Секрет Эрена

━━━━━━ ･Глава 2 ･━━━━━━

      От вида этих мерзких тварей ужас пробирает до костей, мгновенно разгоняя по телу секундное оцепенение. Эрен крепко смыкает челюсти от злости на этих глупых детей, у которых напрочь отбито чувство такта и понятия того, как надо извиняться за свои плохие поступки. В какой-то момент мальчику становится все равно на последствия, даже на то, что с ним самим может стать после этой выходки. Он никогда в жизни не был так зол, поэтому совсем не против, чтобы зачинщики шутки прознали его чувства и эмоции. И, кажется, если бы у Йегера сейчас на плечах были Ангел и Демон, то они бы точно его поддержали в этой ситуации, ведь терпеть порой было невозможно. Немедля Эрен опрокидывает подарочную коробку на Микасу и по-детски ойкает.       По второму этажу тут же разносится девчачий писк, который местами срывался на хрип. Аккерман кричит от страха сильнее и громче, нежели сам шатен. Девочка визжит и заливается слезами только от одного вида, как тараканы и кузнечики сползают вниз по её отливающему радугой платью. Отчасти Эрен понимает, что поступил донельзя низко по отношении к девочке, но оправдывался тем, что ей тоже когда-то было смешно над ним. Отчего же сейчас она кричит от ужаса перед этими созданиями.       Сзади пущим смехом раздается Леви, наблюдая всю эту донельзя нелепую картину. Будто сейчас он сидел в одном из партеров тростского театра и лицезрел до мелочей прописанную комедию. Но в доме, что находился неподалеку от Шиганшины, актеры были куда искуснее, особенно в исполнении его младшей сестры и брата. Он вытирает выступающие в уголках глаз слезы, и честно признает, что не ожидал такого от Йегера. Полагал, что тот совсем невинный ребенок, не способный поднять руку даже на собаку. Брюнет в целом не ожидал ничего от этого аморфного мальчишки, который только и знал, что прятался где-то в тени, да иногда показывал характер. Хватает лишь одного взгляда в эти изумрудные омуты, чтобы понять, как внутри этого человека разошелся внутренний зверь, которому надоело смиренно сидеть на цепи.       – Не лезьте ко мне, – отзывается полушепотом шатен, прежде чем хлопнуть дверью ведущую в его комнату.       Аккерман ловит на себе его взгляд и, возможно, впервые теряется от этого. Не сразу осознает, что стоит с открытым ртом и смотрит куда-то в пустоту. Щелкает зубами, крепко сжимая челюсти, надо же, его вывели из прочного состояния равновесия, а кто это сделал. Леви разворачивается на низких каблуках туфлей, следует в свою комнату, что была неподалеку. Он прикрывает рот ладонью и не может сдержать улыбку, да и в целом свои эмоции от увиденного всего минуту назад. Расслабляет на шее жабо и небрежно сует его в карман, после чего плечом толкает дверь в комнату. Юноша просто обязан с этим что-то сделать.

━━━━━━ ･2 ･━━━━━━

      Мальчик сидит на скамейке рядом с небольшим фонтаном, который находился на заднем дворе. Шатен пребывал один, но от этого его замкнутость никак не испарялась, о чем свидетельствовали крепко прижатые к груди колени. Уткнулся в ноги лбом, продолжая страдальчески вздыхать от своих мыслей, которые не преподносили ничего того, что могло хоть как-то радовать. Из-за вчерашнего инцидента он не хотел никому попадаться на глаза, ведь был уверен, что и он получит сполна, или же просто добавят к тому, чтобы было до него. Слышит шаги и сжимается ещё сильнее, будто всеми силами стараясь сделаться самым незаметным человеком на земле. Очень желает, чтобы прошли мимо него, но мечты рушатся в одночасье, когда на плечо ложится ладонь, по ощущениям женская и безумно теплая.       – Эй, Эрен, – звучит мягкий голос, и мальчик тут же поднимает голову и встречается с добрым взглядом прислуги. – Я принесла смычок.       – Смычок? – шатен непонимающе смотрит на женщину, но принимает вещь в руки, рассматривая её. Но после, постарался смениться в лице и натянул улыбку: – А, смычок!       – Да, тот, что тебе подарила Мисс Кушель, неужели уже забыл? – отшучивается, но после тепло улыбается ребенку. – Ханнес починил его и сказал, что трещин особых не было. Можешь играть на здоровье.       – Спасибо, Анна, – тянет нехотя и проводит указательным и среднем пальцами по натянутому усу. Ему этот смычок сто лет в обед не сдался, что же теперь с ним делать? Возможно, стоит отнести инструмент в комнату, да так, чтобы не попасться никому на глаза.       Не успевает облегченно вздохнуть, как видит за спиной слуги маячащую черную шляпку с пером, покачивающимся в такт еле заметного ветра. Он дико боялся Кушель, ведь то, с каким взглядом она смотрела на него, было невозможно переносить. Порой ему было даже сложно находиться с ней в одном здании, что, уже не говоря о том, чтобы встречаться лицом к лицу. Вновь на него польются упреки за тихое и застенчивое поведение. Знал, что подергивания за рубашку совсем безобидны, но не мог их спокойно воспринимать. Опять эта женщина будет требовать называть её «матерью», но ему запретили это делать и отмазываться всякий раз, когда представится возможность. Спускает ноги на землю и утыкается взглядом в песок под туфлями. На автомате складывает ладони на бедрах и старается никак не двигаться, лишь бы не привлекать к себе излишнее внимание.       – Эрен, не бойся, можешь забрать его, – псевдо ласково отзывается Кушель и садится на корточки перед названным сыном. Пытается заглянуть в его янтарные глаза, которые порой отливали зеленью. – Что же. Даже не взглянешь на меня? Кажется, вчера ты был куда смелее.       – Прошу прощения, Мисс Кушель, – шумно сглатывает и несмело обращает свой взгляд на Аккерман. Впервые ему удается вблизи разглядеть брюнетку, отчего удивляется поразительной схожести между ней и Леви. Они были как две капли воды, но в то же время очень сильно отличались. Её сын был куда прямолинейнее и более внимательным, нежели она сама, которая старалась найти ради себя выгоду, используя самые гнусные способы.       На обращение Кушель хмурится, вздыхает и поднимается на ноги. Женщина стряхивает с подола платья невидимые пылинки, прочищает быстро горло, а после решает уйти восвояси, но почему-то неожиданно останавливается, подходя к мальчику практически вплотную. Через натянутую ткань брюк шатен ощущал, как покалывало платье, которое кое-где соприкасалось с ногой. Совсем не сопротивляется тому, что Кушель аккуратно берет его за подбородок и свысока смотрит ему в лицо, будто думая о чем-то своем. Ладонь в атласной перчатке скользит в волосы, после чего треплет их, предавая им неряшливый вид. Резко разворачивается и теперь точно уходит к дому. Он не знает, как ему понимать все эти действия. Возможно ли то, что женщина, наконец, приняла отказ на то, чтобы её называли матерью. В голову настойчиво лезла мысль о том, что это лишь некое прикрытие, и на самом деле брюнетка продумывает такой план, при котором ребенок мужа уж точно назовет её так, как хочет она сама.       – Анна, ты единственная, кого я сильно люблю в этом доме, – неожиданно выдает мальчик и крепко обнимает женщину поперек талии. Та поначалу робеет перед таким жестом, но после тепло улыбается и обнимает ребенка, поглаживая чуть огрубевшими ладонями его спину.       – Бедное дитя, тяжело тебе без матери, – полушепотом отзывается Анна, чувствуя, как дрожат плечи шатена. – Почему же тебя так невзлюбили в поместье…       – Знал бы я, Анна, – всхлипывает, прижимаясь крепче к полноватой женщине. Она была для него и правда второй матерью, которая могла поддержать в любой момент, так любезно подставив свое хрупкое плечо для очередных слез. Только ей удавалось видеть слабость одного из хозяйских сыновей. Кажется, это было высшей степенью доверия.       Она по-матерински осматривает его лицо и ладонью приподнимает челку, удивляясь тому, как быстро зажила шишка, которую он получил буквально вчера от удара воланчиком. Не ругается на детей Аккерман, наоборот, говорит о том, что они не хотели. На все слабые протесты мальчика, уверяет в том, что порой у Эрена бывает характер не сахар, а потому Леви и Микаса издеваются над ним, лишь бы позлить. Делает вид, что не принимает слова Анны, но где-то в глубине души стыдливо признает то, что все не так уж и плохо, возможно, все так, как и говорит женщина.       Прошло три дня после разговора на заднем дворе, о котором мальчик все не мог перестать думать. Шатен скучающе смотрел на улицу, положив голову на сложенные руки. На фоне можно различить мерное звучание скрипки и звук дождя, который не сдерживался и бил по окнам. Атмосфера и без того была гнетущая, но от неожиданного скрипа инструмента, стало ещё хуже. Будто это был невидимый знак того, что все устали от происходящего вокруг и просто хотелось, наконец, обрести спокойствие и глухую тишину. Он резко вскакивает, буквально прилипая к стеклу щекой, чтобы рассмотреть фигуру, что удалялась к воротам из поместья.       – Анна! – восклицает, а после никнет и вновь кладет голову на руки. Добавляет скорее для галочки: – Её уволили.       Эрен обреченно вздыхает и укладывает инструмент в футляр. Смотрит какое-то время на то, как Анна уходит, после чего фыркает и идет к своей кровати, уже после с шумом на неё падая. Мальчик закрывает глаза и складывает под головой руки, думая о своем. Как бы он не пытался уйти от этого, но все мысли сводились к одному и тому же, а именно к неизмеримой ненависти, которая только и делала, что росла в геометрической прогрессии.       Резко распахивает ресницы и устремляет изумрудный взгляд в потолок. Прожигает беззаботных ангелов, что вились вокруг своей матери, только вот у одного из них виднелась демоническая тень. Шатен усмехается и представляет в этой иллюстрации семью Аккерман. Матерью, как ни странно, была Кушель, одним из ангелов Микаса, а тот, у которого тень отражала адовы рога, был Леви. Для Йегера он всегда был тем, кто не являлся кем-то настоящим, будто носил множество масок и умел ими управлять в зависимости от ситуации, которая была перед ним.       – Словно чудак, вырвавшийся из рубашки для душевно больных. – Шепчет себе под нос мальчик, а после поворачивается набок и устремляет взгляд в угол тумбочки.       В книгах, что находились в библиотеке поместья, таким людям давали разные определения. Юные дамы, что находились в любви, называли подобный тип гениями. Они трепетно мечтают о внимании таких мужчин, сходят с ума только лишь от одного их взгляда и все нутро перенимает от звучания баритона. Если судить по содержанию, то всеми любимые «гении» в книгах считаются ещё теми хитрецами, которые обладают удивительным складом ума, прекрасной расчетливостью и внимательностью. Экие безумцы того времени, привлекающие всеобщее внимание. Эрен кусает коротко стриженый ноготь большого пальца и задумывается над тем, что у него совсем противоположное отношение к этому.       Перед глазами возникала огромная сцена с одним актером, который умело управлял происходящей клоунадой. Мастерски используя всевозможные приемы, чтобы ситуация точно была именно под его контролем, он привлекает всеобщее внимание. А все те зрители, что за этим наблюдают, лишь с пеной у рта хлопают в ладоши и восхищаются зрелищем. Для Эрена Леви был точно таким же, только сам находился за кулисами, выжидая подходящий момент для выхода.       – Но, если посудить, – мальчик резко садится на край кровати и прикладывает кулак к губам, – он ведь ничего собой не представляет. Только и знает, что говорит какие-то несуразицы, да потакает мелочным желаниям своей глупой сестрицы!       Берет злость от ненаказуемости этих двоих, а потому топает ногой. И вновь перед глазами всплывает тот момент, который поначалу показался шатену очень уж неплохим. Но, как известно, первое впечатление чаще бывает обманчивым. Так вышло и у Эрена, ведь день встречи с четой Аккермана стал соизмерим с чем-то ужасным, несущим в основном плохие последствия.       Йегер отчетливо помнит, как его отец всегда пребывал в разъездах, стараясь научиться чему-то новому ввиду своей профессии. Весь накопленный опыт, как правило, выливается в практическую деятельность, которая несет за собой положительные результаты во время работы с пациентами. Таким образом, глава семейства неплохо обеспечивал как свою семью, так и весь дом в целом. Мальчик мог похвастаться своей сообразительностью и часами проведеные за стопками книг в домашней библиотеке. Именно поэтому Эрен предполагает, что отец может оставить неплохое наследство. Щелкает себя по лбу, коря себя в гнусности своих размышлений. К тому же он не та балованная девчонка из повестей и романов, чтобы думать о скорой кончине отца и том, что останется после него.       Возвращаясь к мыслям о появлении Аккерманов, Эрен мог точно сказать, что благодаря этим злополучным разъездам глава семейства привез в дом Мисс Кушель. Она стояла на пороге и мило щебетала со своими детьми. Держала Микасу за ладошку и старалась как можно быстрее поправить её косички. До Леви она много внимания не обращала, но по своей памяти, шатен мог спокойно сказать, что женщина грубо одергивала сына, будто не любила его. Но минуло три года с того времени, и, кажется, отношения между ними поменялись и достигли своей конечной точки. На публику – тепло и доброта, вне посторонних лиц – холод и расчетливость.       Вскоре портреты Карлы, родной матери Эрена, начали пропадать. Её улыбка со временем начала меркнуть, а стены сменились тоскливостью и одиночеством. Кажется, весь дом погрузился в серое уныние, отчего нахождение в нем было соизмеримо пытке. Уже после личным адом для мальчика стало то время, когда на него обратили внимание Микаса и ходивший за ней по пятам Леви. Возможно, если бы мама жила, то всего бы этого не было, и сейчас десятилетний Эрен чувствовал бы себя куда лучше, а не пытался скрыться подальше от ненужного внимания.       – Я совсем забыл, как она выглядит, – закрывает лицо ладонями, а после тыльными сторонами давит на глазные яблоки, чтобы поскорее убрать нежелательные следы, как для него казалось, собственного позора. В данное время слезы для мальчика были просто непозволительной роскошью, но порой их было трудно сдержать от физической боли.       От удручения уводит внезапно появившаяся мелодия. Эрен ворчит себе под нос о том, что Леви вновь уселся за свой рояль, начиная тыкать по клавишам своими кривыми пальцами. Но, в большинстве случаев, Йегер был готов ударить себя головой об стену, ведь признавал, что эти «кривые» пальцы умели играть гораздо лучше любого другого гостя, который имел честь сыграть в их доме. Дует губы от того, что ему чертовски нравится эта композиция, а потому представляет в одной руке смычок, а во второй скрипку. Смотрит куда-то в пустоту и скользит ладонью по воображаемому грифу, периодически подушечками пальцев зажимая такие же струны. В голове появляется примерная нотная зарисовка, после чего он подскакивает к своему столу и спешит записать все ноты, которые успел подобрать.       Ловит на себе осуждающий взгляд со стороны окна, но старается не обращать внимания. Он ведь мог подойти к Леви и просто попросить ноты, а не сидеть и раскачиваться из стороны в сторону, силясь хоть что-то представить. Это стало его традицией. Нет. Скорее индивидуальной привычкой, которая выработалась за три года совместного проживания с Аккерманом. Улыбается неизвестно чему, вписывая витиеватые крючки в нотный стан.

━━━━━━ ･2 ･━━━━━━

      Эрен хватается за дверной косяк, сопротивляясь мертвой хватке Микасы. Ей уже десять и за два года она стала только сильнее, что для девочки было очень странным и возмущающим качеством. Порой у мальчика проскальзывала ужасная мысль о том, когда Аккерман станет прекрасной девушкой, то её сила будет сравнима с силой взрослого и упитанного борца, коими иногда пестрили свежие газеты. И уже тогда ей ничего не будет стоит, чтобы закинуть Йегера себе на плечо и унести к свою в комнату, чтобы начать рисовать с натуры. Эрен особенно сильно задевало то, что он совсем перестал расти, нежели Леви и Микаса, последняя из них почти с ним сравнялась в росте. Внезапно по пальцам прилетает дверью, и шатен вскрикивает, хватаясь за запястье с отшибленными фалангами.       – Дурная девчонка! – шипит, корчась от боли. Пытается пошевелить дрожащими пальцами, но согнуть их до конца не получается. В глазах отражается ужас. – А если я не смогу играть, дура!       – Из тебя такой же скрипач, как из дворняги аристократ. Мой брат даже лучше музицирует, нежели ты, – не обращая внимания на невежественные слова, спокойно отвечает брюнетка. Она в скучающем тоне складывает руки на груди и смотрит без энтузиазма в разъяренное лицо напротив. – Кажется, будто ты больной, точно сбежал из пристанища для душевно больных. Сегодня злишься на меня, а вчера, словно собачка, бегал по моим следам.       – Рисуй свои кувшины. Но, молю Бога, не мучай меня, – кидает озлобленный шатен и направляется прочь из злосчастной комнаты. Сзади слышится, как девочка прочищает горло, а после начинает нежным голоском.       – Я скажу Кенни, и он тебя… – не успевает продолжить от того, что прерывают. Эрен оборачивается к ней, по-прежнему стараясь разминать пальцы.       – Он уехал в город ещё с первыми петухами, Соня, – отвечает с такой же притворной нежностью, а после добавляет: – Твой дядя не отстегает и не наругает меня в этот раз. Микаса хмурит тонкие брови и сжимает губы в полоску. Это означало, что сейчас она будет обнажать всю свою артиллерию против неповинующегося шатена. У неё ещё много различных козней.       – Мой брат сейчас сделает тебе очень больно. И лишит тебя пальцев, – мальчик сглатывает в ужасе, но все же находит в себе силы, чтобы не показывать своего страха. Но Аккерман будто смотрела насквозь и знала то, что ударила мальчишку по больному.       – У Леви важные занятия с высокопоставленными учителями, и ему будет не до твоих капризов, – очередная карта девочки была побита, о чем говорило злое выражение лица. Неожиданно она улыбается и разводит руки в стороны.       – Я расскажу маме, что ты меня ударил, – она сгибает тоненький указательный пальчик и вытирает им невидимую слезу под глазом. Какая же она гнусная, шепчет себе под Эрен. Эта девчонка готова даже на такие низкие приемы, как обман.       – Говори своей матери, что я тебя ударил, но ты все равно будешь похожа на глупую базарную сплетницу, которая только и знает, что распускает слухи! – Йегер видит, как самодовольно все выслушает девочка, а после она смотрит ему за спину и уголки её губ тут же никнут, лицо приобретает обиженный вид.       Эрен не успевает уловить момента, когда на собственной шее смыкаются пальцы, облаченные в перчатки из белого атласа. С ужасом смотрит в глаза Кушель и совсем не знает, что ему делать. Перед глазами появляются черные пятна от крепнувшей хватки. Она точно женщина?       Издает хрипы вместо мольбы о спасении собственной жизни, или хотя бы банальных извинений за сказанные слова. Но Йегер был очень горд и считал, что поступил правильно в этой ситуации, а потому пресмыкаться перед этими людьми не станет. Закатывает глаза от нехватки кислорода и, наконец, додумывается схватить Мисс Аккерман за руку. Та с неким презрений резко его отпускает, из-за чего тот шумно падает на колени, закашливается и пытается восстановить дыхание. Совсем не различает того, о чем говорят мать с дочерью, но догадывается, что он главная икона в этом диалоге.       – Чем старше, тем непокорнее, своенравный мальчишка, – с отвращением шепчет Кушель, а после шумно выдыхает и чеканит каждое свое слово: – Живо сел туда, куда тебе скажет Микаса, и не смей испортить её картину. Хотя… твое присутствие на ней… Впрочем, неважно. Дочь, надеюсь на тебя.       Мальчик, не поднимая головы, тихо смеется себе под нос. Глазами следит за тем, как мимо него проносится обильное количество сборок черного платья. Эта женщина, похоже, настолько сильно замудрила мозги отцу, что тот в упор не замечает того, как изощряются над его сыном, порой приравнивая его статус в доме к прислуге. Глава семьи только мог, что отворачиваться в тот момент, когда родную кровь хватают за воротник рубашки и тащат к замоченным прутьям, чтобы поскорее отстегать за неповиновение, или простое желание жить в мире. Но Эрен был благодарен тому, что ему позволяют ночевать в собственной комнате и принимать пищу за одним столом со всей семьей, если её таковой можно было назвать.       – Садись к окну, Дурак, – произносит без злости Микаса, направляясь к абсолютно белому холсту. Из него в один момент выбили все силы для сопротивления. Громко вздыхает, тяжело поднимаясь с колен. На пару секунд перед глазами темнеет, но все равно продолжает свой путь к небольшому креслу, что стояло вблизи низкого подоконника.       – Выпрямись и закинь ногу на ногу, – кидает девочка, замачивая свои кисти. Эрен садится ровно и устремляет свой взгляд прямиком на дверь, которую он ещё не скоро откроет, чтобы уйти.       – Смотри на меня, – командует брюнетка.       – Отстань.       Ответа вполне хватает, чтобы Аккерман приняла маленькое условие шатена. Пока девочка с заумным видом водила кистью по холсту, Йегер в тысячный раз проклинал эту сумасшедшую семейку за их существование и всем нутром желал, чтобы они поскорее сгинули из его жизни. Хмурит брови от понимания, что он совсем бессилен, или же просто жалок. Ничего не может сделать, ведь абсолютно один и никто его не поддержит должным образом.       Через пару часов Микаса сообщает о том, что остается пару штрихов и картина будет готова. Но вырывает из мыслей не реплика девочки, а глухой удар за дверью. Двоица переглядывается, а после устремляет свой взгляд на выход. Поднимается шум снаружи. Эрен притихает, пытаясь уловить суть происходящего вне комнаты, но ничего выходит. Первым решает выйти в коридор и движется ко второй лестнице, где движения было меньше всего. Не обращает внимания на слезные просьбы Микасы остаться хоть немного с ней.       Вслушивается в голоса и то, что они говорят, но ничего понять не может, ведь все смешалось в противную и непонятную для слуха кашу. Прислуга то и дело бежит к изголовью первой лестницы, не замечая, а поэтому толкая ребенка в сторону. Чуть не срывается кубарем вниз, но успевает ухватиться за деревянные перила. Внутри зарождается тревога от ситуации, которая по-прежнему остается для мальчика неизвестной. Медленными шагами осторожно ступает к толпе, что успела собраться. Его замечают, а потому женщины со слезами на глазах охают и ахают, будто произошло что-то ужасное. Вдруг раздается плач Кушель вперемешку с именем главы семейства. Тело мальчика пробивает разрядом тока, когда он видит безжизненное тело отца. Крепко сжимает челюсти от того, что к горлу подступает неприятный ком.       – Мой милый супруг, – плачет Кушель, как та актриса на большой сцене одного из театров Троста, – он умер!       За пару дней покойного Гришу готовят к похоронам, также ему устанавливают причину смерти, коей являлась остановка сердце, а потом тот упал с лестницы. Фельдшер, как болванчик кивал головой каждый раз, когда Кушель выдвигала свое предположение о том, что причиной такой страшной смерти могло стать регулярное курение мужа.       Эрен поправляет черную шляпу на голове, а после равняется с Леви и Микасой, которых также поставили рядом с гробом, чтобы попрощаться с отчимом. Их выражения так и кричали о том, что им абсолютно все равно на этого человека, ставшим им очередным отцом. А Йегер только и мог, что безотрывно смотреть на лицо покойного Гриши остекленевшими глазами. Он не мог плакать, но внутри ощущал безумную бурю эмоций, которые то и дело искали свой выход. Понимал, что теперь ему станет намного тяжелее, ведь его без внимания точно не оставят. Эрен ведь просто ребенок, который не способен защитить себя против предстоящих нападков. Мальчик замечает, как Леви что-то говорит Микасе шепотом, а та в свою очередь тихо смеется в кулачок, облаченный в черную атласную перчатку.       Кладбище находилось недалеко от их дома, но не это было самым страшным. Пугал лес, который стоял вблизи всех этих оград и крестов. Эрен смотрел на него пустым взглядом и сделал шаг в его сторону. Послышался свист и шляпа слетает с головы, падая на землю вместе с камнем.       – Ха-ха, прекрасная подача, Микаса, – мальчик пересиливает себя, чтобы не повернуться к этим двоим, но делает пару больших шагов в сторону леса. Он безумно хочет побыть в одиночестве, без этих задирок, выкриков и всего того, что происходит в его жизни.       – Беги в лес, Зверёныш, там твое место! – смеется девочка. Это становится отправной точкой, которая позволяет шатену сорваться прямиком в гущу леса. Он не сдерживается, бежит так быстро, будто за ним гонится свирепый зверь. Не жалеет кислорода, постепенно переходя на болезненный хрип. Легкие начинают гореть, а колени предательски подкашиваются и он падает на землю. Глубоко и часто дышит, оглядываясь по сторонам, только потом замечая, что добежал до одиноко стоящего дерева. Прямо как то, рядом с которым раньше изображалась его мать.       – Как же я устал! – кричит изо всех сил и ударяет кулаками об землю. Бессильно падает лбом в щекочущую траву и раздается плачем, на который раньше никогда не был способен. Вмиг вырываются все эмоции, во всей красе показывая то, насколько больно их обладателю. Эрен готов был стерпеть все физические истязания, но моральная давка, которая прилагалась бонусом ко всему, оказалась для него непосильной ношей.       Остервенело бьет землю кулаками и с каждым разом кричит все громче в пустоту. Срывает голос к чертям, кусает губу до крови, лишь бы заглушить стремительный поток эмоций, но выходит очень плохо. Внезапно правая сторона ребер раздается острой болью, из-за чего Эрен падает на землю. Ему на грудь ставят ногу, когда он пытается встать. Мальчик застывает с ужасом в блестящих от слез глазах. Взгляд цепко схватился за отдающее бликами острие ножа, который был в руке Леви. Брюнет взъерошивает свои приглаженные волосы, после чего ближе наклоняется к Йегеру, направляя клинок к его шее.       – Давай-ка поговорим серьезно.