***
— Миша давай хотя б на денёк домой? — Нет Шура. — Миха ты плохо выглядишь. — Всё нормально. — Ты ничего не ешь, скоро совсем скелетом станешь! Спишь? Тоже сомневаюсь. — Что, если месяц? — Что? — Или год? — Гаврила ты чего? Обойдётся! — Не прощу себе… — Не раскисай! Ты нам нужен и ему нужен… он обязательно вернётся к нам! Мы все верим — Спасибо… спасибо, я тоже верю***
Прошла ещё неделя, но сегодняшний день идёт как-то странно. Балунова в больнице не было, ребята тоже не заходили, даже врача не было на утреннем обходе, хотя по времени уже должен был заканчивается вечерний обход. За окном лил дождь и сверкала молния. Миша сидел на диванчике и дремал, всё же недосып давал о себе знать, а сегодня ещё и ни одной души не побеспокоило их. Горшок общался с Андреем каждый день как-то телепатически, все уже давно говорили, что между этими двумя есть какая-то связь и оказалось не ошиблись. Вот только осознание привязанности, которая становилась всё больше и больше с каждым днём, Михе совершенно не нравилось, но в итоге он смирился. Принял свою учесть: вечно любить и быть не понятым, точнее даже не понятным, а не раскрытым. Послышались шорохи и Горшок мгновенно упал с диванчика. — Ай свет. Что произошло? Где я? — Вопрошал Андрей. Миша стоял и не мог понять — сон это или нет? — Миша? — Голос стал жутко испуганным — Княже! Живой! Очухался?! — Что происходит? — Ты сиганул с окна! А вот по какой причине это уже к тебе вопрос, — на этом моменте Андрей покраснел, но Миша воспринял это как один из этапов прихождения в себя и не обратил на это внимания, и чуть было не кинулся обнять Князя, но опомнился. Вопросительно изогнув бровь, уставился на него своим пронизывающим душу взглядом, но тот лишь устало прикрыл глаза — Я тогда пойду за врачом, а ты отдыхай. Миша поплёлся по коридору, а Князь проводил его пристальным взглядом Скоро в палату влетел врач и куча мед сестёр, но Андрей искал Мишу, который в палату так и не вернулся. Андрея осмотрели с ног до головы, но это его совсем не волновало, намного важнее было сейчас поговорить с Горшеневым, но тот оставил Князя наедине с мыслями. Заснул он в таком же одиночестве.