Секрет Эрена

━━━━━━ ･Глава 1 ･━━━━━━

      Яркое солнце слепило глаза, из-за чего женщина спустила края широкой панамы как можно ниже, пытаясь скрыть лицо. Она нахмурилась своей же глупости, ведь взяла головной убор с отверстиями, чтобы кожа головы могла свободно дышать, а не прела от духоты, которую создавали палящие лучи. Сейчас же шатенка не знала, куда ей деться от такого горячего света.       Сама по себе погода была прекрасной. Свежий ветерок мирно гулял по склону, спускаясь все ниже и ниже. Он задевал редкие полевые цветы, что выглядели самыми настоящими малютками на фоне заросшего длинной травой поля. В контраст ветру светило солнце, которое впервые за все лето было жарким, заставляя небо быть ясным, без единого облака на нем. Кажется, такому удачливому дню был счастлив даже пес-самоед, который, резвясь, погнался вперед за клочком бумаги, подгоняемым ветром. Женщина устало останавливается на полпути и упирается ладонями в поясницу. Корсет тянул и не давал свободно вздохнуть, но шатенка молчала, ведь сама захотела такой наряд. Тяжело вздыхает, ведь она всегда любила лето и ту погоду, что оно давало, но в этот раз время года совсем не радовало, оставляя внутри неприятный осадок.       – Что такое, Карла? – интересуется высокий мужчина. Его некогда приглаженные волосы средней длины сейчас растрепались и путались об оправу круглых очков. Он подходит ближе к женщине и склоняет набок голову, стараясь оценить её состояние. Свои пухлые от природы губы она кривит в полоску, застенчиво бегает взглядом, после чего смешно хмурит редкие брови.       – Милый, все хорошо, только вот, – шатенка медлит с ответом, заправляет выбившуюся прядку за ухо и, наконец, возмущенно смотрит на мужа. – Откуда же я знала, что носить нашего сына под сердцем будет так тяжело. Мое маленькое счастье заставляет меня чувствовать плохо. Ты же ведь сам видел, как часто мне приходится посещать уборную.       Лицо мужчины трогает мягкая улыбка, а после и смех, который заставляет женщину сконфузиться. Она несильно ударяет мужа вбок, после складывает руки на груди в обиженном жесте. Он совсем не злится, наоборот, обнимает капризную супругу и нежно целует её в мочку уха. Шатенка ерзает и шутливо толкает мужчину, с напускной обидой жалуясь на жару. Гриша берет в свою ладонь женскую и предлагает идти дальше за руку, чтобы Карле было легче, и она не сокрушалась каждый раз на ясную погоду, да и в целом на то, как фортуна её не любит, раз поворачивается к ней не самой приятной стороной. Вместе всегда проще переносить проблемы, какими бы они не были. Именно поэтому супруги старались держаться друг друга.       – Кто вообще придумал идти к этому дереву? – фырчит, подобно кошке. Она наперед знает ответ, но из-за характера хочет немного поворчать и показать свое недовольство.       – Дай-ка подумать, – Гриша делает задумчивое лицо, а после удивленно смотрит на свою жену, указывая пальцем в небо, – полагаю, это была ты, моя милая жена.       В его словах нет ни капли злости, потому что он не может испытывать к любимому человеку негативных эмоций. Карла по-детски показывает язык, и тут же лучезарно улыбается. Делает это так, как может только она. Гриша тихо ворчит себе под нос от проказ женщины. Конечно, именно она утром разбудила мужа, сладко напевая ему о том, какая сегодня славная погода, которая как раз была предназначена для похода к их любимому цветущему дереву. Естественно, она была полна энтузиазма, и всячески подначивала мужчину. И по итогу она не хотела признавать свою ошибку, упрямо шагая к своей цели. Карла была чересчур горда сама с собой. Порой Грише казалось, что у его супруги гордости больше, чем крови.       Йегер с нескрываемой лаской смотрит на свою упрямую жену. Она отказалась от его помощи, предпочитая взбираться последние шаги к цели сама. Подобрав руками подол платья и скинув свои туфли на среднем каблуке, Карла пыхтела от тяжести, но продолжала упорно идти к их любимому дереву, крона которого уже начинала виднеться. Гриша не выдерживает и мягко берет супругу на руки, совсем не обращая внимания на её восклицания и протесты. Вскоре она смолкает, видимо, понимая, что лучше так, чем просто идти. Шатенка обвивает руками шею мужа и утыкается своим чуть вздернутым носиком ему в шею, вдыхая приятный парфюм.       – Карла, – вздохнул мужчина, положив свою крупную ладонь на тонкую талию женщины, – Когда у нас родится ребенок?       – Я очень надеюсь, что наш мальчик появится на свет в это время, – Карла тепло улыбнулась и сложила ладони в молящем жесте. – Хочу, чтобы он был таким же светлым и прекрасным ребенком, как летнее солнце. А еще чистым и изумительным, как небо. Ты как считаешь, муж?       – Я? – Гриша озадаченно посмотрел на едва шевелящуюся крону дерева. Он даже не думал над такими простыми вопросами. Был счастлив даже тому, что ребенок родится здоровым и со всеми конечностями. – Хочу, чтобы у него были такие же янтарные глаза, как у тебя.       Карла удивленно смотрит на Гришу и краснеет кончиками ушей, бегая взглядом по траве. А после выдает свое истинное желание: – Нет, милый, они должны быть такими же, как и у тебя. Чтобы я могла смотреть в глаза нашего дитя и видеть тебя.       – Кажется, мы преследуем одни и те же желания, Карла, – мужчина усмехается и обнимает женщину.       Радости беременности не так долго преследуют супружескую пару. Положение тотально выматывает как женщину, которая страдает от тяжести своей ноши и подкосившегося здоровья, так и мужчину, смиренно терпящего каждые выходки и капризы жены. Казалось, что время тянется непостижимо медленно, будто изощряясь над человеческими нервами. Порой становилось невыносимо быть с любимым в одном здании, уже не говоря о просторной комнате. Но каждый молчал, терпел до последнего, ведь знал, что это всего лишь временные трудности, которые со временем забудутся, как нечто ненужное и не такое уж важное.       Терпение, как правило, заканчивается быстрее, ведь натянутые донельзя нервы дают сбой и рвутся также как и струны на старенькой скрипке Карлы. Женщина не выдерживает и кидает на пол свой любимый инструмент, отправляя следом в полет неповинный смычок. От падения лопается ещё одна струна, издавая резкий неприятный скрежет, который вскоре разнесся по огромному залу, приглушенно залетая в остальные помещения поместья. На звук сбежались некоторые слуги, а во главе них стоял обеспокоенный супруг. Гриша немедленно подскочил к шатенке, которая сидела на полу и негромко плакала. Зеленоглазый быстро пробежался взглядом по окружающей обстановке и постарался проанализировать, что же случилось. Ничего хорошего не выходило, нужны были объяснения уже непосредственно самой женщины.       – Дорогая, Карла, что случилось? – волновался мужчина. Пытался наклониться так, чтобы увидеть лицо супруги, но она отчаянно закрывала его ладонями, с которых спадали соленые капли. Он крепко её обнимает, укладываясь подбородком на макушку, обреченно смотрит на картины на стене, и, кажется, до него доходит. – Я тоже устал, нам осталось потерпеть совсем немного.       – Милый супруг, – громко всхлипывает Карла, икает и пытается выбраться из объятий. – Почему наш сыночек не хочет появиться на свет? Зачем он заставляет нас так долго ждать? Он все больше расстраивает свою мамочку!       – Лекарь ведь нам сказал, что наш мальчик появится по зиме, а может, по весне, – Гриша нежно целует жену в щеку и кладет свою ладонь на её выпирающий живот.       – Я.. Ай! – Они испуганно смотрят друг на друга, а после на живот. – Ты... ты тоже это чувствуешь, милый?!       Гриша дрожащей ладонью ощущает толчки ребенка, не может сдержать восторга, ведь это прямое обозначение того, что их сын жив и все страдания не напрасны. Он с улыбкой до ушей смотрит на радостное, но в то же время заплаканное лицо Карлы, которая также, как и супруг на седьмом небе от счастья. Йегер прижимает голову женщины к своей груди и целует её макушку. Теперь скрипка с лопнувшими струнами не казалась чем-то безысходным и убивающим изнутри. Все то тяготение, что нарастало в геометрической прогрессии, вмиг развеялось, предоставляя место радости и пониманию, что все в мире решаемо. Кажется, все нервы были понапрасну.       Это был вечер двадцать девятого марта, тогда скрипка вновь упала на пол, но не по нечаянности или безалаберности своей хозяйки. Наоборот, инструмент любили настолько, что ухаживали за ней, подобно ребенку. Карла тогда закричала от резкой боли. Она в испуге схватилась за низ живота, а чтобы не упасть, с остервенением держалась за набивную стенку кресла. Дышала судорожно и совсем не понимала, что с ней происходит, но больше всего боялась за ребенка.       – Все будет хорошо, пожалуйста, не переживай! – кажется, больше всех волновался Гриша, превозмогая себя и свои силы. Он нес свою жену в их общую комнату и шепотом обещал ей о том, что сделает все, чтобы она не боялась и была в лучшем здравии. – Теплой воды! Полотенца! Спирт! Живее!       – Гриша, я не могу!! – кричала Карла, хватая мужа за руки, пока он сам пытался подготовить все для родов. Гриша был обычным городским хирургом и никогда подобным не занимался, не мог даже предположить, что ему нужно делать. Это был его первый опыт.       – Карла, держись! Доктор должен скоро прибыть. – Йегер уже сам не верил в то, что говорит, ведь нынешняя весна была одной из ужасных: дороги непроходимы, повсюду грязь и мокрый снег, из-за чего кареты вязли, не давая хода лошадям.       – Нет, – она всхлипнула, крепко держась за его большую ладонь, – пожалуйста, не уходи. Не оставляй меня! Господи, помоги!       Рано утром тридцатого марта по поместью снова разнесся детский плач, а после женские молитвы, которые больше были сравнимы с бредом сумасшедшего. Прислуга все так же продолжала мельтешить, без запинок выполняя все то, что им поручалось. Роды хозяйской жены неплохо встряхнули жизнь в доме.       – Аах… Это мальчик или девочка? – тяжело вздыхая произнесла Карла, не веря в то, что она наконец смогла родить ребенка.       – Мальчик. Это чудо! Карла? – Гриша удивился тому, что женщина нашла в себе силы, чтобы сесть на постели. Она выглядела ужасно истощенной и уставшей. Карла обхватила лицо мужа ладонями и умоляюще на него посмотрела.       – Я так устала… Гриша, если я уйду раньше тебя…

━━━━━━ ･ 1 ･━━━━━━

      Восемь лет спустя.       Спокойный и ясный день постепенно сменился таким же умиротворяющим вечером. Солнечный диск все ещё возвышался над горизонтом, но уже окрашивал небо и облака в теплые розово-алые тона. Из кустов доносилаь трель кузнечиков, которая придавала атмосфере некую таинственность, как это бывает в текстах книг библиотеки поместья. Всеобщее умиротворение нарушается цокотом копыт, а уже после самим ржанием тройки лошадей. Почти у самого крыльца останавливается изящная карета и из неё вальяжно выходит невысокая женщина. Она аккуратно ступает на каменную плитку и замученно подхватывает подол своего пышного платья. Её темные волосы были заплетены в косы, а уже после закручены в тугой пучок на затылке. Слегка покачивает головой от усталости, из-за чего перья на её небольшой шляпке слегка колыхаются. В целом создается образ строгой дамы.       – Добро пожаловать, Леди Кушель! – миловидно приветствуют черновласую слуги. Женщина совсем не обращает на них внимания, будто те были невидимы вовсе. Она увереннее шагает к большим дверям, лишь бы скорее увидеться с домашними.       – Аккуратно донесите подарки, ведь они дорогие, как и сами чемоданы, – произносит прежде, чем войти.       – Мама, ты вернулась! – первой радостно вскрикивает миловидная брюнетка, а уже следом мрачно доносится от брюнета, который был чуть старше девочки. Дети подходят к матери, ожидая от неё разных вестей, и только один из них стоит поодаль.       – Мамочка, а что ты привезла? – щебечет девочка, несильно цепляя женщину за подол платья. Кушель ласково улыбается ей и достает из чемодана, который успели принести прислуги, огромное пышное платье, которое переливалось радугой. Оно было прекрасно расшито бисером, кое-где были незначительные сборки, которые придавали изделию большей красоты.       – Это платье, прямиком с рынков Хизуру, – брюнетка ласково передает дочери платье, а после с некой загадочностью сообщает, – чтобы достать эту вещь, мне пришлось хорошо постараться!       – Спасибо, мамочка! – тут же отзывается девочка, обнимая пышное изделие. Женщина на это слабо улыбается, а после поворачивается к своему сыну, который без какого-либо энтузиазма наблюдает за действиями матери.       – А этот клинок тебе, Леви, – Кушель вручает холодное оружие в руки мальчика, а после осторожно наблюдает за тем, как он оценивает качество лезвие, вытащив его немного из футляра.       – Кушель, – раздается низкий мужской голос, – у нас предостаточно этого хлама. Почему ты не купила вместо него больше табака?       – Мой дорогой супруг, – женщина поворачивается к мужу и счастливо улыбается ему, после чего достает небольшую металлическую коробку из чемодана, – я бы никогда не забыла о тебе, Гриша.       Она протягивает мужчине сигары, которые были привезены прямиком из центра Троста. Они довольно сильно ценились, ведь изготавливались по самым лучшим технологиям. Такой табак выглядел изысканно, а также качественно, так как делался на совесть работников. Поэтому его могли себе позволить лишь богатые люди из высших сословий. Гриша закуривает одну и восхищается тому, что супруга, наконец, потратила деньги на что-то хорошее и не напрасно. Но вскоре Йегер тяжело выдыхает табачный дым и смотрит куда-то в сторону, из-за чего между супругами появляется звенящая тишина. Кушель успевает понять, что имел в виду муж, а потому быстрее хватается, дабы атмосфера радости и счастья не растворилась из-за одной оплошности.       – Мой дорогой, как же я могла забыть про нашего золотого мальчика, – она оглядывается на маленького шатена, что одиноко стоял у изголовья лестницы. – Эрен.       Перед мальчиком возникает смычок из фернамбука. О таком качественном инструменте можно только мечтать, именно поэтому он восхищенно и очень аккуратно прокручивает вещь у себя в руках. Эрен и подумать не мог, что эта женщина хоть что-то понимает в скрипке, но был очень удивлен тому, что она впервые не прогадала с выбором. Глазами, полными счастья, смотрит на неё и собирается выразить всю свою благодарность за такой подарок, но не успевает и слова сказать.       – Это правда? Он для меня, Кушель? – не веря спрашивает мальчик, а после ловит на себе испытывающий взгляд брюнетки.       – Нет, пока ты не назовешь меня мамой! – шепчет ему, подперев подбородок сложенными в кулак ладонями. Брови шатена хмурятся, а рот приоткрывается в возмущении. Ему нечего на это ответить, поэтому он с неким сожалением перемещает взгляд с женщины на прекрасный смычок. Возникает неудобная для Кушель тишина. Она вскидывается и выхватывает инструмент из рук шатена, начиная смотреть на него, будто увидела на нем нечто ужасное.       – Дай-ка посмотреть! Ох! Только гляньте, на нем трещина! – с великим сожалением твердит женщина и передает смычок слуге. – Элиза, возьмите. Что бы я потом делала, если бы он лопнул и ударил бы тебя усом по лицу, мой мальчик. Мне очень жаль, Эрен.       Изумрудный взгляд цепляется за рисунки ковра, что лежал на полу. Он был в сущем замешательстве и не мог понять, для чего был весь этот спектакль. Злился из-за того, что не понимал абсолютно ничего. Почему она его так не любит? Из-за того, что он сильно похож на свою мать? Если портреты Карлы она смогла снять, то ребенка остается только изжить из дома. Ещё Кушель могла взъесться на пасынка от его нежелания называть её «мамой». Но это не повод делать все так, чтобы Эрена в доме не любили.       – Ха-ха, зачем этому позорищу отличный смычок. Вы только послушайте, как он играет на скрипке! – смеется Микаса, толкнув Леви в бок, из-за чего тот усмехнулся.       Эрен с надеждой смотрит на отца, единственного человека, которому он может довериться, но тот отворачивается, продолжая дальше курить свою сигару. Не верит в то, что от него отказался близкий человек. Разве так бывает? Бывает. Мальчик никнет головой и решает, что не может находиться больше в месте, где собрались все эти желчные люди. Вслед ему только смеются, но он не обращает внимания, следуя на задний двор.       Он тяжело вздыхает и смотрит в небо. Тонкие пальчики дергают за конец ленты и бант развязывается. Ворчит себе под нос и шумно садится на ступеньки, начиная накручивать ленточку на руку. Уходит в себя и старается не замечать Микасу и Леви, которые тоже вышли на улицу, чтобы поиграть в бадминтон. Иногда слышатся выкрики девочки, которая сетует на свои неудачи, но для Эрена это все так же остается пустым и не таким уж важным лепетом. Из мыслей вырывает резкая боль. Как оказалось, Аккерманы настолько разыгрались, из-за чего Микаса не пожалела силы и ударила по воланчику. Тот в свою очередь влетел в лоб шатена, оставляя там красное пятно, которое после станет синяком или шишкой.       – Господи, вы только гляньте на это позорище! – вновь издевается Микаса, наблюдая за тем, как по лицу мальчика побежали слезы. Она машет ему рукой, чтобы он быстрее отсюда ушел и не портил атмосферу своим нытьем. Эрену больше ничего не остается, как встать и постараться скорее уйти, но вдогонку слышит слова Леви.       – Если наябедничаешь, то мы будем издеваться над тобой по-настоящему.       Все остальное время Эрен проводит в своей комнате, без какого-либо желания выйти наружу. Так ему спокойнее как за себя, так и за свое внутреннее состояние. Что его и правда умиротворяет, так это мерное звучание скрипки, которая досталась ему от матери. Игру прерывает стук в дверь. Шатен напрягается и прислушивается к тому, что происходит вне комнаты. В ответ тишина. Стук вновь повторяется. Йегер, наконец, открывает дверь и видит на пороге маленькую подарочную коробку. Он берет её в руки, но не успевает открыть, так как появляется Микаса, тянущая Леви за рукав рубашки.       – Эрен, прости нас за вечер. Мы не хотели, – тянет прощение брюнетка.       Мальчик из-под челки смотрит на двоицу и наивно считает, что они и правда не хотели его обижать. В голове мимолетно проносится мысль о том, что эти ребята, возможно, не такие уж и плохие. Но хрупкое и преждевременное мнение разрушается, как только шатен открывает коробку и видит там кучу мерзких насекомых, которые шевелились и издавали жуткие звуки.