Ночная охота

Они пришли в комнату, где живёт мальчонка. Арима постучался, но ответа не последовало. — Я вхожу. — как бы предупреждая, сказал Кишо. Он отворил дверь — мальчик нехотя обернулся: Его серые глаза смотрели как бы сквозь мужчину, пронзали своей пустотой, которую так хотел заполнить добротой и светом следователь. Может снаружи подросток и выглядел жизнерадостным, но в душе он горел желанием покинуть этот мир. У него не было причин для существования, ничто не могло удержать его на Земле. — Здравстуй. — спокойно произнёс Арима. Беловласый мальчик смотрел на него, не понимая зачем: Ещё один незнакомец, пришедший потешиться над ним. Для людей он так, игрушка на выставке, неопознанная личность… И личность ли вообще? Он фыркнул и приоткрыл сухие губы: С них начала капать слюна и парнишка, не замечая этого, тихо-тихо вымолвил: — Уйдите. Арима абсолютно спокойно отреагировал на Канеки. Почему? Да потому что он его не боялся, в отличии от всех сотрудников этого проклятого места. Он чётко следовал своей цели: во чтобы то ни стало вытащить бедного ребёнка отсюда. Дать ему второй шанс. Дать ему жизнь. Жизнь, которая должна была быть у него изначально. Судьба очень жестока и непредсказуема. Но для Кишо это не помеха. Он уверен, что судьба — это просто истечение обстоятельств и её можно изменить, если очень захотеть.  — Как тебя зовут, мальчик? — голосом, полным доброты, спросил Кишо. — Я никто и звать меня никак. — мальчик уткнулся в пол взглядом. — Быть такого не может. — Арима перевёл дух. — У людей есть имена, цели, родные, радости. Разве ты не хочешь это всё познать? Канеки ничего не ответил. Он привык быть один. Он привык к такой жизни, к бесполезной, бесцветной, к никакой. — Со мной тебе будет лучше. Разве можно так — всю жизнь в четырёх стенах, один? Ты так умрёшь, как душевно, так и морально — весь. И всё же никакого ответа. Юнец, присутствие которого было еле заметно, всё молчал, уткнувшись в одну точку. Арима кашлянул и, похлопав себя по коленке, сказал: — Раз так, то я ухожу. Было приятно тебя увидеть. И всё же, тебе, как человеку знакомому с одиночеством, тебе не обидно ли? Он поправил пальцем очки и медленно пошёл к двери. «Одиночество…» — шептали голоса Канеки. «А кто я?» — спрашивал сам себя Канеки. «Кому я нужен? Ему? Правда ли?» Мальчишка поднял взгляд на уходящего мужчину. Он смотрел в его спину и так и открыл рот: «Я…» — его глаза сморщились. «Я… кому-то нужен?» — он поморгал несколько раз глазами и сорвавшись с места, как послушная собака, побежал за гостем. Слёзы развевались на ветру. Они щипали глаза и картина перед ним размывалась: Его руки крепко вцепились в ткань рубашки Аримы: — Я не хочу больше быть один… Мужчина обнял ребёнка и прошептал: — Конечно… *** С того дня прошло три месяца. За это время они ужились и стали настоящей семьёй, а тени прошлого растворились. Солнце светило ярко-ярко и слепило глаза — да, рукой не дотянуться, ну и что?