Только мой.

Парень сидел напротив уже рассыпающегося трупа. Его янтарные глаза смотрели словно насквозь. Блеск уже давно не виден в них. — Здесь больше не на что смотреть. На плечи Дрима легки руки, слабо массируя их. Монохромный улыбался, наклоняясь к шее возлюбленного и оставляя на ней поцелуй. В ответ не было никакой реакции. Пожав плечами, Кросс приобнял сидящего сзади, голову располагая на чужой черепушке, а рукой проникая под свитер. Кончиками пальцев парень прошёлся по рёбрам. — Ты так мил, когда не сопротивляешься. Но мне всё ещё мало. Дрим почувствовал как чужая рука забирается под рёбра, трогая их с внутренней стороны. Его тело вздрогнуло, когда похититель призвал душу, большим пальцем поглаживая золотое яблоко. Мечта сжал руки на краях стула, слегка горбясь. Тяжело выдохнув, он закрыл глаза. Если этого не избежать — то лучше хотя бы облегчить свои мучения. Найтмер бы наверное рассмеялся на такое заявление. — Дрим… Думаю нам стоит повторить то, что было вечером. А то уже пять утра. Кросс противно рассмеялся. Дрим закусил язык, стараясь отвлечься. Чужие руки оглаживали душу, рёбра, тазобедренную кость, шею, всё. В голове парня было много мыслей, но вместе с этим ни одной. Он старался отвлечься на эти мысли, но они пропадали стоило похитителю хоть немного изменить положение своих рук. Противно. Парню стало противно. Его друга убили по его вине, а он даже не попытался сделать что-либо. Ему противно, что даже сейчас он позволяет трогать себя. Причем противно от самого себя. Он слаб. Слаб морально и физически. Интересно, что бы сделал Найтмер в такой ситуации? Наверняка бы придумал какой-нибудь план. Дрим открыл глаза, уставившись на лежащий на столе нож. Кросс вытащил его из рассыпающегося тела где-то часа три назад. С момента смерти Киллера прошло примерно восемь часов, тело почти рассыпалось, оставляя лишь половину черепушки и других костей, не хватает всего одного прикосновения чтобы на полу появилось вдвое больше праха.Всё это время парень смотрел на тело друга. Это слишком для него. — Я хочу тебе отсосать. Надо было видеть удивлённое лицо Кросса. Он отпустил Дрима, садясь на рядом стоящий стул. Усмехнувшись, парень откинулся на спинку стула. Он раздвинул ноги, смотря на возлюбленного заинтересованным взглядом и облизываясь. — Твоё желание — закон. Можешь приступать. Дрим глянул на Кросса, прожигая его пустым взглядом. В голове промелькнула странная мысль. Но именно эта мысль зацепилась за сознание. Взглотнув, парень поднялся на своих дрожащих ногах, смотря куда-то в пол. Он почти бесшумно подошёл к похитителю, взглянув ему в глаза. Медленно он стал опускаться на колени. Но прежде чем косточки коснулись пола, парень резко схватил лежащий на столе нож, занося его для удара по Кроссу.

***

Найтмер сидел за своим столом, постукивая по нему. Он пытался сделать домашнюю работу по математике уже часа два. Нет, он не тупой и прекрасно понимает этот предмет, просто настрой не тот. С тех пор когда пропал Дрим — он сам не свой. Учителя понимают его переживания и не сильно ругают за несделанное домашнее задание. Однако пользоваться этой поблажкой Найтмер не разрешает самому себе. Тяжело выдохнув, парень поднялся со стула, направляясь на кровать и заваливаясь на неё. Повернув голову, он взглянул на соседнюю кровать, над которой было развешано море фотографий. Дриму нравилось запечатлять интересные моменты. — Нравиться. Он жив, нельзя говорить в прошедшем ключе. Найтмер цокнул, взяв лежащий на тумбе телефон и проверить на наличие сообщений. Киллер не давал о себе знать со вчерашнего дня, это совсем на него не похоже. Конечно, сегодня выходной, да и он мог просто задержаться у Кросса в гостях, но всё-таки. Помнится, одноклассник просил его забрать, если не напишет в течении дня. Это была странная просьба, однако, Найтмер с радостью выполнит её. Ходить гулять сил нет, а смотреть на вещи Дрима ещё тяжелее. А так и вещи видеть не будет, ещё и пройдется с причиной. Прокряхтев, парень перевернулся на бок, лицом к стене. Он прикрыл глаза, погружаясь в темноту собственных мыслей. «Ещё пол часа и поеду.» Через минуту он уснул.

***

Раздался глухой удар черепушки об край стола и звонкий удар ножа об пол. Дрим с вскриком боли упал на пол, склоняя голову вниз. В голове словно что-то щёлкнуло, разделяя мысли парня. Боль разливалась по всей черепушке. На затылке трещина. — Как нехорошо. Парень вскрикивает, когда его буквально хватают за шею, со всей силой отбрасывая в сторону. Дрим давиться собственной слюной, пытаясь осознать происходящее, но лишь чувствует как нагло с него срывают штаны. — Какой же ты эгоист. Дрим пытается отбиваться. Дёргая ногами и руками, он кажется попадает Кроссу по лицу. Похититель скалиться. — После всего того, что я сделал… Слышится безумный смех, вгоняющий Дрима в панику и приступ страха, заставляя дрожать. Касания Кросса грубые. Он просто выхватывает душу, сжимая её. Злой оскал предвещает новую порцию боли. — Ты всё ещё не любишь меня?! Крик Дрима ужасает. Он корчиться от боли в ноге, пытаясь дотянуться рукой и вытащить вставленный в кость нож. Пелена слёз застилает глаза. А Кросс лишь смеётся, надавливая на нож со всей силы. — Прек…прекрати! Дрим хнычет под злобный смех, вскрикивая когда нож резко выдернули из ноги. Парень вздрагивает, чувствуя как сжимаются душу и рукой лезут под свитер. — Я освобожу в тебе место для любви. Парень смеётся, обхватывая одно ребро в центре, а затем сжимает и резко тянет на себя, буквально отламывая с характерным звуком. Дрим кричит от боли, выгибается, что-то просит. — Кажется, места всё ещё мало. — Н-нет… Прошу! Он не слушает. Отламывает второе ребро под крики и стоны боли. Кросс облизывается, откидывая в сторону кусок рёбра. — Ты так мил. Дриму больно. Дриму противно. Противно, что тело отзывается на поглаживания души образованием магии в тазу. Он не хочет. Не контролирует. — Пож… Пожал… Новый крик. Кросс смеётся, раздвигая чужие ноги и пальцами проникая в магию. Облизываясь, парень снимает ремень, спуская с себя штаны. — Кросс, пожалуйста! По щеке производиться удар такой силы, что черепушки невольно быстро поворачивается, стукаясь виском и боком о пол. — Ты должен был любить меня! Дрим скулит, пытаясь отползти, избавиться от неприятного чувства в районе таза. Но Кросс лишь истерически хохочет, резко вгоняя член полностью. Его плечи трясутся от смеха, когда он смотрит на растянутую магию и член, которую он обвивает. — Смотри как мило! Мы теперь одно целое. Кросс улыбается, и кажется, его улыбка растягивается до места, где должны быть уши. Грубые толчки вызывают у Дрима лишь вскрик и слезы. Это больно. До невозможности больно. Он уже даже не может ничего просить. Тело словно жгёт в местах слома костей. — Упс. Дрим раскрывает глаза на всю, открывая рот. Но вместо крика выходит лишь жалобный скулеж. Кросс давит ему на лобковую кость, что с характерным хрустом ломается в одном месте и упирается острым концом в чувствительную магию Дрима. Теперь каждый толчок сопровождается немыслимой болью. — Я ведь люблю тебя. Он начинает двигаться медленно. Так медленно, что Дрим находит в себе силы взглянуть на Кросса. — Но ты меня не любишь! Парень из последних сил вскрикивает, когда замахнувшись, ему со всей силы ударяют по ребрам, разламывая некоторые из них. Кросс смеётся, втрахивая свой лучик в пол, при этом удерживая в некоторых местах. — Ты даже уже не сопротивляешься. Кросс смеётся громче, закидывая голову назад и делая последние грубые толчки, кончая в магию Дрима. Вытаскивая член с характерным хлюпаньем, парень надевает штаны обратно. — Ну же, Дрими, скажи что-нибудь! Садистская улыбка медленно сходит на нет, когда от Дрима не исходит слов или действий. Кросс поворачивает изуродованную черепушку к себе. — Дрими? Плечи начинают дрожать, пока парня снова достигает приступ смеха. Он утыкается в наполовину разломленную грудину лбом, выдыхая. Глаза Дрима открыты, но зрачков не было от слова совсем. — Мой Дрими… Мой милый Дрими… Кухня встречает парня удушающей тишиной. Кросс пытается призвать душу. Но у мёртвых нет души. — Всё хорошо. Больше тебе не будет больно. В дверь, ведущую на выход, постучали. Настойчиво. Но Кросс словно и не видел этого. — Мы будем вместе, Дрими. Нож скользит в руках Кросса. Парень поднимает голову, смотря на тело возлюбленного. — Кросс, это я, Найтмер! — Только ты и я. Знаешь почему? Кросс улыбается. Впервые так нежно, что даже пугает. Он разворачивает нож острием к себе, отодвигаясь на максимум от груди. — Потому что ты мой. Голос за дверью остаётся для него лишь фоновым шумом. Он улыбается, призывая свою душу. Нож заносится для удара, пока скелет еле слышимо шепчет:

Только мой.

***

Парень молча смотрит на могильную плиту, украшенную венками, среди которых видится фотография. И с этой фотографии на Найтмера смотрят два глаза цвета янтаря. Улыбка парня на фото словно освещает всё, пока в самом низу видеться очертания букета лилий. Это фото идеально во всём. Кроме чёрной ленты в углу. — Сочувствую. Холодные изумрудные глаза без огоньков смотрят на парня рядом. Эррор не смотрит на друга, лишь на могилу перед собой. Найтмер мычит. — Что собираешься делать? Найтмер молчит. Он не знает, что ему теперь делать. Его счастьем был брат. Этот по детски невинный скелет с глазами солнышками. Найтмер всегда ворчал на него. Он никогда не отвечал брату на его «Я люблю тебя». Ведь Дрим знал, что брат тоже его любит. Но сейчас Найтмер отдал бы всё, что у него есть лишь за возможность сказать брату это дурацкое «Я тоже люблю тебя». — Понятно. — Он умер в муках. Он был так близко, а сейчас далеко… Эррор кивает, тяжело выдыхая. — Прошло уже два месяца, Найтмер. — Я знаю. Эррор выдыхает, замолкая. На их класс резко навалилась новость, что двое одноклассников убиты, а третий является их убийцей, что покончил сам с собой. Удар прошёлся по всем: по друзьям Дрима, друзьям Киллера, учителям, родителям. Особенно эта ситуация ударила по Найтмеру. Хотя, Эпик тоже не сразу пришёл в себя. От Кросса такого не ожидал никто. — Когда собираетесь приехать в следующий раз? — Не знаю. Родители хотят уехать подальше, чтобы попытаться всё забыть. Им тяжело без Дрима. Не уверен, что мы вообще вернёмся. Эррор тяжело выдыхает, поёживаясь. Доставая телефон, он смотрит на время. — Пора идти. — Иди, я догоню. Эррор кивает, разворачиваясь и медленно покидая кладбище. Найтмер садиться на корточки, кончиками пальцев проводя по фотографии брата. — Я люблю тебя, братец. Мы ещё обязательно встретимся. Я обещаю. Лицо парня с фотографии продолжает смотреть уже на спину Найтмера, что медленным шагом уходит всё дальше и дальше. Могила скелета, что всю жизнь жил в радости и окружении друзей, теперь одиноко стоит на одном кладбище с могилой своего убийцы.