Veela Inheritance Problems — Проблемы наследия вейлы

Первые пять дней во внешнем мире За пять дней, прошедших с начала той первой, столь неожиданной для Гарри погони, мир вейл перевернулся с ног на голову. Отголоски происходящего задевали и остальной волшебный мир. Первые два дня прошли относительно спокойно для тех, кто не принимал участия в собрании вейл. И это с учётом того, что многие следили за новостями, желая узнать о происходящем. Внушительная часть просто хотела знать, как же проводят дни богатые и знаменитые. Некоторые семьи с кровью вейл, которые решили не участвовать в собрании на территории Хогвартса, желали разузнать об образовавшихся союзах, чтобы иметь представление о раскладе браков для следующего поколения. Решать такие вопросы начинали ещё до появления детей на свет, а иногда и вовсе до их зачатия. Кроме того, те, кто поддерживал связь с кем-то из школы, знали о таинственном сабмиссиве, который буквально появился из ниоткуда. Те, кому удалось узнать и то, что этот сабмиссив — знаменитый Гарри Поттер, сразу же начали собственное расследование, желая узнать, откуда же это наследие могло появиться у Мальчика, Который Выжил. К этому времени многие пожалели о своём решении пропустить это собрание. Члены высшего общества, у которых в предках не оказалось вейл, хотели знать, какие же изменения могут произойти в их кругах. От этого зависело действительно многое. И, разумеется, вопрос был не только в том, сколько покупать мантий на будущие свадьбы. Многие из тех, у кого в Хогвартсе учились дети, знали об участии Гарри Поттера в собрании. Это не могло не спровоцировать появление важнейшего в эти времена вопроса: что же это будет значить для их знатного круга. Где это видано: сын магглорождённой — жених наследника Малфой. Отныне Поттер — один из них? Люди, не относящиеся к высшему обществу, собирали всю возможную информацию о произошедшем, чтобы всё же стать «элитой» магического общества. Каждый из них мечтал о приглашениях на все светские рауты и газетах с собственным именем на первой странице. В это время в старинном поместье в Литтл-Хэнглтоне некий Тёмный Лорд и не думал о происходящем, ведь был занят прочтением недавно полученных древних трудов. Его интерес к собранию ограничивался тем, что оно давало возможность пропихнуть в Хогвартс побольше своих последователей. Хотя, возможно, его также совсем немного интересовали заключённые союзы, ведь каждый из них мог в будущем принести ему верных последователей. Однако ничего такого, на чём следовало бы сосредоточить всё своё внимание. Третий день начинался почти так же спокойно, как и два предыдущих, но вскоре всё изменилось. Когда корреспонденты десятков магических газет и журналов начали стягиваться в Хогсмид, предвкушая пресс-конференцию, никем не замеченный Северус вышел за пределы Хогвартса и аппарировал к поместью Тёмного Лорда. Поспешно пробираясь через заполненные Пожирателями залы, он, наконец, постучал в дверь личного кабинета Волан-де-Морта. Тот в это время был полностью сосредоточен на книгах и пергаментах, разбросанных по большому столу. Северус послал безмолвную молитву всем известным ему божествам, после чего вошёл в кабинет и упал на одно колено, ожидая реакции Тёмного Лорда. Согласно ранее составленному плану, Северус сделал вид, будто искренне верит в то, что помолвка между Драко и Поттером — часть его, Волан-де-Морта, великого плана, места в котором ему самому не было. Убедившись в том, что Волан-де-Морт уверен в его невиновности, Северус ненавязчиво подвёл его к мысли о том, что Люциус — тот самый шпион, которого они так долго искали. Возвращался в Хогвартс Северус с новой миссией: следить за Люциусом и Поттером и докладывать обо всём происходящем. Это определённо был успех, который даст им время разработать дальнейший план действий. Однако к концу пресс-конференции вновь произошло то, чего никто не мог предвидеть: мисс Паркинсон огорошила их новостью о беременности, а Гарри пропал. Не помогло и то, что личный помощник Сандры Виллиан именно в момент заявления Паркинсон вошёл в зал и вышел, когда услышал, что Гарри здесь нет. К счастью, слово «исчез» тогда не прозвучало – это помогло подавить общественный резонанс. Иначе ситуация могла бы стать ещё хуже. Как бы то ни было, каждому репортёру было что сказать о помолвке наследника Малфой с мисс Паркинсон. Это не вызвало бы столько шума, если бы не статья миссис Виллиан, в которой присутствовали пикантные подробности. Например, то, что на пресс-конференции был замечен Гарри Поттер в традиционной мантии сабмиссивов и с внушительной меткой на шее. Однако для интервью он был недоступен. Это стало тем самым спусковым крючком, после которого каждый обратил своё внимание на собрание вейл в Хогвартсе. Тихая, спокойная атмосфера в Хогсмиде внезапно была разрушена прибытием туда, казалось, всех репортёров волшебной Британии. А секрет таких перемен весьма прост: Гарри Поттер, как ни крути, всегда был популярен. Следующие два дня были политическим и стратегическим кошмаром. Все представители Высшего Совета хлынули в школу. Ровно как и министерские чиновники, которые пытались взять на себя руководство ситуацией, в чём, однако, Совет их не поддержал и разъяснил, почему же этому не бывать. Несмотря на множество собранных поисковых групп, все ученики молчали о произошедшем. Уроки проходили по обычному расписанию. Пресса всё так же оставалась в неведении. Но даже после того, как Гарри был найден, ситуация не утихла. Решение о новой охоте держало в напряжении всех доминантов. Всё это время Снейп и Дамблдор следили за тем, чтобы у Волан-де-Морта было достаточно информации, чтобы считать, что Северус находится под неусыпным наблюдением и не может даже приблизиться к Малфоям или Поттеру, поскольку их местонахождение было ему неизвестно. Северус не мог не отметить иронию в том, что последняя часть сказанного в самом деле была правдой. День 5 — комнаты Малфоев. Драко услышал слабые голоса, доносившиеся из гостиной. К его родителям кто-то пришёл, а это означало возможные новости о Гарри. Бросив книгу, которую пытался читать до этого, впрочем, безуспешно, он бросился в гостиную, где увидел Блэка, Люпина и Северуса. И, судя по их лицам, хороших новостей у них не было. Драко почувствовал, как его сердце уходит в пятки. Если с Гарри что-то не так... — Что случилось? — Люпин нашёл Гарри, — ответил Северус, никак не высказывая своего отношения к словам, — у него была вывихнута лодыжка и высокая температура. Но в остальном всё в порядке. Помфри держит его в Больничном крыле под успокоительными зельями. — Я должен его увидеть, — Драко рванул к двери, но крёсный преградил ему путь, — что? — Это не всё. Постарайся сохранять спокойствие. Мы всё сейчас объясним, — серьёзно начал Северус. — Да что? — быстро вышел из себя Драко. — Совет был обеспокоен тем, — решил вмешаться и отвлечь внимание от Северуса Люциус, — что, видимо, Гарри убежал в лес либо пребывая в шоке после заявления Паркинсон, либо же в попытке уйти от тебя, потому что не хотел этого союза. — Абсур-рд! Гарри был доволен нашим союзом! Все это видели! — прорычал Драко. — Но даже так, — продолжил Люциус, — Совет объявил предыдущие притязания недействительными. А это значит, что на Гарри будет открыта охота. Послезавтра. И тогда все свободные доминанты испытают свои силы. Драко ответил лишь яростным рычанием. Сперва совсем тихим, однако с каждой секундой громкость лишь росла. Вдруг он бросился к двери. Никто более не пытался встать на его пути, понимая, что разъярённый доминант может просто их разорвать, чтобы добраться до своего партнёра. Вместо этого все подняли палочки, из которых мгновением позже вырвались лучи Ступефая. Первые два прилетевших заклинания не оказали никакого эффекта, однако совокупное действие пяти определённо было достаточно сильно. Парень потерял сознание, так и не добежав до двери. — Ну, всё прошло очень даже хорошо, — пробормотал Сириус, после чего на него недоверчиво посмотрели все присутствующие, — что? Всё и вправду прошло хорошо. Я думал, что после этого несколько дней нам придётся провести в больничном крыле под присмотром Поппи. — Как ни больно мне соглашаться, — признал Северус, — но Блэк прав. Отсутствие физических травм — большая удача. — И что нам делать дальше? — спросил Ремус, помогая Люциусу отлевитировать Драко в его комнату. — Мы держим его здесь. Убеждаем его не убивать других доминантов. Говорим не трогать членов Совета. Потом отпустим на охоту. — Люциус был недоволен решением Совета, однако понимал, что не в его силах что-либо с этим сделать. — Я только одного всё никак понять не могу, — сказал Сириус, налив себе чашку чая. — Только одного? — приподняв бровь, с иронией спросил Северус. — Это прогресс, Блэк. Я впечатлён. — Ах ты грязный... — Сириус замолчал на середине предложения, почувствовав ладонь Ремуса на своём плече. — Сириус! — привлёк внимание друга Ремус, пытаясь разрядить обстановку. — Чего ты там не понимаешь? — Ну... — бросив последний злобный взгляд на Снейпа, Сириус повернулся к Люциусу, — как мы смогли оглушить Драко? Я думал, что вейлы могут отражать почти все слабенькие заклинания, к которым и Ступефай относится. — Обычно это было бы правдой, — согласился Люциус, — но я, к примеру, послал не Ступефай, а то, что к слабеньким отнести ну вот никак нельзя. Да и тот факт, что Драко был рядом со своей семьей, сделал его гораздо слабее. Заметив смущение на лицах Люпина и Блэка, Нарцисса решила дополнить объяснения своего мужа. — Пока Драко является нашим сыном, он будет всегда чувствовать себя с нами как дома. Это значительно снизило его бессознательную защиту. Именно поэтому сейчас вы смогли его оглушить. — Но Ступефай на него действовал и до этого. Тогда, когда мы застали их с Гарри на балконе. Почему и тогда у меня получилось? — спросил Сириус, совершенно сбитый с толку. — Тогда он тоже был с тем, кого считает семьей, — продолжила объяснения Нарцисса, — не со своей, поскольку тебя он как близкого родственника не воспринимает. Он был с семьей своего партнёра. Ты и мистер Люпин как его дяди, а Молли Уизли — как мать. Драко бы не убил того, кто может заставить Гарри чувствовать себя как дома. Он мог увидеть в вас угрозу для брака, но не для жизни. Поэтому пассивная защита не сработала. — О, — вот и всё, что Сириус смог выдавить из себя. В его горле встал ком от внезапного понимания того, что Гарри и в самом деле считает их с Ремусом своей семьей. Два последних Мародёра переглянулись и обменялись лёгкими улыбками, размышляя о предстоящем визите к крестнику. День 7 — Больничное крыло. Гарри находился в Больничном крыле вот уже тридцать шесть часов. Он смутно осознавал, что в него вливают какие-то зелья, и даже слышал приглушенные голоса мадам Помфри и миссис Уизли, однако не мог решить, это происходит взаправду, или же это всё лишь бред его больного сознания. Когда он наконец очнулся, то не мог долгие несколько минут понять, что вокруг него были знакомые стены Больничного крыла, а не стенки ненадёжного дупла дерева в Запретном лесу. Осторожно повернув голову, желая избежать боли, Гарри увидел миссис Уизли, которая, казалось, была всецело увлечена вязанием, однако, уловив его движения, выронила спицы. — Гарри, дорогой. Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила она. — Подожди. Сейчас я позову мадам Помфри. — Нет, миссис Уизли! Подождите! — крикнул мальчик, сумев схватить женщину за запястье, прежде чем та ушла. — Сперва можете рассказать мне, что произошло? — Ну... — Молли начала весьма неуверенно, ведь она должна вызвать Поппи, однако никак не могла отказать этой просьбе своего, фактически, восьмого ребёнка, — хорошо, дорогой. Но потом мне нужно будет позвать мадам Помфри. — Хорошо, — согласился Гарри, — так... как я попал в Запретный лес? И как вернулся в школу? — Дорогой, а что ты помнишь? — ласково задала Молли вопрос. — Ничего особенного. Просто общие картинки. Сначала я слушал выступающего на пресс-конференции, потом Пэнси Паркинсон подошла и заговорила со мной... после этого всё будто в тумане, — Гарри на мгновение замолчал, пытаясь вспомнить любые детали, — у меня в кармане была... какая-то золотая цепочка. Она выпала, когда моя мантия порвалась о куст. — Вот как... — Молли глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, не желая напугать мальчика. В этот момент она как никогда была рада, что Паркинсон покинула школу, ведь иначе отвечать за себя Молли не могла, — видимо, мисс Паркинсон решила, что ей суждено стать будущей леди Малфой, и собиралась... избавиться от конкурента. На ту цепочку, которую ты видел, был наложен мощный Конфундус, чтобы ты потерялся в лесу. Он задохнулся от возмущения. Эта... этот мопс! Она заставила его уйти, чтобы быть с Драко. У неё получилось? Гарри попытался вскочить с кровати, желая проверить своего партнёра. — Драко... — Всё в порядке, — поспешила заверить его Молли, — мисс Паркинсон вышла замуж за мистера Иванова. Гарри почувствовал, как каждая мышца в его теле расслабляется, и упал на подушку. Её план провалился. Всё в порядке. Всё в порядке? Взгляд миссис Уизли привлёк его внимание. Она явно что-то скрывала. И, если судить по выражению её лица, это «что-то» весьма серьезно. — Миссис Уизли, что случилось? Я же вижу, что вы о чём-то мне не говорите. Пожалуйста, не надо стараться уберечь меня от всего. Скажите, в чём дело. — Дорогой, понимаешь... — начала она, однако замолчала, понимая, что не знает, как сообщить эту отнюдь не самую приятную новость. Однако неожиданный визит в Больничное крыло Поппи, Дамблора и, кажется, Пьера, снял с её плеч ответственность этого решения. — Наконец-то вы проснулись, мистер Поттер, это очень хорошо, — колдоведьма засуетилась над ним, накладывая всевозможные диагностические заклинания. В конце концов она, казалось, была довольна и повернулась к двум мужчинам, стоящим всё это время за её спиной, — у вас десять минут, джентльмены. — Здравствуй, Гарри, — улыбнулся ему директор, — приятно видеть, что ты наконец проснулся. Это мсье Пьер Роули. Он здесь для того, чтобы поговорить с тобой о Собрании. — Здравствуйте, мистер Поттер, — произнёс мужчина с вежливой улыбкой на лице, — приятно знать, что вам стало лучше. — Спасибо, сэр. О чём вы хотите со мной поговорить? — Что ж, мистер Поттер, в связи с недавними событиями Высший Совет решил объявить притязания на вас мистера Малфоя недействительными, а потому... — высокопарно вещал мужчина, однако его прервал Гарри. — Прошу прощения? — О, Гарри, понимаешь ли, — начал директор, поскольку член Совета явно был слишком шокирован тем, что его прервали, — когда ты сбежал в лес, Совет, зная о вашей многогодовой вражде, решил, что это первый знак того, что ты не желаешь быть партнёром мистера Малфоя. — Но ведь это не так, — поспешил вмешаться Гарри, — ну, я имею ввиду, что это не из-за Драко. Это всё Паркинсон. Она мне что-то сказала и надела браслет, из-за которого я и потерялся. Не из-за Дра... — Как бы то ни было, — прервал его мистер Роули, — наши традиции требуют максимального контроля. Быть частью сообщества вейл означает ответственность. Драко же потерял вас уже в первые 24 часа. Совет счёл это признаком его недостаточной компетентности для роли вашего доминанта. Именно поэтому вас доставят в лабиринт, и охота пройдёт согласно традиции. Удачного дня, мистер Поттер, — и с этими словами француз покинул Больничное крыло. — Сэр, а что теперь делать? Разве нельзя им объяснить, что Драко не «потерял» меня? — спросил с надеждой Гарри, обращая свои ярко-зелёные глаза на директора. — Боюсь, что нет, мальчик мой, — сказал Дамблдор, обрадованный столь бурной реакцией, — твоё появление подняло немало шума, ведь Совет считал, что знает о каждом существующем сабмиссиве. Ты стал неожиданностью. А неожиданностей они не любят. Они пытаются раскрыть тайну твоего происхождения. Боюсь, что эта новая охота — лишь способ для них вернуть контроль над ситуацией. — Как же это... мерзко! — крикнул Гарри. — Даже здесь все пытаются контролировать меня, влезть в мою жизнь! — от этой вспышки раздражения Дамблдор покраснел и позволил мальчику продолжать. Это было меньшее, что он мог сделать для него сейчас. — Так они знают, откуда же у меня эти гены? — Боюсь, что ещё нет, — вздохнул директор, — насколько я понимаю, ни один мальчик не пропал в то время, когда ты родился. Да и во время рождения твоей мамы не пропала ни одна девочка. Однако за несколько лет до этого многие записи были уничтожены, как маггловские, так и магические. Это случилось во время Первой Магической Войны, когда борьба велась с Грин-де-Вальдом и немцами, как в магическом, так и в обычном мире. Поскольку, если мне не изменяет память, Лили рассказывала, что её мама – твоя бабушка – была кремирована, а потому никаких следов не осталось. Обнаружить что-то о твоей родословной со стороны мамы будет крайне проблематично. — А прядь её волос помочь сможет? — спросил Гарри. — Да, конечно. Неужели что-то уцелело? — Да. Я видел её в ящике для документов тёти Петунии. На чердаке. — Это чудесно, — засветился от радости директор, — я сейчас же сообщу об этом Совету. Тебе следует отдохнуть, мальчик мой. Иди в свои комнаты и отдыхай. Завтрашний день должен быть сложным. Гарри повернулся к двери и увидел разговаривающих миссис Уизли и мадам Помфри, которые как раз собирались подойти к ним. — Вы можете идти, мистер Поттер, но постарайтесь хорошо отдохнуть сегодня ночью. Завтра будет сложный день, и я не хочу видеть вас здесь вновь.