас объявлений семь-восемь. — Хорошо. Поможешь мне? — В смысле охотиться? — выдохнула Каэн, всматриваясь в лицо Стефана, не отражающее никаких эмоций. — Нет. Охотиться буду я. Тебе лишь нужно принести их в город.       Каэн опустила голову, обдумывая услышанное. Освободить местность от монстров — прекрасно, но чужими руками — как-то не очень. Поучаствовать в охоте — благородное дело, но забрать лавры себе — как-то не очень. С другой стороны, даже если Стефан перебьёт всех монстров в округе, останется последним, его попросту убьют, едва он явится в город, значит, ни получить деньги, ни заказать протезы он не сможет. Стефана необходимо отблагодарить за спасение, это вопрос чести. Оставался последний волнующий вопрос. — А ты сможешь? В таком-то состоянии. — Да, — ровно уверил Стефан.       Сомнения не отступили. С одной рукой, ещё и со сломанной ногой, что можно сделать? Речь не о волках или других лесных паразитах, даже не о медведях. На одном из плакатов Каэн мельком видела и вовсе невообразимую тварь с головой крокодила, и от неё бросило в дрожь, от длинных клыков и пустых глаз. И как с этим можно справиться без второй руки и с кривой ногой? — То есть ты будешь их убивать, а я сделаю вид, будто это я, и потребую награду? — Да.       Опять этот тон. Хорошо ему с одной рукой и на хромой ноге будет драться, и даже не боится, не сомневается, не допускает, что может быть убит. Интересно, можно ли умереть дважды? В поражении Каэн вздохнула, оторвала вторую ногу жареного кабана. — Что же, ладно. Других идей у меня всё равно нет. — Спасибо.       Жуя, Каэн скосила глаза на зомби. Перевела взгляд на костёр, на забор, на реку, услышала, как заржала Феникс. — Почему ты делаешь всё это? — Что? — Ладно, ты спас меня, ладно, вылечил, но всё остальное... — Каэн указала на дом. — Ты прибрался, огород прополол, мою лошадь накормил. Почему?       Лицо Стефана оставалось всё тем же меланхолично-задумчивым и притом совершенно равнодушным, может даже отстранённым. Вопрос не вызвал стеснения, благодарность не дарила радости, интерес не заставлял нервничать — этот тип не испытывал ничего. — Знаешь, есть такое выражение: помогающий помогает потому, что знает, каково быть беспомощным. — Эм…       Стефан слегка наклонил голову; наверное, если бы он мог, улыбнулся бы. — Ты живёшь одна, далеко от людей, сама себя обеспечиваешь, дом старый. Странно было бы не помочь, тем более молодой девушке.       Та покривила губами. Люди предлагали ей помощь, но за соответствующую плату, приглашали на работу, но, как женщину, на работу тяжёлую и малооплачиваемую. А тут монстр, зомби, лишённый чувств мертвец помог просто потому, что добр, и просит взамен — да и не просит, Каэн сама предложила — совсем мало. Потому что он такой? Просто из-за доброты? Что за зомби такой? — Как у вас берут заказы? — Просто приходишь и берёшь плакат, — пожала плечами Каэн, на что Стефан кивнул. — Ясно. Сможешь добыть на пять сотен монет? — Да, но… я не знаю, как их выбирать. — Не важно. Возьми любых.       С некоторым сомнением Каэн глядела на Стефана, но затем кивнула. Наловив рыбы, чтобы не возвращаться в город с пустыми руками, Каэн положила улов в сумку, надетую на Феникс, а Стефан взялся мешать какой-то раствор с мылом и, похоже, полностью погрузился в собственные мысли.       Как обычно, Каэн продала рыбу в лавку, ещё немного в пекарню и обнаружила на дне сумки небольшой мешочек, в котором лежали бивни, зубы и копыта, видимо, от кабана. Их с огромной радостью купили на рынке, похвалив возраст и состояние и разойдясь речью о каких-то там особых свойствах пантов. В завершение Каэн направилась на площадь, где рядом с доской, увешанной портретами преступников, располагался стенд с изображениями всевозможных тварей, — возле него и остановилась.       Постепенно Каэн ощутила лёгкое возбуждение людей, краем глаза заметила, как вокруг стали задерживаться прохожие. Конечно, женщина выбирает заказ, ещё и она, рыбачка Каэн, как такое пропустить. Задрав голову, она сорвала тройку рисунков с наградой в районе сотни золотых и того жуткого крокодила, от чего услышала шёпот. Всё так же с запрокинутой головой и расправленными плечами Каэн запрыгнула на Феникс и помчалась из города, ощущая, как колотится в груди сердце.       В этот раз Стефан занимался не хозяйством, а кое-как точил камнем лезвие, зажатое между стопой и булыжником. Отпустив кобылу пастись, Каэн подошла, стала наблюдать за процессом. Управлялся зомби очень неплохо, особенно учитывая его нынешнее состояние. — Тебе помочь? — Да, — не отрываясь от заточки, откликнулся Стефан. — Нужны длинный нож и мешок или из чего его можно сделать. — Я посмотрю.       Каэн пришлось перевернуть весь дом, сарай и чердак, чтобы отыскать большой порванный мешок и ржавый меч. Мешок она старательно зашила единственными нитками, к счастью довольно прочными, а вот что-либо сделать с оружием оказалась не в силах: никаких средств для чистки у неё не имелось, да и как пользоваться таковыми, девушка не имела ни малейшего представления. Зато Стефану удалось с помощью какой-то воды и белого камня заставить лезвие сиять. После этого Стефан ещё раз изучил рисунок одного из зверей, вдруг обратился к Каэн: — Умеешь стрелять? — Нет. — Жаль, — кивнул Стефан. — Ночью пойду на охоту. — Стой. Пойдёшь? В смысле один? — возмутилась Каэн. — Да. — А как же я? — А что ты? — уточнил Стефан с привычной интонацией. — Я хочу помочь. — Чем?       Этот парень со своим жутким голосом поставил в тупик. До последней секунды у Каэн ещё находились эфемерные аргументы, но они рассыпались о единственный вопрос битыми мошками. Беззвучно Каэн разомкнула губы, резко опустила голову. Ничего хоть немного полезного на ум не приходило. — Не знаю. — К тому же ты ранена, тебе нужно отдыхать.       Каэн удалось лишь вздохнуть и смиренно кивнуть. До вечера она помогала Стефану с подготовкой к охоте: рассказала всё, что знала про выбранного монстра, крупного тигра, наточила меч, следуя инструкциям зомби, туго затянула тряпку на его ноге, чтобы было удобнее и протез не сломался в самый ненужный момент. Затем Каэн оглядела Стефана. В рваной одежде, особенно майке, весь грязный, взъерошенный. Так не годится.       Попросив подождать, Каэн нырнула на чердак и среди родительских вещей откопала более или менее приличные папины вещи. Большевато, но хоть что-то, да и так от них будет больше пользы. На энтузиазме Каэн сбежала вниз, на что бок слегка возмутился, и с улыбкой расправила перед Стефаном одну из рубашек. — Что скажешь? — Это рубашка.       Девушка засмеялась. — Да, это рубашка. — Каэн протянула её. — Тебе. — А, понятно. Спасибо.       Взяв одежду, Стефан оглядел её, отвёл глаза к окну. — Схожу к реке. — Угу.       Сияющим взглядом Каэн проводила спину Стефана, и вдруг её сердце забилось чаще. Он что, мыться пошёл? Наверняка... Пресс у него имелся, а руки какие. Зардев, Каэн затрясла головой, пытаясь выгнать дикие мысли. Он мужчина. И зомби. И они не супруги, да даже если бы являлись ими, так нельзя: подглядывать плохо. Но какое искушение.       Интересно, как выглядит мужское тело? Не мальчишек-задохликов из города и не гигантов-кузнецов, которые из-за мышц не могут руки нормально опустить, а кого-то вроде молодых офицеров, вроде Стефана. У него и выправка, кажется, солдатская. Неужели он служил? Каэн бросил взгляд на гладь реки, затем в сторону города и, махнув рукой, побежала вниз, придумывая себе оправдания и отговорки.       Когда слуха коснулся голос реки, Каэн сбавила ход, перешла на осторожный шаг и нырнула в кустарник. Стараясь не шуршать, контролируя каждые шаг и вдох, девушка кралась вперёд, у берега присела на корточки и немного опустила ветку, передвинулась на пару метров вправо, чтобы лучше видеть. Стефан стоял в воде почти по пояс, сверкающая река касалась немного ниже крестца. Расправленные плечи, чётко различимая талия, широкая крепкая спина, покрытая множеством заметных шрамов, — великолепное зрелище.       Мокрым тряпьём Стефан проводил по коже, смывая грязь, пыль и кровь. Чистая рубашка аккуратно висела на ветке, рванье комочком лежало на песке. Движения Стефана были плавными, но в них ощущались сила и уверенность. Чёрные глаза, не выражающие эмоций, безучастно следили за ладонью. Вдруг Стефан замер — Каэн рефлекторно пригнулась, боясь быть обнаруженной — и заговорил: — Голодная?       Каэн проследила за взглядом, услышала что-то среднее между скулежом и мяуканьем. У воды нетерпеливо крутилась лисица, молодая и тощая, которая глядела прямо на Стефана и отвечала ему громкими протяжными звуками, будто понимая человеческую речь. Стефан встал спиной, закинул мокрую тряпку на плечо, после чего отвёл руку и расставил пальцы.       Секунда. Одно молниеносное движение. Плеск. Когда выпрямился, Стефан держал бьющуюся в его цепких пальцах рыбу. Её оглушило ударом о берег, и в крупное тело тут же впились лисьи зубы. Стефан наблюдал за лисой, а Каэн — за ним. Теперь он стоял почти лицом, позволяя разглядеть крепкие грудные мышцы, рельеф рук, чёткие кубики пресса и линии тазовых костей у живота. Всё ниже стыдливо скрывала вода.       Пока лисица ела, Стефан закончил смывать грязь с кожи, кинул тряпку возле скомканной одежды и нырнул в воду. Вылез минуты через две. Ручейки стекали по мышцам, капли падали с волос, прилипших ко лбу, на нём что-то поблёскивало, словно кусок железа. Стефан наклонил голову, выгоняя воду из уха, убрал чёлку набок. В самом деле, на его лбу уходила под кожу небольшая пластина металла.       Лисица убежала, едва Стефан начал выходить. Стыд обжигал, однако не уговорил Каэн отвернуться. Повезло, что на зомби оказалось бельё, иначе стало бы совсем неловко. Из механической ноги струилась вода, на второй при каждом шаге перекатывались чётко различимые мышцы. Вытеревшись старой одеждой, Стефан встряхнул рубашку и беглым взглядом изучил её, затем натянул, надел штаны и оглядел себя. Смотрелось куда лучше, чем до этого, а главное, одежда сухая и не рваная.       Собрав в клубок старые тряпки, Стефан неспешно двинулся в сторону дома Каэн; та подождала, прежде чем покинуть укрытие, но не спешила возвращаться. Она прошла чуть дальше и вернулась с кульком ягод, застала Стефана за тем, что он снимал с недавно замоченной шкуры шерсть. — Вау. Ты столько всего умеешь. — Я долго живу и много путешествую.       Подойдя ближе, Каэн протянула ягоды. — Будешь? — Нет. Из них можно сделать варенье. — Их же мало, — захлопала ресницами Каэн. — Недалеко есть малинник. — Правда? Никогда его не видела. — Он в лесу, могу показать, но завтра.       Велев Каэн ложиться спать, Стефан направился на охоту. *** Согласно историям, пересказанным Каэн, последнее нападение тигра, названного инкулу, произошло несколько дней назад, значит, сейчас он должен спать в одну из последних ночей. Вычислить его логово оказалось несложно благодаря всё той же информации и навыкам следопыта, не говоря уже о восхитительном обонянии, уловившем овечью кровь даже спустя трое суток: если забор и отмыли от следов бойни, то с земли убрать их никто не сумел, как и клочок шерсти, зацепившийся за кору.       Продираясь сквозь кусты, скользя между деревьев, Стефан двигался вперёд, присматриваясь к земле, принюхиваясь, вслушиваясь в ночную тишину. Скоро потенциальное логово, затерявшееся среди поросших травой камней, оказалось найдено. Стефан спрятал мешок и меч под куст, бросил самодельное копьё из палки и каменного наконечника у входа в пещеру, второе взял с собой и тихонько двинулся в логово, всё время ловя носом воздух. Даже когда глаза привыкли к темноте, мало что удалось различить — осталось полагаться лишь на обоняние и слух. Шаг за шагом Стефан шёл вглубь пещеры, внимая каждому запаху.       Пахло сырой землёй, трупным смрадом, овечьей кровью — она дня три как мертва, — прелыми листьями и кошатиной. Постепенно эхом донёсся хищный храп. Зверь ещё спит, замечательно. Скоро его удалось обнаружить. Под лунным светом, пробивающимся между камней, на груде костей развалилась огромная тигриная туша, и спала она беспокойно, постоянно рычала и шевелила ушами, угрожая проснуться в крайне голодном и агрессивном настроении и сделать это в любой миг. Не теряя момента, Стефан занёс копьё, но вдруг кто-то проскакал мимо входа, и тигр распахнул глаза. Зрачки немедленно сузились, зазвучало горловое рычание.       Стефан ударил копьём, однако зверь успел среагировать: отскочил, отделавшись царапиной на плече, тут же отмахнулся лапой. Швырнув оружие, Стефан перекувыркнулся назад, избегая встречи с острыми когтями, и бросился бежать. Позади послышался хруст, шелест и вскоре тяжёлые шаги, становящиеся всё быстрее и громче.       Выскочив наружу, Стефан подцепил ботинком копьё, ловко поймал. Глаза тигра светились в темноте, он злобно рыкнул и прыгнул, выпуская когти. Немедленно Стефан развернулся и вонзил копьё прямо в раскрытую пасть, опрокинул громадную тушу на траву. Из-под головы растекалась бордовая кровь, рот зверя оставался открыт, из него торчала рукоять копья; глаза хищника безжизненно глядели в пустоту.       Опустившись на колено, Стефан коснулся шеи тигра и плавным движением погладил грубую спутавшуюся шерсть. Пять лет, уже старый. Хорошо, что не самка. Холодные пальцы ощупали массивную шею и грудь с проступающими рёбрами, осторожно, будто тигр снова мог вскочить и наброситься. Ест много, а всё равно тощий, болеет. Наверное, поэтому и выгнали из стаи. Резким движением Стефан вырвал копьё, достал из-под ветки меч. — Спи спокойно, мой друг. Тебе больше не придётся страдать.