Fuchs unter Weide

Ива негромко смеётся, едва её опрокидывают на кровать. Они с Лис уже третий месяц в отношениях, которые они даже не подумали афишировать. Умные люди уже всё поняли, а глупых незачем провоцировать. В конце концов, главное, что они любят друг друга и признают эту любовь. А всё остальное... Всё остальное можно послать к чёрту. Как будто чьё-то мнение повлияет на их выбор. Да даже если весь мир ополчится на них, то Лисбет может купить автомат, тем более лицензия у неё имеется. — Кто ты и что ты сделала с моим деревцем? — спрашивает немка, легко удерживая свою девушку — какое приятное звучание слов, им обеим нравится — и ехидно щурясь. — Ничего. Деревце просто... цветёт. — Звучит красиво, — улыбается Лис. Ива в ответ на улыбку притягивает её за шею ближе к себе. — И чего же ты хочешь, м? — спрашивает она, едва удерживая себя от того, чтобы сократить формальную дистанцию между их губами. Пара дюймов тёплого дыхания между ними, не более. — Я даже не знаю, — фыркает Ива. Ей нравится блеск стали в чужих глазах, тонкие ладони с длинными пальцами, которые удерживают её запястья, голос, который хорош во всём, хоть в даче приказов, хоть в ласковых призывах быть хорошей девочкой. Лиса полностью оправдывает своё имя. Хитрая, ловкая, ласковая, но при этом у неё есть зубки и дикий, непокорный нрав. — Может быть, я хочу поцелуй? — Ты сейчас удивишься, — предупреждает Лисбет, — но наши желания совпадают. Поцелуй выходит медленный и тягучий, вырывающий из груди томный выдох и заставляющий кожу покрыться мурашками от удовольствия. Чужой язык уверенно двигается, заставляя повиноваться в ту же секунду, как кончик касается кромки зубов. Приятно, невероятно и волнующе. Слишком волнующее, что вырывается в более глубоких порывах к действиям. Лис следует им первая, ступая на шаткую и оттого сладкую тропу, ведомая удовольствием. Тёплые ладони ползут под футболку Иванны, задирая тонкую ткань, а после и вовсе срывая её, вынужденно прерывая поцелуй. Ива замирает, будто бы оправдывая своё имя, а затем вновь целует немку, путаясь в обилии пуговок на белой рубашке. Её вынуждают отвлечься касанием к бюстгальтеру, а после и ощущению тонких пальцев на чувствительной коже груди. Тихий стон сам срывается с губ, когда лифчик ласково снимают с неё и откидывают в сторону, лаская воздухом и горячим взглядом, ползущем по коже вокруг ареолы. — Ты великолепна, — шепчет Лис, касаясь губами чувствительной шеи, оставляя лёгкие поцелуи и влажные мазки языка. Поцелуи сползают по ямке между ключиц до груди, вид которой заставляет девушку остановиться и поднять взгляд вверх. Ива отвечает ей немой мольбой и тяжёлым дыханием, поглаживая шею немки на границе волос. Едва слышимое «пожалуйста» даёт Лисбет понять, что ей можно сделать то, что она хочет. А хочет она только одного. Иванна негромко вскрикивает, когда её девушка обхватывает губами торчащий сосок, касаясь чувствительной вершинки кончиком языка. Второй сосок ласкает ладонь, чьи пальцы мягко тянут плоть на себя, оглаживая её едва шершавой подушечкой. Влажная ласка груди заставляет стонать на каждом чувственном касании языка и пальцев, цепляясь руками за простыни и чужие волосы, мягко — мысль о грубости даже не появляется в голове — массируя кожу головы. Лисбет в ответ на это урчит — по крайней мере издаёт подобный кошачьим звук — и легонько прикусывает сосок зубами, вырывая очередной вскрик. Собственное возбуждение крутится в самом низу живота, заставляя двигать бёдрами, чтобы потереться об кровать. Хочется всё и сразу, одновременно с тем получая удовольствие по крупицам. Свободная ладонь немки легла на ширинку джинсов, на пробу огладив вдоль молнии. Под пальцами фантомно ощущалось чужое желание, отдающее запахом секса, который едва ли можно было почувствовать из-за открытого окна. Тихий шорох и джинсы слезают с чужих ног, открывая прекраснейший вид на тонкое кружево белья. Лёгкая ухмылка трогает губы лисицы в человеческом обличии, едва она выпускает свою любимую из объятий Антероса, опуская взгляд вниз. На щеках Ивы почти сразу же проступает румянец, а колени сами собой смыкаются, пытаясь прикрыться. Им не дают этого сделать. — Не прячь такую красоту, — просит Лис, касаясь тонкой бледно-розовой ткани пальцами. — Это для меня? — Д-да, — отвечает русская, прикрыв глаза и расслабившись. Она же не думала, что над нею будут смеяться из-за кружевных трусиков? То есть, она думала, но это была секундная мысль, которые всегда приходят без причины. — М-м-м, — тянет Лисбет, сползая вниз, напоследок оставив на обласканной груди по поцелую. Несколько влажных меток на бледной коже живота, а после вызывающее прикосновение кончика носа к краю кружева. — Великолепный подарок, Mein Baum. Тонкую ткань она снимает с удовольствием, осторожно цепляя подарок тонкими пальцами, медленно оголяя самое сокровенное. Лучший подарок за всю жизнь, как ей кажется. Шедевр. Die Verkörperung des Ideals. Дыхание Ивы тяжелеет, едва последний сегмент одежды отправляется в сторону и она остаётся голой. Голой, возбуждённой и жаждущей чужих прикосновений. Последнее она получает почти тут же, как Лис скидывает всю мешающуюся одежду с себя. Взгляд Иванны ползёт по развитым мышцам рук и ровном животу с отчётливо проступающими кубиками, о которых можно лишь завидовать или тяжело вздыхать из-за невозможности их получения, но ей всё нравится. В особенности сама обладательница этого спортивного тела. От мыслей её отвлекает влажный язык, касающийся внутренней стороны бедра для привлечения внимания. И едва взгляд русской опускается вниз, как язык касается клитора, на пробу оглаживая чувствительную головку. Долгий стон тянется из самой груди, заставляя удержать приносящую удовольствие девушку руками, путаясь пальцами во встрёпанных волосах. Лис нравится полученный результат и она обхватывает чувствительное местечко губами, осторожно и медленно лаская. Она знает, что быстрые действия не приведут ни к чему, кроме неудовлетворения или даже боли, здесь нужны лишь ленивые ласки, доводящие до исступления. — Лис! — вскрикивает Ива, когда ощущает горячее прикосновение там. Ещё никогда никто, даже она сама, не касался её там. Всё её удовольствие от мастурбации сводилось к использованию душа и старательной тишине от ощущения собственного стыда, и никогда она даже не помышляла о том, что можно... Можно... Мож... Длинные пальцы размазывают смазку, стирая её с кожи, на пробу касаясь входа, который на прикосновение реагирует ещё большим количеством смазки. Лисбет не отвлекается от ласки клитора, приманивая всё внимание к ней, чтобы отвлечь свою девушку от возможных неприятных ощущений. Она хочет подарить ей не просто секс, а самый лучший секс, который она никогда не забудет. Не тот, который ей мог бы подарить какой-нибудь идиот с членом, а настоящий и невероятный, созданный для удовольствия их обеих. Первый палец входит достаточно легко, но вскоре упирается в ожидаемое препятствие, к которому Лис была готова. Она никуда не торопится, лаская чувствительные стенки, уделяя внимание расслаблению внутренних мышц. Ива поддаётся ей, двигая бёдрами и постанывая на каждом движении языка и пальца, медленно раскрываясь и неожиданно для Лисбет пропуская палец дальше. Секундное удивление сменяется принятием и более чувствительными ласками, от которых тело девушки пробивает дрожь. Сама Лис получает больше удовольствия от вида разгорячённой Иванны, чем от собственных пальцев, ласкающих клитор. Иногда ей хочется, чтобы у людей было бы столько же рук, сколько у Дурги, потому что ей очень сильно не хватает двух рук. Их слишком мало, чтобы дарить всё возможное удовольствие. Ива дрожит от проникновения в неё двух пальцев и громко стонет, пытаясь притянуть Лисбет к себе, стараясь слиться в единое целое. Внутри всё горит жидким огнём, настоящим напалмом, который приносит ничего, кроме удовольствия. Бёдра дёргаются на встречу пальцам и вверх, чтобы Лис коснулась клитора губами, обласкав едва шершавой кожей чувствительную головку, в которой всё удовольствие и концентрируется, разносясь по телу электрическими импульсами, которые сбивают с нормального ритма сердце и лёгкие. Русской хватает двух пальцев, чтобы получить оргазм, сжав эти самые пальцы внутри, продрожав всем телом и громко выдохнуть имя своей любимой. Лисбет оргазмирует одновременно с ней, пусть её удовольствие кажется не слишком существенным на фоне изгиба чужой спины и плавного переката эха оргазма от клитора по всему телу. Ей нравится всё и даже больше. А всё остальное она ещё успеет нагнать за всё отведённое им время. Лисбет устраивается на свободной половине оргазма, наслаждаясь последними искорками удовольствия в теле, довольно наблюдая за всё ещё дрожащей Ивой, которую она не думает трогать. Это нужно пережить и просто подождать. Нега от тела отцепляется всегда неохотно с обеих сторон. — Лис? — выдыхает Иванна, всё же отойдя от оргазма. Это было... Было... Она не может даже найти подходящие для описания слова. Скорее всего, их попросту не существует и поиски бесполезны. — Да, деревце? Ива закусывает губу, едва немка нависает над ней, отводя упавшую на лицо русской прядь длинных волос. Она выглядит самым сытым хищником на земле, это понятно по ленивому взгляду, ползущему от глаз до губ. Так тигры смотрят на свою добычу, будучи неголодными, но никак не лисы. Уж точно не лисы цвета серебра и стали. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, Ива, — отвечает Лисбет, ласково целуя любимую. Всего лишь признание, не более. — Ты мне понравилась ещё с самого первого дня нашей встречи в институте. Запала в мозг и сердце. — Могу сказать то же самое о тебе, — улыбается Иванна. — Ты сделала меня лучше. — Оу, нет, — качают головой в ответ. — Ты была такой всегда, я же тебя раскрыла. Маленькому ивовому деревцу просто нужна была вода, чтобы зацвести маленькими гусеничками. — Вода и собственная лиса. Они обе смеются, перекатываясь на кровати в удобную для них позу, чтобы довольно обниматься, не прекращая смех. Да, возможно маленькому деревцу и правда требовалась её собственная лиса, чтобы зацвести.