История о зомби, протезах и охоте

      Как заснула, Каэн не помнила, лишь отдельные кадры отпечатались в голове: остановившаяся телега, огонь в камине и стремительное падение на подушку. Тяжёлые веки медленно разлепились, перед глазами простиралась простынь, некогда белая, теперь же изрисованная грязно-кровяной смесью. В поле зрения постепенно попалась мёртвая кожа, и Каэн тихонько пискнула. Стефан сидел рядом, в обуви, в рваной одежде, с неизменным выражением лица. — Прости. Разбудил?       Смущённая, Каэн уткнулась носом в одеяло и едва различимо замотала головой. Точно. Вчера она сумела только дойти до постели и упасть практически в обнимку со Стефаном. Стыд накрыл лавиной. Неужто он всю ночь глядел, как она спит? Стараясь сохранить самообладание, Каэн поднялась на руках — движение немедленно отозвалось тупой болью в мышцах — и посмотрела на беспристрастное лицо. — Ты как? — В порядке. А ты?       Каэн не сдержала усмешку. — Устала, и всё болит. Тебя бы помыть. — Каэн поднялась, поправила одежду, пригладила волосы. — Помочь? — Можешь кинуть меня в реку.       Видимо, это была шутка, вот только сил поддержать её смехом не нашлось. Каэн встала, осторожно обхватила Стефана руками. — Нет уж, пошли.       Взяв Каэн за плечо — она придерживала за поясницу, ощущая крепкие мышцы и рельеф шрамов, — Стефан вместе с ней неспешно направился к реке. Солнце уже давно возвышалось над горизонтом, пели птицы, дул свежий тёплый ветер, не ведающий и не напоминающий о ночном кошмаре.       Как можно аккуратнее Каэн помогла Стефану раздеться, сама сняла жилет, рубашку и штаны. Неловко щеголять бельём перед юношей, но его лицо прогоняло любые смущения; это ему не интересно, в его голове не имелось ни одной похотливой мысли. Не без помощи Каэн Стефан опустился в воду, сел недалеко от берега, а Каэн потребовалось немного времени, чтобы привыкнуть к температуре. Вместе с мурашками по коже пронеслась неловкость: они вдвоём, почти живой мужчина и почти состоявшаяся женщина почти обнажёнными купаются на реке. Это вообще законно? Пока Каэн анализировала ситуацию, Стефан начал смывать с себя грязь лоскутом недавней рубашки. Отвлёк его слегка взволнованный голос: — Ничего, что мы так сидим? — Не понимаю. — Стефан повернул голову, встретился с Каэн своими чёрными, бездонными, лишёнными жизни глазами. Не выдержав, Каэн отвела взгляд. — Мы в таком виде… вместе моемся… тебя это не смущает? — Не думаю, что этого нужно стыдиться. Мы через многое прошли и знаем, что у нас нет дурных намерений друг к другу.       Уголки губ Каэн сами собой нарисовали нежную улыбку. Тут не поспоришь. И всё же… — И ты совсем ничего не чувствуешь? Ни холода реки, ничего? — Мокрую одежду, воду. — Стефан зачерпнул её ладонью, между пальцами заструились небольшие ручейки. — Мокрая одежда мне не нравится, а вода нравится. И твоя компания мне нравится.       Каэн дрогнула. В фиолетовых глазах заискрилась радость, на щеках горело смущение. Девушка вжала голову в плечи. — Правда? — Да, — кивнул Стефан. — Думаю, я могу назвать тебя другом, — ненадолго он задумался, — первым из людей. — Ты…       Стеснение брало верх над восторгом, энергия бушевала в крови и смешивалась с покоем. Не в силах унять бурлящие чувства Каэн, легко засмеявшись, обхватила Стефана за плечи и, крепко обняв, прижалась к нему, чувствуя холод кожи. — Ты тоже мой друг.       Веки опустились. Сердце чаще билось в груди. Кожа Стефана мокрая, испещрённая шрамами, мёртвая, но почему-то его приятно касаться. Без всякого стыда Каэн уткнулась носом в плечо зомби, вновь не ощутила запаха. Дрогнула, когда холодные пальцы коснулись её запястья. Улыбка приобрела несколько печальный оттенок. — Знаю, ты не можешь испытать радость, но, может, тебе приятно? — Да. Ты тёплая и мягкая, как мои друзья.       Странная фраза, но почему такая тёплая? Поддавшись импульсу, Каэн крепче стиснула Стефана, чувствовала его крепкие руки, широкие плечи, гладкую кожу и запах осеннего леса, который теперь непременно будет ассоциироваться с ним.       Постепенно Каэн отпрянула, поймала взгляд и, сама того не до конца осознавая, предложила Стефану помочь, добавила, что ему вряд ли будет удобно с одной рукой, и не получила отказ. Стефан не испытывал стеснения, когда мокрая ткань скользила по коже, ведомая рукой Каэн, не ощущал ничего, но понимал: приятно. Линос часто делал так, но немного иначе: он всегда напевал красивую мелодию, и его руки никогда так не дрожали.       Каэн чётко ощущала каждую мышцу, особенно бицепсы, каждый кубик пресса и выступающие лопатки. Когда проводила по животу, Каэн вспомнила, что недавно магара оставил там чудовищные раны, ставшие лишь полосами шрамов дополнительно к тем, что покрывали руку, спину и грудь. В области сердца Каэн узнала три следа от пуль. Сколько раз его пытались убить? И ведь несмотря на это, Стефан не стал ненавидеть людей.       Тряхнув головой, Каэн прогнала неприятную мысль. Сейчас не нужно думать об этом. Внимательно Стефан следил за ладонью девушки, что плавно смывала засохшую кровь, смешанную с землёй. Один раз Каэн уловила удар почти мёртвого сердца, и по телу пронеслась дрожь. Он ещё жив, пусть и не до конца, мёртв, но не полностью.       Когда Каэн закончила — перейти ниже поясницы она не осмелилась, — отсела и одарила Стефана улыбкой, набрала ладонями воду и, давая определить намерения, осторожно вылила на чёрные волосы. Зомби опустил голову. Вода струилась по волосам, Каэн ещё раз повторила движение и запустила пальцы в пряди, довольно мягкие и гладкие, мягко зачесала чёлку на бок. Прямо под кожу уходил кусок металла. После всего произошедшего вопрос показался вполне обычным. — Зачем это? — Ты знаешь, как убить зомби?       От вопроса Каэн отвела взгляд, неуверенно предположила: — Отрубить голову? — Нет, уничтожить мозг. А это, — Стефан постучал по пластине, издавшей едва различимый металлический звук, — для защиты. Арон сделал. — Это твой друг? — Я бы сказал, он мой спаситель.       Вновь пришлось отвести глаза. Каэн печально улыбнулась. — Хотела бы я узнать о твоём мире. — Я могу рассказать кое-что, но немного позже. Сейчас я бы поспал. — Ты спишь?! — изумилась Каэн, рефлекторно ударив ладонями по водной глади. — Редко. Мне хватает ночи в месяц. — Ого… я приготовлю тебе постель, — заявила воодушевлённая Каэн, но едва поднялась, как Стефан поймал за запястье, разнося по всему телу дрожь. — Ты ещё не помылась. — А, точно. — Помочь? — ровным голосом предложил Стефан, заставив Каэн смутиться… Но как заманчиво. — Если… только спину.       Стефан кивнул. Он не мог придать происходящему той яркой эмоциональной окраски, что витала перед глазами Каэн. Тот, кто проткнул глотку огромного тигра, кто разорвал пасть чудовищного крокодила, мягко прикасался к слабой женской спине, будто к цветку. В блаженстве Каэн закрыла глаза, наслаждаясь умиротворением и нежностью. Удивительно, что мужчина способен на такое… неужели потому, что он мёртв?       Домой Каэн вернулась немного позже, чем собиралась: она проводила Стефана, оставила его на стуле, переоделась и, по наставлению зомби, сбегала за особыми ягодами. Они росли на низком кустарнике с растопыренными ветками и напоминали перепелиные яйца, но сине-фиолетовые, какие с детства приучали ни в коем случае не есть. Оставалось лишь воображать, для какой цели они нужны Стефану.       В момент возвращения Каэн он вытаскивал из протеза все детали, какие мог, безжалостно рвал провода и куски металла, об один порезался, но рана затянулась почти мгновенно. Выполняя инструкции, Каэн размяла ягоды до состояния каши и накрыла плотной тряпкой. Стефан оторвался от занятия, поглядел в окно. До заката ещё долго. — Наверное, я буду спать до вечера. Когда поедешь отдавать голову, намажь руки и ноги. Будет щипать. — Зачем? — Будет странно, если ты не получишь ни одной раны. — Ох, да, пожалуй.       Стефан взялся за спинку стула, и Каэн мгновенно подскочила, придержала за плечо и попросила подождать. Сменила простынь, подушку и одеяло и тогда помогла Стефану в одном лишь белье насыщенного синего цвета лечь, бережно укрыла его. — Хороших снов… Ты ведь видишь сны? — Да. Спасибо.       Кивнув, Каэн взяла мазь и на цыпочках вышла. Чистую кожу обдувал ветер, тёплый и нежный. Когда пальцы коснулись ягод, они больно ущипнули. — Ауч.       Каэн намазала большую дугу на руке, и кожа, покраснев, оставила след, будто от свежей царапины. Каэн увлечённо пустилась в рисование следов битвы, то и дело закусывая губу: сок растения сильно жёг. Осталось лишь запрячь Феникс и поспешить в город. Всё днище телеги пропитало чёрным, иногда капли просачивались между досок, падали на дорогу, но кровью совершенно не пахло.       Ожоги от ягод чесались, но Каэн преданно терпела, чтобы случайно не стереть доказательства опасной битвы. На душе светлело. В голове до сих пор не укладывалось, что жизнь так изменилась всего за несколько дней благодаря единственному не-человеку. Потрясающее совпадение: он появился именно в тот момент, когда на Каэн упало дерево. Всё благодаря ему, ему одному. Может, их встречу планировала сама судьба?       В подобного рода мыслях Каэн добралась до города, собирая внимание отовсюду. Юная героиня с кровавым грузом, сверкающим длинными зубами, — великолепное зрелище, будоражащее шёпот в толпе. У ступеней встретили стражники и, возбуждённые изобилием ран и просьбой пригласить губернатора сюда, ведь не хотелось тащить это в поместье, поспешили к хозяину города, едва не побежали.       Вокруг собиралась толпа, каждый пытался заглянуть в телегу, многие разглядывали Каэн, изрисованную кровавыми узорами, какие она наносила талантливо, как могла. Скоро явился запыхавшийся губернатор, и Каэн, опустив заднюю стенку телеги, с трудом сдёрнула голову магары. В толпе взорвались крики, ахи, вздохи. Отрубленная голова всё ещё истекала кровью, она застыла под глазом, грубая густая шерсть слиплась, торчала колтунами. Победно Каэн толкнула ногой голову, и та слегка перевернулась. Слов не находилось ровным счётом ни у кого, слышался плач и шёпот. Губы губернатора дрожали, он пытался поймать воздух. — К-Каэн… ты убила его. — И чуть сама не померла, — со смесью гордости и ужаса добавила Каэн, невольно передёрнувшись. — Не могу поверить.       Едва переставляя тяжёлые ноги, губернатор сделал шаг навстречу, вдруг опомнился, крикнул за спину: — Эй ты! А-ну подготовь награду! — Губернатор подскочил к Каэн и вознамерился поймать её руку, но Каэн не позволила, подняв окровавленные ладони. — Не стоит… — Ох, Каэн, — губернатор не слышал, говорил медленно, почти в забвении, не владел собственным голосом. — Не могу вообразить… как ты сумела это сделать?.. Скольких мы потеряли в борьбе с этим монстром. — На глазах мужчины заблестели слёзы. — Мой сын… Спасибо… Спасибо, Каэн.       Он подошёл и обхватил девушку за плечи. Слышался тихий плач, плечи губернатора, как и он сам, мелко дрожали. Каэн припоминала, как за магарой активно охотились, но быстро отказались от безумной затеи: из трёх сотен мужчин, что за месяц пошли биться с тварью, не вернулся ни один хотя бы покалеченным. А Стефан справился. Они с ним справились, убили это чудовище, спасли город и множество жизней тех, кто мог попытаться сразиться с магарой.       Телегу пришлось оставить — пропитавшись кровью, днище пришло в негодность, — монеты бренчали в мешочке, ударяющемся о бок Феникс, но оставались не в силах завладеть вниманием Каэн: каждую её клеточку занял Стефан. Сколько всего он сделал для города, а ведь его жители никогда не узнают своего героя. И этот самый герой заслужил награду, хоть какую-то благодарность за свершения; наградой, конечно, служили протезы, но всё же.       Озарение возникло на лугу, и Каэн резко остановила Феникс; та намеревалась возмутиться, но прикосновения к морде и угощение в виде яблока задобрили кобылку. Спешившись, Каэн сняла с плеча лук, достала стрелу, прицелилась. Главное, не убить. Пальцы слегка дрожали. Так нужно. Жалко беднягу, но необходимо привыкать.       Стрела мгновенно преодолела расстояние между охотницей и жертвой, наконечник вонзился в бедро. Всё кроличье семейство бросилось бежать, что попытался сделать и раненый, но не слишком успешно. Кролик упал, обломал стрелу о землю и мог лишь хромать, старательно переставляя лапы. Каэн без труда догнала кролика и, схватив за уши, взяла на руки. Он дышал до пугающего часто, его сердце бешено колотилось в грудке, глаза были распахнуты, но бежать зверёк не пытался. Не выдержав, Каэн прижала его к груди, стала гладить по голове, поцеловала между ушей. — Прости, прости, маленький… так нужно.       Торопливым шагом Феникс следовала к дому за хозяйкой, что не переставала гладить кролика. Из его лапки торчал наконечник стрелы, кровь почти не шла, а сердечко всё так же билось, и не следовало попыток спастись. Оставив Феникс у окрасившейся в закатный реки, Каэн поспешила в дом, положила увесистый мешочек на стол и подошла к кровати. Похоже, Стефан так и не шелохнулся, на одеяле не появилось ни одной новой складки. Стефан выглядел безмятежным, но не удавалось определить, дышит ли он; раз сердце бьётся, должен дышать. Наверное.       Вдруг Стефан открыл глаза, заставив Каэн вздрогнуть. Он не стал потирать их, как делали живые люди, не сгонял дымку сна, взгляд выражал ясность, шестерёнки в голове мгновенно закрутились. Каэн очаровывающе улыбнулась. — Добрый вечер. — Добрый.       Встрепенувшись, Каэн приподняла кролика. — Это я тебе принесла. Ты давно не ел, — она стихла, не уверенная, стоило ли вообще стрелять в малыша. Стефан молчал. — Ты поймала его для меня? — Ну, — щёки почему-то запылали, во рту резко пересохло, — да. — Спасибо. Мне очень приятно.       Стефан потянулся к кролику, но на полпути замер. — Наверное, лучше мне поесть снаружи. Не хочу испачкать всё кровью. — Ох, да. Я помогу.       Вместе с Каэн Стефан вышел на улицу, сел, прислонившись спиной к дому, и принял кролика. Пожелав приятного аппетита и мысленно попросив у малыша прощения, Каэн поспешила обратно в дом. Монеты брякнули в шкатулку. Раздался вздох. Сейчас Стефану делают протезы, уже через пару дней они будут готовы, и придёт пора прощания. На сердце скребло. За это время Каэн привыкла к нему, к этому мёртвому парню, не умеющему любить, но имеющего друзей, к человеку, не способному злиться, но не любящему мокрую одежду, к тому, кто не умеет улыбаться, но кто умеет сострадать. Второго такого нет в мире, и никогда не будет.       Тоску прервал глухой удар; Каэн выглянула наружу и увидела, что Стефан уже поднялся, придерживаясь о стену. Его лицо было испачкано кровью, что совершенно не пугало. Каэн помогла добраться до стула, подала полотенце и тазик с водой, зомби умылся. — Спасибо. — Всегда рада… твои протезы сделают через три дня, так что пока придётся поскучать. — Мы ведь собрали ещё не все деньги, — заметил Стефан, на что Каэн махнула рукой. — Мне согласились сделать в долг.       Неожиданно Стефан начал подниматься со стула, но Каэн легко поймала его за плечи. — Стой-стой-стой, ты куда собрался? — За ней, — Стефан мотнул головой на стол, на котором лежал заказ с жуткой рыбой. Скептически Каэн вскинула бровь. — Серьёзно? В таком состоянии? — Это просто рыба. Я справлюсь. — Он опять начал вставать, но Каэн вновь не позволила. — Ну уж нет. Будут протезы — тогда и пойдёшь.       К удивлению, сопротивления не последовало. Чтобы Стефан не скучал, Каэн вспомнила про оставленное на Феникс седло, сбегала до неё, вытащила из сумки стопку книг на самые разные темы и жанры; впервые Каэн пришла в библиотеку. Пока несла книги, Каэн посетил любопытный вопрос: если зомби с одной рукой и ногой уверен в победе над «просто рыбой», почему этого не может сделать девушка? Да, слабее, но с двумя руками и двумя ногами. Разумеется, Стефан сильнее и быстрее, и всё же… Да и будет первый опыт. Идея не покидала Каэн.       Пока она спала, Стефан читал у камина, отбрасывая тень, что мешала разбудить светом от пламени. Утром же Каэн пробудилась с твёрдым намерением: нужно убить рыбу своими собственными руками, удивить Стефана. Конечно, обманывать его не хотелось, но желание поразить оказалось куда сильнее. Сказав, будто едет в город, Каэн направилась с Феникс прямиком к месту частых нападений монстра-рыбы.       Она не давала покоя рыбакам, постоянно переворачивала лодки и сжирала их улов, а если его оказывалось недостаточно, проглатывала самих рыбаков. Особенно рьяно громадина нападала на тех несчастных, кому посчастливилось выловить лососину. Вопросов о приманке не возникало, равно как и о лучшем месте для охоты: в порту чудовище то и дело мелькало, видимо, оно поняло, куда возвращаются все лодки.       Каэн приготовила копьё с длинным лезвием, положила возле себя, вспорола брюхо одному из купленных лососей и швырнула в воду. Вторую рыбину вскрыла и положила на пол пристани; скоро жир закапал в воду, просачиваясь между досок. Третья рыба полетела далеко в реку. Схватив копьё, Каэн приняла наиболее устойчивую позу, насадила на лезвие лежащую у ног рыбу и приготовилась.       Звуки просыпающегося города едва доносились до ушей, но в остальном царили покой и безмятежность, правда недолго. В какой-то момент вдали слетели кричащие птицы, из рукава реки пошла рябь, вскоре над водой угрожающе возник плавник. Разрезая реку, он всё быстрее надвигался на Каэн, каждая мышца которой пришла в боевую готовность. Рябь приближалась. Жир лосося редко капал в воду, и вот исполинских размеров сом выпрыгнул, распахнув широкую пасть с острыми зубами-иглами. Резко нагнувшись, Каэн оттолкнулась ногами, совершив выпад, и прорезала рыбине брюхо.       Доски под ногами треснули, и Каэн под весом туши свалилась в воду. В бок сильно ударило. Повезло, что Каэн успела заглотить порцию воздуха перед падением. Копьё она не выпускала; с помощью тяжёлой рыбины Каэн сумела перевернуться, поднырнуть под ломающейся пристанью и отплыть к берегу, увлекая за собой монстра, подчиняющегося течению.       Каэн вынырнула, жадно вдохнула и подтащила к берегу мёртвое тело. Первым делом девушка восстановила дыхание, вспомнила про удар в бок, коснулась его и ощутила что-то твёрдое. В ужасе распахнув глаза, Каэн посмотрела на торчащий кусок дерева. Подчинившись порыву страха, Каэн с трудом вырвала его и обнаружила, что кровь не идёт, лишь в кожаном жилете осталась вмятина. Пальцы коснулись её. Невольно с губ сорвался шумный выдох. Вот тебе и тонкая шкура.       Рядом с ошеломлённой мокрой Каэн валялась туша рыбы с торчащим в распоротом брюхе копьём, тонкие органы вывалились на берег, лилась синеватая кровь. Подавив приступ тошноты, Каэн позволила себе с облегчением выдохнуть. У неё в самом деле получилось, далеко не идеально, и тем не менее получилось. Она впервые убила монстра. С победным огоньком в глазах Каэн поднялась, поглядела на поверженного врага и в отражении воды заметила образы, обернулась. — Эй вы! — громко крикнула Каэн и замахала рукой, растерянные парнишки остановились. — Помогите зверюгу дотащить.       Восторженные видом дохлой зубастой рыбины, парни в полном составе из пяти человек притащили подстилку из ткани, затащили на неё сома и поволокли через полгорода к дверям губернаторского поместья. Юноши не переставали улыбаться и переглядываться; сегодняшний день они запомнили надолго.       Покидала город Каэн с почти пустым кошельком, зато с готовыми протезами, брякающими чистым металлическим звуком. Хозяин лавки всю ночь просидел за работой, ведь, как оказалось, среди убитых магарой числился и его племянник. Теперь он был отомщён.       Неспешно Каэн, помывшаяся в огромной губернаторской ванной и переодевшаяся в чистую одежду — пришлось взять мужскую, чтобы не щеголять в вышитом золотом и бархатом платье, — шагала по дороге, придерживая сумку из кожи обеими руками. Протезы весили килограммов шесть, не меньше, помимо них торчало объявление. Взгляд как-то неожиданно упал на него на площади, притащил за собой мысль, и пусть Каэн не приняла решение, но всерьёз задумалась над любопытной перспективой.       Без руки и без ноги Стефан всё так же сидел на стуле и читал уже пятнадцатую по счёту книгу без перерывов на чай, без отдыха или разминки для глаз. Они ровно скользили по строкам, лицо не выражало никаких эмоций, губы были, как всегда, едва поджаты. Каэн подождала, пока зомби не перелистнёт страницу, и тогда заговорила: — Я вернулась и принесла, — напрашивалось слово «подарок», но оно прозвучало бы глупо, куда больше подходил «прощальный подарок», но это слишком тоскливо, — твои протезы. — Так быстро? — Мастер очень старался, — гордо заявила Каэн и вытащила из сумки серебристого цвета руку. — Тебе помочь? — Было бы хорошо.       Отложив книгу, Стефан отодвинул её и развернулся плечом без руки. На большом металлическом диске имелось несколько круглых пластинок: одна крупная в центре и три маленькие по краям. Стефан аккуратно надавил на каждую и отвёл в сторону, открывая уходящие туннели со множеством тончайших проводов, скреплённых металлическими кольцами. На них Каэн долго глядела, гадая. — Что это? — Ты точно хочешь знать?       Каэн как чувствовала, что это нечто мерзкое, а вопрос только подтвердил теорию. Прижимая механическую руку к груди, скривив губы, девушка процедила: — Да… — Мои нервы. Рука подключается напрямую к ним. — Ух… Так, — выдохнула Каэн, — что делать? — Сними пластинку, — попросил Стефан, и Каэн осторожно освободила протез от защитной накладки. Под ней оказались широкая выемка и три трубки. — Надо вставить руку мне в плечо и прокрутить до щелчка.       Сосредоточенная на деле Каэн кивнула. Со всей имеющейся силой она вставила руку, и вдруг Стефан содрогнулся всем телом, будто его ударило молнией, но не изменился в лице. — Боже, всё нормально? — испугалась Каэн. — Да, я же мёртв. Нервы соединились.       Стараясь не думать, какую боль при подключении испытывают живые люди, Каэн повернула протез и услышала щелчок. С каким-то трепетом девушка убрала пальцы, и Стефан поднял руку-протез, новую, серебристую, матовую. Она шевелилась как настоящая, послушно исполняла волю хозяина, лёгкая, но прочная. — Отлично.       Не успел Стефан продолжить — если вообще собирался, — а Каэн уже подала ему механическую ногу. Её зомби подключил сам, снова содрогнувшись при контакте с нервами. Стефан поднялся и первым делом потянулся, прикрыв глаза. Улыбка невольно нарисовалась на губах Каэн, пока сердце захлёбывалось от слёз. — И как? — Хорошие. Пойду разомнусь. — Угу.       Тихонько ступая босой металлической и своей собственной ногами, Стефан вышел, оставляя Каэн наедине с мыслями. Она оглядела пустой дом, огонь в печи, бочку с засоленной кабанятиной. И ни звука вокруг. Не стучал протез, не колыхал душу вечно спокойный голос, не поднимались темы для беседы. И скоро так будет всегда.       Вздохнув, Каэн достала из сумки объявление, внимательно изучила. Можно рискнуть. Что ещё делать? Других вариантов попросту нет. А если не получится… об этом не хотелось думать. Беззвучных шагов Каэн не уловила и, как только заметила движение краем глаза, скомкала бумагу, бросила на тлеющие брёвна, обернулась к Стефану. — Уже закончил? — Нож оставил, — поправил он и взял со столика подаренный кинжал. Каэн попятилась к выходу. — А, ясно. Я немного подышу и вернусь.       Ответом послужил кивок. Схватив лук и колчан, Каэн выбежала. Последний день. Это их последний день вместе. Наверное, они больше никогда не встретятся, никогда не увидят друг друга. С бега Каэн переключилась на шаг. Слезы не текли, но сердце грустило. Если это их последний день, его нужно запомнить, провести как друзья, а не парочка охотников. И угостить его. Он упоминал, что ест очень мало, но в еде неприхотлив.       Суп из перепёлки мама Каэн готовила всего пару раз в жизни, по самым особым дням, и рецепт блюда — одно из немногого, что осталось после неё. Возвращаться Стефан не спешил, позволяя поставить свечи, накрыть стол скатертью, откопать в сарае второй стул, отмыть тарелки и заварить особый травяной чай с ягодами, привезённый отцом из-за границы. Наконец появился повод попробовать его. Дверь тихонько скрипнула, и Каэн, чьё сердце разрывалось на куски, с улыбкой обернулась. — С возвращением… Подумала, было бы здорово в наш последний вечер немного пообщаться. — Да, я тоже так подумал.       Из тряпичного мешочка Стефан достал фрукты: виноград, груши и персики, что росли глубоко в лесу, ближе к горе. Судя по пятнам от воды на одежде, персики добыл Стефан над водопадом; в городе говорили, что это персиковое дерево даёт самые сладкие плоды, поэтому их так трудно добыть. Далеко он забрался. Старательно, умудрившись залить водой всё вокруг, Стефан промыл фрукты, сложил в широкую деревянную миску, поставил сбоку от центрального блюда. Небрежным жестом Каэн предложила сесть. Дымились чай и свежий суп. Слова застряли в горле. Пахло пряностями, свежими фруктами, воском. С улыбкой Каэн подняла глиняный стакан, Стефан последовал её примеру. — За встречу и прощание? — За встречу и прощание.       Не алкоголь, и не в бокалах из стекла, но всё равно Каэн и Стефан легко стукнулись стаканами. Фиолетовые глаза не отрывались от мёртвого лица. — Расскажешь о себе? — Мне уже много лет. Что именно тебе интересно? — Хм… Тот, о ком ты говорил, твой спаситель Арон.       Пусть Стефан не дрогнул, Каэн ощутила исходящие от него тепло, свет, доброту. Неизменным тембром Стефан поведал о чудесном городе, где живут существа со всех уголков планеты, где те, кто летают, кто ходят и кто плавают, существуют сообща и, пусть носят в себе разные ценности и культуру, не ссорятся, работают вместе на общее благо. И создал этот город, собрал этих существ величайший колдун из всех, чистокровный волшебник родом из далёкой Ирландии. Город утопает в зелени, соединяет всю планету на небольшом клочке, что постоянно движется, что постоянно странствует в поисках покоя, и делает это благодаря неподражаемому колдуну, чьего сердца хватит для всех. — Хотела бы я увидеть его, этот город, — дрожащим голосом проронила Каэн. — К сожалению, людям туда вход воспрещён, даже таким, как ты.       Взгляд потух. — Но почему? — Представь, если бы подружились лань и волк и она привела его в стадо. Другие олени не отказали бы, однако всю жизнь провели бы в страхе, вздрагивали всякий раз, стоило волку просто посмотреть на них. Даже если бы за всю жизнь он не тронул никого из стада, его и других волков олени всё равно продолжат бояться, ведь сотни лет до этого волки убивали их. Страх можно выгнать из их голов, но не из сердец. Никогда. — Возможно, ты прав… Но я рада, что мы подружились, молодая лань, — улыбнулась Каэн и подняла стакан. Повторился мягкий стук. — Я тоже, волчица.       До самого рассвета Каэн слушала удивительные истории о бродячем городе, однако час расставания неизменно приближался. Вместе с сумерками намеревался уйти и Стефан. Они с Каэн в последний раз стояли на холме, освещённом ярким восходящим солнцем. Ветер трепал волосы и одежду. Каэн сдерживала рвущиеся наружу слёзы и чувства. Стефан заглянул в её глаза, будто пытаясь прочесть, что скрывается за ними. — Спасибо. Каэн. — За что? — проронила она. — Благодаря таким, как ты, я продолжаю верить в людей.       Каэн улыбнулась, и улыбка отразила счастье и боль, радость и тоску, расставание и встречу. Приблизившись почти неуловимым движением, Каэн нежно поцеловала сухие холодные губы, сразу отстранилась, не отводя взгляда. Какое-то время Стефан молчал, не отрываясь от лица девушки, словно изучал его. Каэн вжала голову, резко отвернувшись. — Прости… я не должна была. — Это я должен попросить прощения, — откликнулся Стефан, и Каэн, растерянная, поглядела на него. — Я ведь не могу понять, что ты чувствуешь. Надеюсь, я не сделаю хуже.       С этими словами Стефан сделал шаг навстречу и коснулся своими губами губ Каэн. Не поцеловал. Нет, это не был даже самый детский или невинный поцелуй, не больше, чем соприкосновение, лишённое чувств, но взорвавшее всё внутри Каэн. Она едва не задохнулась от нахлынувших чувств. Так же быстро и невесомо Стефан отошёл.       Время для Каэн остановилось. Она долго стояла на холме, ощущая прикосновение ветра, пустоту и зов, идущий издали. Наконец удалось вернуть власть над телом, в последний раз поглядеть на удаляющийся образ, ставший привычным и родным всего за несколько дней. Насилу Каэн развернулась и зашагала к маленькому домику, где теперь никто не ждал. А ведь раньше это не пугало.       Пройдя мимо двери, Каэн свернула, вошла в конюшню. Через открытые ставни лился свет, Феникс жевала сено, подняла голову на хозяйку, дёрнула ухом. Мягкое прикосновение к переносице уговорило доверчиво закрыть глаза. Голос Каэн дрожал, но не угрожал сорваться на рыдания; для них не осталось сил. — Вот и всё. Он ушёл, — вздохнула Каэн и вдруг заметила: в сумке на седле что-то лежало, большое и, судя по всему, тяжёлое.       Каэн с трудом вытащила её, толстенную книгу в кожаном переплёте с выгравированным названием «Монстрология: всё, что нужно знать. От безобидных пикси до огнедышащих драконов». Не сдерживая улыбки, с детским интересом и восторгом Каэн упала на пол, положила книгу на колени и открыла первую страницу, где встретила записка. На клочке жёлтой бумаги было написано немного кривым почерком: «Если хочешь поступить в Академию охотников, тебе нужно знать всё о существах. Кто бы что ни говорил, а главное для охотника — ум и логика, это твоё основное оружие. Удачи тебе, мой друг. P.S.: эту книгу я украл, но здесь за такие деньги её никто не купит. Надеюсь, это тебя не оттолкнёт».       Ощущая, как щиплет от слёз глаза, Каэн улыбнулась. Она пролистала аккуратные белые страницы, украшенные детальными рисунками, выполненными чернилами. В какой-то момент Каэн прижала книгу к груди; от неё веяло теплом. Что же, теперь деваться некуда. Каэн поднялась, потрепала гриву Феникс. — Собирайся, подруга, нас ждёт долгий путь.       Лук и колчан, немного еды, одежда, плед и монеты в мешочке — всё удалось собрать довольно быстро. Тяжело оставлять родной дом, полный воспоминаний и родительских вещей, но ещё тяжелее оставаться, пережив столько приключений. Книга перевешивала весь остальной груз, сложенный в валик плед был привязан к седлу сзади. Губернатор лично купил домик Каэн, причём втридорога, так что денежный вопрос обещал возникнуть очень нескоро.       Не подозревая о грядущих переменах, Феникс вышагивала по привычной тропинке с поднятой головой, о чём-то иногда разглагольствовала, а Каэн заставляла себя не оборачиваться. Сердце терзали сомнения. Впереди неизвестное будущее, обещающее сражения и опасности, и, если в Академию не примут, назад дороги уже не будет. Радостно и тяжело прощаться с домом.       Уловив шевеление даже через пелену размышлений, Каэн остановила Феникс, присмотрелась к деревьям и кустарникам, где различила серебристую шерсть. Огромные голубые глаза внимательно глядели на Каэн; та улыбнулась, спрыгнула с лошади. Тогда волчица поводила носом и сделала шаг навстречу. Каэн подозвала жестом. — Иди сюда.       Неожиданно волчица подбежала, резко остановилась и заглянула в глаза девушки, словно передавая свои мысли, словно пытаясь что-то сказать. — Что?       Волчица повернула голову в сторону дороги, обратно к Каэн, шагнула ещё немного ближе. — Хочешь со мной?       Длинный хвост завилял, кажется, волчица улыбнулась. — Учти, я собираюсь поступить в Академию охотников, там не дадут отдыхать. Понимаешь?       С огромным пониманием волчица кивнула. Неужели от Стефана передался дар общения с животными? Вполне может быть. Глядя на волчицу, Каэн улыбнулась, оседлала Феникс и похлопала по крепкой шее. — Ты же не против компании?       Кобылка весело заржала и потопталась на месте. — Хорошо, идём с нами. Не знаю, что нас ждёт, но, пока мы вместе, нам ничто не страшно!       Компания двинулась вперёд. Краем глаза Каэн заметила скрывающихся в лесу волков со светлой шерстью, но быстро вернула внимание дороге. Сердце трепетало в груди, всё нутро ликовало, не осталось места страху. — Мы встретим его. Однажды обязательно встретим.