The sorrow

Единственный свой выходной Лекса решает провести со своей дочкой, как и всегда. Беверли ушла в салон красоты, в котором она не была уже очень давно, поэтому её жены не будет до вечера. Так что, они с Элли остались совсем одни. Санчес смотрит искося на дочь и улыбается каждому милому взаимодействию девочки с мягкими игрушками. Элли сидит на белоснежном мягком ковре, вокруг неё куча плюшевых друзей, усаженные за небольшой детский столик. Элли наливает каждому воображаемый чай, одновременно с этим о чём-то рассуждая. Волосы девочки были убраны в конский хвост и лишь одна маленькая прядь торчала возле уха. Она была в оранжевой футболке и в синем джинсовом комбинезоне. Маленький личный комочек счастья для Лексы. - Хей, малыш, иди ложись ко мне и расскажи, как прошёл твой день в детском саду, расскажи о всех птичках, которых видела во время прогулки, давай поучим детские стишки. Ну же, малыш, побудь с мамой, - проговорила Лекса, привлекая внимание ребёнка. Элли широко улыбнулась и соскочила с пола, она побежала к кровати и прыгнула прямо на Лексу, крепко обнимая её. Брюнетка засмеялась и погладила дочку по спине. - Ты пахнешь лилиями и ноткой ванили, - комментирует Элли, - новый парфюм? - Именно, солнышко! - громко отвечает Санчес, щёлкая пальцами. - Запах клубники тоже тут, мамочка, - вздыхает Элли, прикрывая глаза. - Вы обычно вкусно пахните, когда находитесь рядом. Абсолютно всегда. Даже, если ты, мамочка, курила. Ваш общий аромат всё равно прекрасен. Санчес ухмыльнулась и потрепала ребёнка по голове. **** Кларк с умилением наблюдала за дочкой и женой, ей так нравились эти моменты и так было обидно, что Лекса не каждый день с Элли вот так вот лежит и болтает. Естественно Гриффин хотелось бы, чтобы это было каждый день. Ведь Санчес должна уделять должное внимание дочке, должна следить за ней и ухаживать. Но та вечно на работе, хоть ещё до рождения ребёнка уверяла её, что так не будет. Блондинка просидела с ними ещё пару часов, а потом, когда её любимые девочки уснули, то вышла из квартиры и пошла прямиком в дом к родителям. К ним она заглядывает реже, ей больно смотреть в глаза маме, ведь в них до сих пор столько боли и скорби, до сих пор она плачет по ночам, до сих пор не может забыть и отпустить. Но не смотря на это, Кларк всё равно приходила и сидела возле неё, смотрела и плакала вместе с ней. Сложно видеть слёзы мамы, внутри все органы сжимаются каждый раз и непонятное чувство вины заселяется где-то глубоко внутри. Гриффин проходит сквозь стену и оглядывается. Эбби и Джейка нет поблизости, да и вообще в доме как-то тихо. Но, когда она прислушалась, то услышала чей-то тихий спор. Кларк нахмурилась и пошла на звук. Разговор доносился из гостиной, но голос не был похож на голос Эбби или Джейка. Это значительно насторожило девушку, она сделала ещё пару шагов и прошла сквозь стену, оказавшись в гостиной. Брови Гриффин поползли вверх, стоило ей заметить своего двоюродного брата. Джозеф Гриффин собственной персоной, это сын родного брата близнеца отца Кларк. У них с Джозефом были достаточно странные отношения, в детстве они почти не общались, а если и общались,то зачастую пререкались, а когда выросли, то и вообще забыли про существование друг друга. Джозеф учился в Германии, а позже и вовсе жил там, он не был ни на свадьбе сестры, ни на похоронах. Они, будто чужие люди. И это вполне обоих устраивало. Парень был похож на свою мать: чёрные густые брови, кучерявые волосы шоколадного цвета, тёмно-карие глаза, достаточно пухлые губы и острые скулы. Он был очень красивым парнем, унаследовал красоту от одной из самых красивых моделей восьмидесятых. Кларк же пошла полностью во внешность своего отца. Единственное, что унаследовал её брат от своего отца так это характер, такой же противный. - Отец, я не знаю, что мне делать! - шептал парень, ходя по комнате. Он был явно раздражён и зол. - Я в их доме. Отец, прекрати орать на меня! Кларк ухмыльнулась, что ж быть невидимой иногда полезно. Гриффин уселась на диванчик и начала наблюдать за братом со стороны. - Я делаю всё возможное, - чуть ли не орёт в телефон он. Кларк впервые видела Джозефа в таком состоянии, обычно он был просто молчаливым ублюдком в детстве, который выдавал Кларк с поличным и её часто наказывали за поведение. - Дай мне время, отец! Ты невыносим! - Джозеф? - раздался тихий голос, и Кларк с брюнетом одновременно повернули головы. Джейк стоял около двери с подносом в руках. На подносе две маленькие чашки с зелёным чаем, а возле чашек стояло блюдце с печеньем. - Мне нужно идти. До встречи, отец. Джозеф отключил телефон и запихнул его в карман пиджака. Джейк улыбнулся племяннику, и подойдя к журнальному столику, поставил поднос на него. - Садись, парень, - мужчина указывает на кресло, а сам садится на диван, прямо возле Кларк. - Дядя Джейк, мне нужно было с вами поговорить, - спокойно говорит он, садясь в кресло. - Я тебя внимательно слушаю. - Кларк с нами нет уже пять лет, - начинает брюнет. Джейк тут же напрягается, улыбка спадает с его лица, а взгляд становится холодным. - И вы знаете, что дедушка... Он же написал завещание, в котором отдал ей свой бизнес когда-то... Ну, Лет так десять назад. Это ни для кого не секрет. Джейк в ответ кивает. - И вот, дядя Джейк, Кларк умерла, а бизнес дедушка вместо того, чтобы переписать на меня, переписал на Элли. И это абсурд! Зачем ребёнку строительный бизнес? - Это решение нашего с Майком отца. Майк должен уважать его. - Дядя Джейк, он уважает, но не понимает. Дедушка может умереть в любую минуту и кто же будет владеть этим всем? Маленькая необразованная и тупая девочка, которая и алфавит не знает? - Эй, рот закрой. Моя дочь умнее некоторых будет, - комментирует Кларк, сжав челюсть. - Моя внучка далеко не тупой ребёнок, - ухмыляется Джейк, - и да, отчасти ты прав. Но ты не думал, что дедушка уже продумал это? У него куча помощников, которые временно могут присмотреть за этим делом, плюс есть Лекса, у которой уже есть своя компания. Не недооценивай деда. - Лекса? - Джозеф соскакивает со своего места. - Дядя Джейк, эта ваша Лекса пошла трахаться с другими девушками спустя пару лет после смерти Кларк. Это ли любовь? Потеряла жену, так новую быстро нашла, ещё и бизнес от Кларк получит? В глазах парня стояла ярость, но Джейк не обращал внимания на него. Он взял чашечку с подноса и сделал глоток горячего чая. - Чай хорош, - комментирует он, улыбаясь. - Так вот, щенок, - мужчина резко поднимает голову и смотрит в глаза парня таким взглядом, что даже у Кларк мурашки по коже побежали. - Не лезь в мою семью. Ты совсем не знаешь Лексу, Элли и Кларк. Ты ничего не знаешь, но уже судишь. - Дядя Джейк! Я думал вы поговорите с дедушкой... И.. - Джозеф, уйди. У меня скоро будет моё любимое шоу, а ты лишь мешаешь мне наслаждаться им своим присутствием. Брюнет стиснул челюсть и молнией выскочил из комнаты. Напряжение будто пропитало комнату, а на лице Джейка было хладнокровие и задумчивость. Кларк прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Дерьмо. *** Лекса заваривает кофе, слушая песню "Die young - Kesha". Жизнь была просто идеальная, она никогда не была так счастлива, как в этот момент. Брюнетка покачивала бёдрами в такт и подпевала песне. Из другой комнаты выбегает смеющаяся Элли и начинает танцевать вместе с ней. Санчес смеётся, смотря на дочку и не замечает, как тёплые руки обвивают её талию, притягивая к себе. Санчес прикрывает глаза, её улыбка становится ещё шире. Она поворачивается в объятиях и тянется к желанным губам, спустя пару секунд она получает того, чего хочет. Поцелуй нежный, почти невинный. Нежные руки гладят её спину, а Элли тут же подбегает к ним и обнимает за ноги. Девушка напротив отстраняется и соединяет их лбы. - Я люблю тебя, - шепчет брюнетка. - Я тоже тебя, Лекс, - вздыхает девушка и отстраняется, - но тебе нужно проснуться, дорогая. Элли нужно покормить и ты обещала ей посмотреть Шрека. И тут электрический ток пробегает по венам Санчес. Точно. Хорошее настроение тут же улетает, будто его и не было пару секунд назад. Лекса смотрит в голубые глаза, которые горят жизнью и любовью. Это не просто какие-то голубые глаза, это голубые глаза, которые принадлежат Кларк Гриффин. Лекса всегда задавалась вопросом, смотря в них: это океан посреди ночи или дождевые облака в грозовом небе отражаются в её глазах? А, может, это васильковое поле или же драгоценные сапфиры, а есть вероятность того, что это цвет перьев какой-нибудь диковинной птицы? Лекса смотрит и молчит, горячие слёзы начинают обжигать щёки, губы нервно дрожать. Она не хочет просыпаться, хочет навсегда остаться здесь. С Кларк. Трясущимися руками девушка вытирает слёзы и тянется к Кларк, но та делает шаг назад и отрицательно кивает. - Когда цветущая вишня заполнила улицы, - начинает говорить Кларк, по-прежнему улыбаясь, - Мои глаза начали блуждать и увидели, - Гриффин тяжело вздыхает, - как красота твоей души смотрит на меня, - Кларк облизывает пересохшие губы, Лекса повторяет этот жест, - ты мягко улыбнулась и пошла свободно. Как воздух, который согревает меня, моё сердце свободно, как весна, которая расцветает, особая память о тебе навсегда запечатлена во мне. - Кларк... - Лекс, будь счастлива. Последнее, что Лекса увидела - это силуэт Кларк, который быстро растворился. Девушка резко вскакивает с кровати, слёзы так и текут по щекам. Девушка закрывает лицо руками, давая волю эмоциям. Как хорошо, что Беверли позвонила ей недавно и сказала, что хочет остаться сегодня у семьи на ночь. Потому что Лекса без понятия, как объяснила бы своей жене, почему она проснулась с именем умершей жены на устах и слезами на глазах. И естественно Лекса не подозревала, что Кларк всё это время сидела рядом и плакала вместе с ней. *** Кларк уже с утра не дома, после вчерашнего она просто не может взглянуть в глаза Лексе, ей почему-то становилось стыдно за то, что она решила появиться в её сне. Она знала, что так можно сделать, но никогда не решалась, ей не хотелось играть на эмоциях у любимых ей людей. Она знала, что на следующий день они были бы опустошены, разбиты и на лице у них была гримаса боли. Кларк было стыдно за этот резкий порыв обнять Лексу, хоть и не в жизни, а во сне. Её мучила совесть, а ещё она знала, что сейчас, вероятно, шаманка убьёт её за эту выходку, поэтому с опущенной головой она шла в сторону храма. Но ей не было страшно за себя, она мысленно была с Лексой, её терзали разные мысли о том, что там чувствует Лекса сейчас, о чём думала Лекса. С одной стороны, скорее всего, она просто удивлена и подавлена. Ведь до этого дня Гриффин ни разу не снилась ей, даже когда Лекса сама того желала, искренне и с трепетом молилась перед сном о том, чтобы Кларк пришла к ней в сон и поговорила с ней. Но Гриффин держалась из всех сил, боялась навредить и просто, стиснув зубы, наблюдала за страданиями любимого человека. - Кларк Гриффин! - раздаётся грубый голос недалеко, и блондинка непроизвольно вздрагивает. Шаманка стоит возле неё, на её лице злость, но так же Кларк успела уловить секундный страх. Дела плохи. - Тебе нельзя была являться в сон твоей бывшей жены! Это же нарушение правил! - Я знаю, знаю, но... Я не понимаю, что мной движило. Кларк заплакала, впервые с того дня, как она появилась здесь, Гриффин плачет. На самом деле, девушка и сама удивлена такому повороту событий. Она закрывает лицо руками, лишь бы не увидеть выражение лица шаманки. Она знает, что та сейчас безумно злиться. - Кларк, ты же знаешь, что Лекса сейчас налаживает свою жизнь, она второй раз женилась, растит дочь и маленьким шажками движется вперёд. Кларк, ты могла этим действием разрушить всё, к чему Лекса так долго шла. Кларк в ответ кивает, не смея открывать глаза. Если она всё разрушила, то возненавидит себя до такой степени, что лично потребует того, чтобы её загнали в ад. Девушка всхлипывает и в следующую секунду слышит чьи-то шаги. Она открывает глаза и её обнимают чьи-то руки, блондинка поворачивает голову и замечает Эмбер. - Она не виновата, - уверенно произносит девочка, смотря на Раяну. - Я бы тоже пошла на это, если бы могла. Жаль, что мне нет восемнадцати, и я не могу этим воспользоваться. - Я ни в чём не обвиняю её, просто даю намёк на то, что уже пора на покой. - Я готова, - кивает Гриффин, - сегодня ночью. Кажется, это удивило не только Эмбер, но и Раяну. Видимо, шатенка ждала снова вымаливания времени и глупых шуток. Но эти резкие слова заставили обеих впасть в ступор. Да и сама Кларк была отчасти в удивлении, ведь никогда бы не подумала, что уйдёт не из-за того, что стала более уверенной в том, что всё в её семье будет хорошо, а из-за того, что сама стала угрозой. Гриффин поняла, что лучше уйти сейчас, чем потом. Тем более после того, как она навредила Лексе. Ей нужно оставить их, потому что знает, что её девочки справятся. Сегодня она с ними попрощается и уйдёт в светлый путь, навсегда покинув их. - Кларк, ты уверена? - спрашивает Раяна. - Да... Я думаю, я ещё успею попрощаться с вами со всеми, так что я пойду. Кларк это сказала настолько спокойным голосом, настолько безэмоционально, что стоявшая рядом Эмбер сжала губы. Блондинка не стала ждать какие-либо ещё комментарии, она в последний раз натянула улыбку, развернулась и пошла прочь. Не хотелось выслушивать всякие правила от Раяны, не хотелось видеть слёзы Эмбер. Сейчас ей просто не до этого. Кларк идёт прямо, глубоко погружённая в свои мысли. Небо громыхнуло и полился мелкий дождь, Гриффин остановилась и перевела взгляд на светящийся фонтан, мимо которого она проходила. Девушка пару секунд посмотрела на красивые огоньки, вздохнула и посмотрела на небо. Звёздное небо ей всегда казалось красивым, с детства ей нравилась астрономия, и она часто по книжке искала созвездия на небе. Но сейчас, смотря на это звёздное небо, в девушке зарождается лишь ненависть ко всему в этом мире. - Послушай сюда, - крикнула Кларк, смотря на небо. - Я не заслуживаю этого дерьма, ты понял меня? Послушай сюда, безответственная задница с крыльями, я никогда не верила в тебя, а если и верила, то глубоко в душе презирала. А знаешь почему?Тебе люди веками поклоняются, уважают и любят, а ты не соизволишь явиться и помочь. А ты игнорируешь их. Ты - уёбок, который не заслуживает всей этой людской любви. Кларк кричит так, как никогда раньше. Она устала держать всё в себе, рано или поздно, ей нужно было кому-нибудь всё высказать, излить душу. Пусть это будет даже звёздное небо, она должна покричать, чтобы стало лучше хоть на минуту. Неожиданно молния ударяет прямо возле неё, девушка вскрикивает и отходит в сторону, будто это может её убить. Она удивлённо смотрит на небо и хмурится. - Ты серьёзно? Хочешь убить меня? Чувак, я уже мертва! Кричит Гриффин и показывает "фак" небу. Девушка поворачивается, и опустив голову, идёт вперёд, погружаясь в свои мысли. Ей нужно идти и попрощаться с дочкой. Навсегда. Блондинка неосознанно обходит каждого человека, пропуская их никчёмные диалоги мимо ушей, хотя раньше она любила подслушивать их и смеяться с некоторых тупых поступков разных людей. Сейчас же у девушки нет времени на это, она просто двигается вперёд с грустным видом. Но тут, как в замедленной съёмки какого-нибудь дешёвого фильма, Кларк замечает тех, кого она любит всей душой. Гриффин застывает, стеклянным взглядом наблюдая за ними. Грудь горела, будто острый перец Чили плеснули ей прямо на сердце, и теперь он разъедает её изнутри. Кларк не могла пошевелиться, тело будто приросло к месту, а взгляд к Лексе и Элли. Брюнетка несла ребёнка на руках, и они весело о чём-то болтали. Санчес целует девочку в щёчку и та задорно хихикает, теребя маму за волосы. Кларк еле заметно улыбается, смотря на них. Она не хочет уходить, но другого выхода нет. К тому же, у них есть Беверли, которая прямо сейчас подбегает к ним и протягивает какую-то еду. Лекса благодарит жену и дарит ей тёплую улыбку. Так правильно, так по-семейному. Кларк лишняя в их идиллии. Когда семья начала приближаться к ней, то Гриффин так и не отвела от них взгляд, всё так же пристально смотря и раздумывая о своём. Когда Лекса подошла к ней, то мигом взглянула в её сторону, потом ещё раз и ещё. А потом и вовсе уставилась на неё так, будто реально заметила Кларк. Гриффин напряглась от такого взгляда и сделала шаг назад. Лекса открыла рот в изумление, а Элли, заметив, недоумение мамы нахмурилась. Девочка хлопнула в ладоши, стараясь привлечь внимание мамы, но это бесполезно. Лекса шла в сторону Кларк, смотря в голубые глаза. И тут Кларк, кажется, почувствовала стук своего сердца. Впервые за пять лет её сердце дало о себе знать.