Count to a hundred

— Мне было шестнадцать. Я убил в первый раз. Не совсем я, конечно, но если бы не я, то этого бы точно не произошло. Так вот, я учился на шестом курсе, и это была надоедливая грязнокровка с факультета Когтевран, — с каким-то особым наслаждением повествовал Реддл, спокойно присев на появившейся из ниоткуда диван и даже с чашкой чая в руках. — Мне совершенно не интересно, — укутавшись в теплую одежду, я сидела в углу комнаты и закрывала уши руками. Как и раньше, это мало помогало. — Насколько я знаю, ее приведение живет там, где ее и убили. До сих пор. Забавно даже, — он пустил смешок и пригубил из кружки, оценивая вкус. — М-м, довольно неплохо. Не желаешь? — Все, чего мне хочется, это проснуться, — устало выдыхаю я, ощущая жуткий холод во всем теле. Несмотря на то, что это было только мое сознание, все ощущалось как в реальности. — А потом я убил своего отца, бабушку и деда. Все являлись маглами, отказавшимися даже видеться со мной. Я считал это возмездием за то, что они сделали, — я замираю на несколько мгновений, ощущая какое-то родство между нами, но быстро отметаю от себя абсурдные мысли. Он вдобавок начал неформально общаться, словно мы — закадычные друзья. Если я поддамся хоть на мгновение, он возьмет вверх надо мной, поглотит. — Ты ошибочно принимаешь меня за врага, но... я — твой самый близкий человек, который никогда не отвернется от тебя. — Правда? — Издевательски протягиваю я и усмехаюсь. Большего бреда мне не доводилось слышать. — Я уверена, что ты знаешь, сколько раз я слышала эту историю. Человечество не меняется. Никогда. Они, несмотря на эволюцию, несмотря на свои достижения в разных сферах, остаются все такими же самодовольными, эгоистичными лицемерами и гордецами. Говорят, историю изучают для того, чтобы знать об ошибках прошлого, и избегать этого. Однако, на самом деле все происходит с точностью, да наоборот. — Если миледи Моргана перейдет на мою сторону, разделит со мной убеждения, то я с большой радостью подам ей мир, — слишком соблазнительно говорит тот, но было что-то, за что зацепилось мое сердце. Это ведь была моя мечта. Стать королевой Камелота, Англии. — Чушь! — Вскакиваю я на ноги и направляюсь в сторону галантного мужчины, который продолжал пить чай, как ни в чем не бывало. — Времена меняются, и этому миру уже не нужно далеко забытое прошлое. — Мир извратился. Где это видано, что чистокровные волшебники сходятся с маглами? Что рожают детей и считают их волшебниками! Каждый из них... гнусное отродье, — я отвожу взгляд, до конца не уверенная в правоте этих слов. Том поднимается и встает передо мной. — Однако, мы можем вернуть то, что нам завещал Салазар Слизерин. То, о чем говорила вся наша родословная. И, я уверен, что лучшей компании, чем ты, я никогда в жизни не найду.       Его рука касается макушки моей головы, мягко лаская пряди. Я замечаю, как они возвращаются в натуральный для меня цвет — рыжий. Судорожный вздох срывается с моих губ, когда, закрыв глаза, я оказываюсь в собственном теле. Какое приятное ощущение.       Поднимаю взгляд и сталкиваюсь с глазами, что темнее ночи. Он внимательно исследует каждую частичку моего лица прежде, чем улыбка окрашивает его губы. Пелена застилает мне глаза, заставляя забывать обо всем, что мне уже удалось узнать. Я не думаю, что это правильно. Да, люди совершили ошибки, но чистая кровь, первородство... все это издержки прошлого.       Мир не должен стоять на месте. Он двигается, создавая историю. Каждый заслуживает шанс... каждый... Я морщусь и качаю головой, восстанавливая контроль над сознанием, что очень сильно не понравилось Реддлу. Тем не менее, мужчина поменял тактику. Больше он не пытается взять меня под контроль силой. Теперь в ход пошло убеждение. — Ты была рождена стать королевой. И станешь ею, как только примкнешь ко мне. — Сомневаюсь, — делаю шаг назад и отворачиваюсь в другую сторону. Магия спадает, а реальность возвращается на свое место. Снова та же Марлин МакКиннон, в теле которой я и застряла. Чувствую, на большой промежуток времени. — Подумай об этом, моя королева, — по спине стадом проносятся мурашки, а сердце как-то само подскакивает и набирает ритм. Я поджимаю губы, унимая свое ненормальное состояние.

***

— Это какое-то издевательство! Уже четыре дня прошло, а нам никто ничего не сказал! — Громко стукнув книгой по столу, Эванс возмущенно посмотрела на друзей, которые вместе занимались в этот вечер в гостиной факультета. — Я что, одна не могу сосредоточиться?! — Мне Марлин уже сниться начала, — устало вздохнула Мэри, опустив голову на стол и зевнула. — Почему нам запрещают ее посещать? Понятно, почему мародерам отказали, но нам?! Мы же ее лучшие подруги! — Звучало, между прочим, обидно, — заметил Джеймс, сидя в кресле рядом и читая учебник по Трансфигурации. Ремус, не отвлекаясь от своего свитка, лишь неопределенно кивнул, соглашаясь то ли со своим другом, то ли с МакДональд. Хвост продолжил писать свое домашнее задание. А Блэк, сидящий в соседнем кресле, уже час смотрел на одну страницу. Поттеру казалось, что он даже не моргает. — Есть еще один человек, дамы, который вас поймет. Эй, Бродяга, как там Трансфигурация наоборот? — Что ты несешь? — Хмурится тут же брюнет, а потом замечает, что учебник действительно перевернут. Быстро исправляет свою ошибку и хмурится еще сильнее, пытаясь сосредоточиться. Получалось паршиво. — И этот человек шутил, пока мы находились на волоске от смерти. Он сказал, что его безумная кузина Беллатриса, которая боготворит Волан-де-Морта, один в один Марлин. — Как у тебя вообще язык повернулся, Блэк?! — Девушки возмущенно посмотрели на виноватого гриффиндорца, руками ища, что можно было бы в него такой запустить. Не на смерть, разумеется. Так, что бы пару увечий украшало это самодовольное выражение лица. — Я пытался разрядить обстановку! — Поверь, МакКиннон преуспела в этом больше тебя. — Ты-то чего такой веселый, Сохатый? — Не, ребят, если еще и я буду унывать, то вы все впадете в депрессию окончательно. А так хоть... шутками вас всех развлекаю, — пожал плечами в ответ гриффиндорец, закрывая книгу и одаривая каждого из друзей взглядом. — К тому же, если я буду волноваться о МакКиннон, то меня могут не так понять. — Так ты вообще не беспокоишься за нее? — Обернувшись к парню, спросила Эванс, тем и застав врасплох. Поттер так и замер с открытым ртом, пытаясь придумать достойный ответ. Если скажет, что нет, то Лили наверняка обидится, и до следующего семестра они точно не увидятся. Если же даст положительный ответ, то, как и предполагалось, его могут не так понять. — Все с тобой понятно, Джеймс Поттер! Ты — бездушный сухарь! — Солнце мое, свет всей моей жизни... — гриффиндорец встал, чтобы на месте успокоить старосту, но та виртуозно ускользнула от его объятий и побежала к лестнице в спальню. Сохатый побежал за ней. — Лили, постой! Я очень сильно волнуюсь за Мак... Марлин! Я жить не могу без ее присутствия в своей жизни! Каждый день просыпаюсь с мыслью, что ее так сильно мне не хватает! Лили! — Они еще не поженились, а уже ругаются из-за таких мелочей, — устало вздыхает Ремус, провожая взглядом почти женатую парочку. Мэри кивнула в знак подтверждения. — Еще и продолжают думать, что нам ничего неизвестно про их помолвку. Играют как по сценарию. — Может, стоит им сказать? — Интересуется Питер, заканчивая с эссе и убирая его в сторону вместе с пером и чернильницей. — Не-а, — хором отвечают ему друзья.       Блэк переводит взгляд на окно, за котором танцевали крупные хлопья снега. Прямо к Рождеству. Возможно, ему просто стоило поумерить свою гордость и пригласить Марлин на бал. Просто честно рассказать о своих чувствах и спросить, что не так в их отношениях. И всей этой ситуации не случилось бы вовсе.       Все ведь так просто.       Мотнув головой, гриффиндорец встал с кресла и поднялся в спальню мальчиков. Без слов. Распахнул окно и закурил сигарету, чтобы облегчить неприятное чувство, которое продолжает расти с каждым днем. Чувствовал ли он вину? Не в полном объеме, но что-то подобное было. Сириусу не стоило идти на поводу у чувств и говорить много гадостей Моргане.       А что следовало сделать? Сказать, что он ревнует к брату? К их дружбе? Эта МакКиннон смеялась бы целую неделю, скажи он, Сириус Блэк, такое. Репутация всеобщего женского любимца и бабника не позволяла ему зацикливаться лишь на одной девушке. Да и ему самому быстро надоедала лишь одна пассия. Не хватало чего-то... такого, что могло зацепить. И если бы гриффиндорец сказал, что зацепила именно Марлин, то приковал бы себя цепями к одной и единственной. Это в его планы никак не входило.       Только отчего-то не хотелось, что бы и Марлин была с кем-то. Вообще с кем-то. — Сумасшедший вечер, — бубнит Поттер, заходя в спальню и тут же падая на кровать лицом в подушку. — Чтоб этого Дамблдора с МакГонагалл и МакКиннон. Сложно, что ли, сказать примерный диагноз, и когда она вернется? Я многого требую, не пойму?! — Чтобы решить эту проблему, тебе надо выучиться на колдомедика. — Ага, желательно до того, как МакКиннон отдаст концы, — Блэк вздрогнул от слов лучшего друга, замерев на несколько мгновений. — Друг, оттаивай, я пошутил. Я это к тому, что скорее Марлин состарится и умрет, чем я стану квалифицированным медиком. — Не понимаю, о чем ты. — Не понимаешь? Ты серьезно, Бродяга?! — Джеймс удобнее расположился на кровати и убрал руки на голову, посмотрев на соседа. — Давай разберем эту ситуацию с корня. Ты, находясь под... аффектом произошедшего, просидел у Больничного крыла сутки — слышишь? — целые сутки! Мы тебя с Ремусом притащили в комнату, где ты нажрался в хлам и провалялся в таком состоянии еще двое суток. А теперь сидишь и говоришь, что не понимаешь? — Возможно, я запаниковал. — Это не паника, а самая настоящая истерика была. Мы тут такого наслушались втроем до четырех часов утра два дня подряд, что лучше бы я валялся с непонятным диагнозом в лазарете, — Сириус бросил окурок в окно и обернулся, одарив Сохатого недовольным взглядом. — Не пройдет, Блэк. Мы тебя и не таким взглядом одаривали, но ты никак не затыкался о чувстве вины, ревности и любви. — Ничего подобного. Мы с Марлин... — Да-да-да, были вместе с детства, жили друг у друга и постоянно переписывались. Она была такая милая с розовыми щечками, которые тебе безумно хотелось потискать, но не позволяли правила приличия. А вот говнюк Регулус делал это безо всяких проблем. Я уже все это слышал несколько раз. — Это не то, что я хотел сказать. — Но подразумевал. — Черт с два я такое подразумевал, — парень отвернулся снова к окну, закрыл его и начал раздеваться, чтобы подготовиться ко сну. — И вообще, вы ведь знаете, что мы все в курсе вашей помолвки и штука с невидимыми кольцами не прокатила? — Да я-то уже понял это. Только перед Лили разыграйте удивление и бурный восторг, а то она опять расстроится. Ей и так трудно себя сдерживать, — гриффиндорец зарывается в волосы, подавляя зевок. Он так и понял, что Бродяга не намерен продолжать разговор, в конце которого все-таки признает свою симпатию к МакКиннон. Не созрел еще видимо. — Не верю даже, что всего год назад она отшивала тебя, только увидев твое довольное выражение лица. — Эй! Вообще-то девушки без ума от моей улыбки! — ..ну, да, — помедлив, ответил Сириус и усмехнулся, увидев недовольство на лице друга. — Ладно-ладно. Тема — табу, как и Марлин. Вы запланировали свадьбу на лето? — Начало осени. Лили очень любит раннюю осень. — Счастливчик. — Нет, ну, ты напрашиваешься на продолжение разговора о Марлин.