Черт, почему она?

— Ну привет, — неловко проговорила девушка, застыв в дверях кареглазой. — Привет, — в отличии от голубоглазой, нагло и уверенно ответила Трикс, на лице которой расцвела улыбка. Блум покрылась краской, взглянув на слишком счастливое лицо своей подруги. Питерс редко так на что-то реагировала, но последнее время рядом с феей воздуха она только и делала, что краснела, надеясь, что скоро ее тело привыкнет к Беатрикс и перестанет так отвечать на любые действия кареглазой. — Пойдем? — все тем же неуверенным голосом спросила рыжеволосая, протягивая свою руку. Она не знала, стоит ли им держаться за руки. Может Трикс оттолкнет ее или посчитает это глупым. Но улыбка на лице феи воздуха непроизвольно стала еще шире. Она вложила свою миниатюрную ручку в руку голубоглазой, показывая свою готовность. К чему? Трикс и сама не знала. Может готовность к переменам? Да. Именно к этому. Блум тоже улыбнулась в ответ, обнажая свои ровные белые зубы.

***

— Я не придумала ничего лучше, чем это, — взволнованно проговорила Блум, одновременно с этим пытаясь открыть старую чёрную дверь. Беатрикс, поняв, что это конец пути, стояла в стороне, наблюдая и никак не комментируя происходящее. Несколько минут прошли в тишине, если не считать кряхтение голубоглазой над замком, который упрямо не хотел поддаваться. Наконец Беатрикс, не выдержав, искренне рассмеялась. На что мгновенно поймала сердитый взгляд девушки напротив. Сжалившись над феей огня, кареглазая подошла к бедной Питерс. Тёплая ладонь коснулась девичьей руки, призывая остановиться. Блум мгновенно подчинилась, застывая. — Ты великая фея, Блум. Просто не бойся себя, — еле слышно проговорила девушка, наклонившись к уху. Тело мгновенно покрылось мурашками, будто от холода. Сердце грохотало в районе грудной клетки, и Питерс оставалось только молиться, чтобы Трикс не смогла услышать этот бешеный стук. — Я... — начала было говорить фея, но слова будто застряли в горле, не желая оттуда выходить. — Расслабься, — все также тихо, словно их мог кто-то услышать, проговорила кареглазая, переместив свои руки на плечи девушки. Блум резко выдохнула, ощущая лёгкие прикосновения. Тонкие пальцы прошлись вдоль позвоночника, останавливаясь где-то на пояснице. Голубоглазая невольно прогнулась навстречу Беатрикс. Даже не видя лица подруги, Питерс смело могла сказать — она довольна собой. Девушка искренне не понимала, почему ее тело так реагирует на каждое прикосновение, отдаваясь где-то внизу живота. — Давай, — произнес знакомый голос над ухом. Глаза незамедлительно вспыхнули ярко оранжевым огнём, наполняя странным теплом все туловище. Замок щёлкнул и упал в руки рыжеволосой. — Получилось! — восторженно воскликнула Питерс. Она и правда не верила, что у нее получится не расплавить, а отпереть дверь. Повернув голову в сторону своей наставницы, Блум застыла. Они были слишком близко. Непозволительно близко. Настолько, что каждая могла ощущать на себе дыхание другой. Носы почти соприкасались друг с другом. Рыжеволосая сглотнула, пытаясь отвести взгляд. Попытка провалилась с треском, как только Беатрикс провела языком по собственным губам. Она определённо знала, какое действие произведёт это невинное движение на наивную голубоглазую фею. Блум казалось, она загнана в тупик, как когда-то в детстве девушке говорили не делать что-либо, а та из-за своей упрямости назло шла напролом. А затем сидела с растерянным лицом, не понимая, что делать дальше. Да, именно так сейчас она себя чувствовала, смотря на кареглазую. Только теперь родители не помогут. Никто не в силах помочь ей с нарастающим теплом в животе и этим грёбаным притяжением. Девушка буквально не могла оторвать глаз от полных губ с яркой помадой. Но решиться на большее страх ей не позволял. Она вообще была не уверенна, что могла пошевелиться. Где же эта смелость, когда она так нужна? Никто не знал, сколько времени они провели в этом совершенно абсурдном положении. В последний раз пробежавшись взглядом по манящим губам, на которых играла такая знакомая уже усмешка и которые она изучила за эти несколько минут целиком и полностью, Питерс подняла глаза, встречаясь с карими. От понимания того, что все это время, пока рыжеволосая некультурно пялилась на нижнюю часть лица феи воздуха, Беатрикс смотрела лишь ей в глаза, мурашки прошлись по телу. Наконец найдя силы в себе, Блум отстранилась, судорожно начиная бегать глазами по сторонам. — Дверь, — еле слышно напомнила сама себе голубоглазая. Рука потянулась к чёрному дереву. Питерс стояла, смущённо опустив взгляд и время от времени поглядывая на свою спутницу, которая застыла в удивлении. Старая комната, которую Беатрикс месяца два назад случайно нашла, пытаясь убежать от всех проблем, преобразилась до неузнаваемости. Книги и документы школы вместо того, чтобы валяться в пыли, были аккуратно сложены по полочкам. Был поставлен черный кожаный диван и зеленоватые кресла рядом с ним. Деревянный стол накрыт белоснежной скатертью, на которой покоились столовые приборы, еда и бутылка красного вина. В середине же стояла длинная зажжённая свеча. Трикс затаила дыхание, не совсем веря в настоящее. Никто еще не делал столько для нее. Она была уверенна, что Блум на создание этого потратила не один час, а может и день. — Нравится? — тихо спросила Блум, нервно теребя конец футболки. Она не знала как еще занять руки. Все тело немного трясло от нарастающей волнения. Мысли о том, что Трикс может уйти, заполонили голову. Беатрикс сделала шаг навстречу Питерс и, приподнявшись на носочки, чмокнула смущенную девушку в губы. — Конечно, — не отходя ни на сантиметр, ответила кареглазая, наблюдая за тем, как щеки Блум начинают розоветь, а на лице появляется неуверенная улыбка. Питерс никогда не понимала, почему у Беатрикс все так просто. Она могла прямо сказать комплимент, могла взять и просто поцеловать кого-то, закурить прямо на глазах Мисс Даулинг, залезть на учительский стол и так далее. Этот список Блум могла продолжать долго. Голубоглазая же не всегда могла выбрать, что надеть. А уже решиться поцеловать кого-то первой... Вот сражаться с сожжёнными, спасать школу и друзей — вот это она умела. У нее легко получалось жертвовать собой ради других и попадать в неприятности. Но все, что касалось кареглазой, было сложно для нее. Можно сказать, что она даже завидовала немного девушке. Она быстро отпускала и забывала людей, в то время, как Блум не могла забыть девочку, с которой встретилась в 4 года. Трикс все легко сделать, у нее все просто... Но знала ли Питерс, как дрожали руки Трикс каждый вечер, когда та прикасалась к красно‐желтой метке? Знала ли Блум, как Беатрикс засыпала каждую ночь с единственным желанием — чтобы ее кто-то полюбил? Чтобы просто почувствовать это, хоть почти сразу же одёргивала себя, говоря, что она выше этого. Знала ли как сейчас дрожит все внутри феи воздуха от лёгких касаний Питерс? Нет, и она не узнает никогда это. Не узнает, как замирает сердце от лучезарной улыбки голубоглазой. Не узнает, какой большой спектр эмоций испытывает Трикс только оттого, что их колени соприкасаются под столом. Не узнает, как сильно грохочет сердце, когда кареглазая резко поддаётся вперед, накрывая губы девушки напротив. Не узнает, как сильно она боится отказа рыжеволосой. Все это навсегда останется тайной. Беатрикс усмехается про себя. Но мысли улетучиваются вместе с языком рыжеволосой, проникающим в ее рот. Они целуются долго и влажно, делая время от времени короткие передышки. Руки сами собой ложатся на талию голубоглазой, а затем даже позволяют себе проникнуть под тонкую ткань футболки, чуть оттянув ее. Кожа под пальцами мягкая и горячая, в отличии от длинных прохладных пальцев Беатрикс. Судьба будто в очередной раз хочет показать, насколько разные и несовместимые они. Эта мысль заставляет на мгновение отстраниться девушку. Она замирает, встречаясь с глазами цвета неба. Кареглазая ждёт, пока Блум наконец придёт в себя, оттолкнёт ее и попросит забыть все, как страшный сон. Но этого не происходит. Они продолжают смотреть друг на друга, боясь отвести взгляд. Как будто от этого зависит их будущее. Трикс кажется, что это самое интимное, что она делала в своей жизни. Ни то, что она делала с Ривеном, ни первый раз, ни даже секс втроём не могли даже близко стоять с тем, что она чувствовала сейчас. Она отдавала часть себя, упорно продолжая глядеть в ярко- голубые глаза. Блум сглатывает. Помада феи воздуха рамзмазана по всему лицу, дыхание постоянно прерывается, словно она пробежала километр, а она просто смотрит на нее, понимая, что это лучшее, что могло с ней произойти за этот вечер. Беатрикс как будто показывается ей с новой стороны. Кажется, что в чёрных как смоль глазах Питерс может увидеть сейчас все: боль, потери, предательства девушки. И тогда рыжеволосая понимает, что это значит. Она открывается ей. Нет, не так. Она уже открылась ей. Вот так глупо и нелепо. Питерс улыбается.

***

— Ты уже начинаешь раздражать своим счастливым видом, — не выдерживает Стелла, — вот только не говори, что ты так рада макаронам с сыром, — добавляет она, видя, что девушка начинает бегать глазами по сторонам, придумывая отмазку. — Да, кстати, ты так и не сообщила нам, как прошло твое свидание, — поддержала блондинку Муза, параллельно отправляя в рот кусочек капусты. — Все было хорошо, я же говорила, — отмахнулась Блум. — О, ты про тот разговор: "Ну мы поели и поговорили, было все классно, я пошла спать"? — Аиша подняла бровь. — Так все и было, — упрямилась девушка, оглядываясь. Заговорившись, она совсем потеряла из вида темно-рыжую макушку и теперь никак не могла найти. — Не меня ли ищешь? — спросил знакомый голос над ухом. Тело против воли задрожало, покрываясь мурашками. — Привет, дьяволёнок, — усмехнулась по-доброму Муза, наблюдая за реакцией рыжеволосой. — Дьяволёнок значит? — Беатрикс выгнула бровь, тут же осознав о чем речь.

***

— Ты обязана мне показать, — настаивала Трикс, сидя на кровати Питерс. — Они пошутили. Может пойдём погулять? Погода хорошая, — попыталась перевести тему девушка, смотря в окно чуть завешанное шторами, из которых еле проглядывались тёплые лучи солнца. — Показывай, — это звучало больше, как приказ, чем просьба. В животе рыжей от властного голоса начали собираться бабочки. Беатрикс же видимо надоело выпрашивать показать чертову метку, поэтому она тихонько потянулась к водолазке, придвигаясь ближе. Она не знала, где находится символ, но почему-то была уверенна, что эта красная противная ткань должна валяться где-нибудь в стороне в данный момент. Руки Питерс тут же легли сверху, как только кареглазая достигла живота. Беатрикс прикрыла глаза, наслаждаясь мгновением. Она поняла, что не сможет настаивать на своём желании, если голубоглазая не готова, поэтому, тяжело вздохнув, она отпустила края кофты, убирая руки. Блум казалось, что еще немного, и она сделает все, что просит от нее девушка напротив и даже больше. Возбуждение узлом скручивало живот от близости, и Питерс абсолютно не знала, что с этим делать. Ее разум говорил о том, что стоит еще подождать, а вот тело готово было отдаться в умелые руки Беатрикс прямо сейчас. Немного подумав, голубоглазая решила, что фея воздуха все таки имеет право знать свою метку. Подцепив дрожащими руками ткань, она резким движением сняла ее. Стараясь не смотреть на Трикс, она повернулась спиной. Рыжеволосая ждала, пока девушка начнёт смеяться над ней, но этого не последовало. Просидев в полной тишине около минуты, Блум уже потянулась за отброшенной водолазкой. Но как только она пошевельнулась, цепкие пальцы схватили ее в районе поясницы, возвращая в исходное положение. Блум замерла, задерживая воздух в лёгких. Место в центре спины обдало горячим дыханием, а затем тёплые губы прикоснулись к рисунку. Последовал резкий выдох. Поцелуи прошлись по всему позвоночнику, останавливаясь на шее. — Нравится? — шёпот проникал в сознание, ударяясь о стенки разума. Блум едва качнула головой, ей потребовалась огромная сила воли, чтобы не произнести вслух постыдную просьбу продолжить. Беатрикс ухмыльнулась, наклоняясь обратно к тонкой шее. Губы снова прижались к светлой коже, останавливаясь на пульсирующей венке. Трикс тихонько прикусила чувствительное место, мгновенно получая реакцию на свои действия. Не ожидавшая такого Питерс негромко застонала, сильно сжав покрывало. Трикс, решив, что ее не устраивает данное положение, довольно быстро переместилась на колени своего соулмейта. Встретившись со взглядом девушки, фея воздуха улыбнулась. Искренне, по-доброму. Так, как улыбалась лишь в детстве родителям. Блум закусила губу, а через мгновение губы рыжеволосой столкнулись с пухлыми губами напротив, пробуя уже давно полюбившийся ей вкус помады. Блум, соединив их руки в замок, восседала на кареглазой. На теле у обеих уже появились небольшие покраснения, которые на утро определенно только приобретут фиолетовый оттенок. Питерс наклонилась ниже, переходя на другую грудь девушки. Тёмная кофта давно была отброшена в сторону, поэтому теперь рыжеволосая вдоволь могла насладиться красотой молодого тела. Когда неловкими поцелуями Блум дошла до середины живота, Трикс решила действовать. Питерс и сама не поняла, как оказалась примята к кровати. Беатрикс возвышалась над ней, крепко держа ее руки над головой и вдавливая ее в мягкую мебель. — Мы обе знаем, кто тут главный, — голос проникал внутрь сознания, отдаваясь импульсами в животе. Блум инстинскивно сжала ноги так сильно, как ей позволяло положение. Руки девушки потянулись к застёжке лифчика, заставляя немного приподняться голубоглазую. Та довольно быстро подчинилась. Мягкие поцелуи, сменяющиеся время от времени лёгкими укусами, сводили с ума Питерс. Она никогда не думала, что вообще может испытывать подобное, но Трикс все больше и больше доказывала обратное. Блум была уверенна, белье можно выжимать. Подумав об этом, девушка залилась румянцем. К счастью, фея воздуха, целовавшая низ живота и поглаживающая бедра, это не заметила. Когда кареглазая начала снимать нижнее белье с девушки, Блум в руках девушки напряглась, сжав до острой боли плечи Беатрикс. Только сейчас голубоглазая в полной мере поняла, на что она согласилась. Страх заполонил тело. Трикс сжала зубы, почувствовав острые ногти, впивающиеся в ее нежную кожу. Подняв взгляд, фея воздуха увидела неподдельный ужас в глазах напротив. Ей было не понятно, что так напугало ее малышку, но кареглазой явно это не нравилось. Быстро прокрутив в голове, что могла сделать не так, девушка убрала пальцы, начиная непроизвольно гладить все, до чего только могла достать. — Я никогда не спала с девушками, — еле слышно произнесла Блум. Глаза начинали блестеть от накопившихся в них слез. Она и сама не понимала, почему так сильно реагирует на это, но сейчас ей и правда было страшно. — Тише, — мягко сказала девушка, положив свои руки на щеки феи огня, — я не сделаю тебе ничего плохого, ты все-таки моя судьба, забыла? — рыжеволосая улыбнулась, понимая, что она успокаивается. Страх начал уходить. — Мы можем посмотреть фильм или пойти погулять, — предложила Беатрикс, окончательно слезая с Питерс, — только мне надо будет хотя бы в душ сходить, — низ живота все еще пульсировал, прося о большем, но разве это было важно, если голубоглазая не готова? Блум на минутку задумалась. — Ну уж нет. Я 17 лет ждала тебя, поэтому будь любезна закончить, — твердо произнесла она, улыбаясь. Кареглазая подняла брови в недоумении, но поймав на себе уверенный взгляд голубоглазой, хмыкнула. Она явно не успевала за сменой настроения девушки. Наклонившись к полюбившимся губам, она нежно поцеловала их, сразу получая ответную реакцию. Руки скользили вдоль живота, время от времени сжимая полную грудь и получая в награду тихие стоны девушки. Сняв наконец ненужную белую ткань трусов с голубоглазой, Беатрикс почти сразу почувствовала плоды своих стараний. Гордо ухмыльнувшись, она припала к пульсирующему клитору. Прошло не так много времени, прежде чем оргазм накрыл рыжеволосую фею. Издав что-то на подобии стона, Питерс обмякла. Беатрикс легла рядом, сцепляя свои руки вокруг талии Блум и лучезарно улыбаясь. Она по-настоящему гордилась собой. После прошествия пары минут уже отдышавшаяся фея огня перекинула ногу через девушку напротив, пересаживаясь ровно на ее бедра. Когда же голубоглазая потянулась за поцелуем, Беатрикс ее остановила, надавив на плечи. Блум насупилась. — Ты не хочешь? — с обидой в голосе спросила рыжеволосая. Кареглазая еле сдержалась, чтобы не засмеяться. Питерс выглядела слишком мило. — Хочу, но это еще успеется, — нежно проговорила фея воздуха. Блум же на такое заявление лишь мотнула головой. Резко припав к розоватым губам, она начала покусывать их, ловко проникая своим языком в чужой рот и давая понять, что сейчас все будет лишь так, как скажет она. Беатрикс застонала, даже не думая сдерживаться. Она была явно не из тех людей, которые стеснялись чего-то. Эта доминантная сторона девушки как минимум заводила. Часть ее хотела остановить девушку, несмотря на яркую пульсацию между ног. Ей не хотелось торопить события, считая, что она и без этого спокойно может прожить. Сейчас ее волновало лишь то, чего хочет ее рыжий гордый соулмейт. Соулмейт, который жадными поцелуями спускался по ее шее, крепко сжимая грудь. Соулмейт, который слишком умело для новичка разводил ее ноги, попутно снимая мешающую одежду. Соулмейт, который так быстро и точно нашёл главную точку удовольствия и теперь использовал это познание в своих целях. Ладно, возможно, их желания совпадают. Теперь же противиться Беатрикс никак не хотела. Поднеся пальцы ко входу во влагалище, Питерс остановилась. Уверенность, движущая все это время ее, резко сошла на нет. Она боялась причинить боль девушке. Она ни раз смотрела порно, но когда оказалась лицом к лицу, стало и впрямь страшновато. Блум взглянула на свои ногти, вспоминая, что где-то читала о правиле длинных ногтей, а затем на разгоряченную Беатрикс. Кареглазой казалось, что еще немного и она расплавится, ощущение неудовлетворённости распростанялось по тело, требуя разрядки. Трикс закусила губу, стараясь не ерзать. Это было невыносимо. — Не тяни, — не выдержала девушка, сминая в конец ткань под собой. Быстро придя в себя, Блум вошла двумя пальцами в кареглазую. Послышался громкий тягучий стон. Блум попробовала продвигать пальцами внутри девушки. Беатрикс жадно хватала ртом воздух. От невинных и вполне ожидаемых действий феи у нее буквально сносило крышу. — Продолжай, — сказала куда-то в шею Трикс, царапая спину девушки. Голос был хриплый и прерывистый, отчего Питерс мгновенно поняла, что между ее бёдер снова становится влажно. Беатрикс откинулась на подушки, издав в последний раз очень неприличный звук. Голубоглазая устроилась рядом, выжидающие наблюдая за тяжёлыми дыханием феи воздуха.

***

Темнота будто окутала все вокруг, за исключением одной дальней комнаты в Алфее. Блум лежала на кровати своего соулмейта, используя колени кареглазой вместо подушки. Беатрикс тихонько перебирала волосы девушки, наслаждаясь расслабленным лицом Питерс. Она улыбалась, думая о своём. Странно, но фее воздуха и правда было хорошо рядом с рыжеволосой принцессой. Она все больше понимала, что девушка стала частью ее жизни. Трикс была не свойственна эта забота, тем не менее видимо она вошла в комплект вместе с появлением в ее жизни Питерс. Ее беспокоило все, что касалось голубоглазой бестии, начиная с часов сна и заканчивая любимыми фильмами. Раньше бы девушка и предположить не могла подобное. Но к самому большому удивлению, Беатрикс была даже "за" такие перемены. Ей нравилось заботиться, быть рядом, чувствовать тепло. — Кто я для тебя? — неожиданно спросила девушка, выдергивая кареглазую из своих мыслей. Беатрикс удивленно посмотрела на нее. Она серьезно думала, что Питерс давно заснула на ее коленях. — А кем ты хочешь быть? — тихо, будто их мог кто-то услышать, ответила вопросом на вопрос фея воздуха. Блум заерзала, не зная, что ответить. Для нее было в новинку обсуждать отношения после секса. Она всегда думала, что либо это действие происходит по большой любви после долгих отношений, либо же это ошибка. Третьего не дано. Но сейчас она определенно точно была уверенна, что это не ошибка, но ведь и долгих отношений у нее с Трикс не было. Девушка была расстерянна. Казалось, идеальный порядок в своей голове, состоящий из кучи полочек с определёнными принципами и устоями начал рушится как только она приехала в эту чертову Алфею. Сбегать нельзя — гласило одно из ее правил. Угадайте, что сделала Блум буквально через несколько месяцев пребывания здесь. Обманывать нехорошо — теперь это больше походило на неудачную шутку. Не грубить учителям — и снова мимо. И что в итоге? Глупые вопросы о том, что между ними. Блум всегда казалось, что только по-настоящему недалёкие люди спрашивают подобное. Ведь как можно не понять, что ты чувствуешь или что чувствует твой партнёр. Либо взаимность, либо нет — все просто. Теперь же Питерс могла сказать, что мир намного сложнее, чем чёрное и белое, добро и зло, взаимность и невзаимность. Теперь, лежа на коленях человека, которого все цело считала злом, она задавала все те же банальные странные вопросы об их взаимоотношениях. Ей и правда было важно это. Важно, чувствует ли тоже самое Трикс или пользуется моментом. Важно, только ли из-за метки сейчас кареглазая позволяет себе это. Могли ли они встретится, если бы этого символа не было? — Мы вроде как предназначены друг для друга, — наконец начала голубоглазая, — но чувствуешь ли действительно что-то ко мне? Помимо этого притяжения? — прямолинейность всегда была сильной стороной характера Питерс. По ее мнению нет смысла было утаивать что-либо, если можно было сказать все прямо. Беатрикс отвела взгляд, думая, как правильно ответить на вопрос. Она явно испытывала многое к рыжеволосой, и это было определенно точно не влияние дара или проклятия, но все же признаться в этом было нелегко. Набрав воздух в лёгкие и резко выдохнув, Беатрикс собралась. — Чувствую, — ответила твердо девушка, со лжи ничего хорошего не начинается, — а ты? — кареглазая старалась сказать это как можно безразлично, но посмотрев в голубые глаза, осознала, что получилось не очень. Фея воздуха старалась никогда не давать себе надежду, чтобы после не разочароваться. Но в этот раз это был не так просто. Нотки волнения в голосе выдавали ее. Блум улыбнулась, вздохнув наконец полной грудью. — Несомненно, — лицо кареглазой озарила ответная улыбка.

***

— Как ты думаешь, это навсегда? — спросила кареглазая, сидя на коленях Питерс. Солнце светило в глаза, поэтому Беатрикс, откинув голову на плечо рыжеволосой, зажмурилась. — Не знаю, — беспечно ответила Блум, вдыхая сладкий аромат волос девушки. Своей девушки. Фея воздуха повернулась, сталкиваясь лицом к лицу с рыжеволосой. В глазах мелькнуло беспокойство. — Но я не хочу, чтобы это заканчивалось, — шёпотом добавила голубоглазая, соединяя их губы. Беатрикс незамедлительно ответила, тотчас расслабляясь и отмечая про себя, что это одно из лучших мгновений ее жизни. И как бы банально это не звучало, их обеих сейчас не волновало, что будет дальше. Впервые за долгое время ни одна из них не имела чёткого плана. Лишь ощущения счастья... Беатрикс все же нашла своего принца на белом коне. И пусть это будет рыжая девушка с голубыми глазами. Пусть это будет фея, которая ее ненавидела и презирала. Фея, которая сейчас плетет ей венок из разных цветов. Фея, на чьём плече она засыпает каждую ночь. Фея, которая ради нее спалит весь мир до тла, если потребуется. Может, эти знаки и правда дар. Может, судьба и правда существует. Может, им суждено было быть вместе. Как бы то ни было, Трикс была благодарна этому гребанному пламени на ее ключице. Она до сих пор каждый вечер проводила по контуру перед зеркалом, пока Питерс не заменяла ее пальцы своими губами и не уводила спать. Это стало что-то вроде привычки. Их привычки. Казалось, все, что связано с Блум, стало какой-то привычкой. Беатрикс уже не хотела жить без тёплых рук на талии, без объятий и пары взволнованных глаз, вечно ищущих ее в толпе. И к удивлению девушка была благодарна, что ей достался такой соулмейт. Ведь никто, кроме голубоглазой, не мог так мило делать ангела на траве, смеясь и утягивая ее за собой. Никто не мог одним своим видом заставлять ее смеяться и чувствовать себя счастливой просто потому что она живёт. Никто не мог видеть в ней столько хорошего, любя такой, какая она есть. Никто не мог быть Блум Питерс. Она делала ее лучше только своим присутствием и такой раньше раздражающей улыбкой. Теперь кареглазая ценила и гордилась своей меткой и девушкой, чувствуя, что это определенно лучшее, что у нее есть. Теперь Беатрикс знала, почему она.