Count to a hundred

Для атмосферы: No Clear Mind — alone and together       Всю дорогу до гостиной факультета Гриффиндора я пыталась отвязаться от навязчивых мыслей о скором будущем. Волан-де-Морт вел нечестную игру, заставляя меня примкнуть к нему через моих близких людей. Под это уже попали Регулус и родители Марлин. Все они рискуют жизнями из-за меня. И я никак не могла защитить их, только если пойти на уговоры Тома. Хочу ли я такого конца? Определенно, нет. Потому что сейчас все выглядит не так глобально, потому что Пожирателей сдерживают и Министерство, и Орден Феникса. Если они падут, то начнется кровопролитие. Постоянное кровопролитие.       Я не могла защитить дорогих Марлин людей собственными руками, лишь просить других о помощи. Возлагать эту ношу на кого-то другого, когда я сама должна справиться с этим. Мороз проходит по всему телу. У меня нет никакого желания возвращаться. Через полгода мы закончим учиться, и Хогвартс не больше не сможет нас защищать. Под удар самыми первыми попадают маглорожденные, в том числе и Лили. Следом идут полукровки, которые также не считают чем-то зазорным смешивать кровь и даже принимают их сторону. В их числе уже Мэри. Мародеры не останутся в стороне, хотя бы для того, чтобы защитить гриффиндорок. А уж зная их характер, вовсе выйдут на передовую.       Страх постепенно окутывает меня и начинает подбираться к костям сквозь кожу и мышцы. Если Волан-де-Морт увидел мои взаимоотношения с ними, то также не побрезгует их использовать. Уже на этих каникулах я могу узнать об очередной смерти знакомого человека. Мои глаза в ужасе раскрываются и натыкаются на удивленные фиолетовые глаза. — Что-то случилось? — Я долго смотрю на нее, взвешивая всевозможные варианты развития этого разговора, но прихожу лишь к полному разочарованию к самой себе. Такой, как я, невозможно восхищаться, ставить в пример, подражать... — Миледи? — Ничего, — мотнула головой и повернулась к портрету, называя пароль.       Что вообще делают люди, когда чувствуют большую вину, но ничего не могут изменить? Равнодушные сказали бы отдаться воли матушки-судьбы. Возможно, эти люди вовсе не равнодушные, просто им так легче живется. В противном случае, совесть сожрет со всеми потрохами. Я же ощущала, как старая история повторялась. Снова невиновные люди страдают по моей прихоти. И если у этой истории будет такой же конец, то я не выдержку, не смогу.       Гостиная факультета, как и всегда, излучала заботливую теплоту, а воспоминания этого вечера, до разговора с Регулусом, были такими замечательными. Все было хорошо ровно до этого момента, когда мы вспомнили, что за стенами Хогвартса идет война. Когда от тебя зависит исход, становится труднее даже дышать, про жизнь молчу. Что я могла сделать? Что? — Марлин, — отвлекает от темных мыслей взволнованный голос Лили. Я поворачиваюсь к девушке, что сидела у камина вместе с Джеймсом, Сириусом и Ремусом.       Они могут пострадать из-за меня.       Наверное, все отразилось на моем лице, потому что Эванс подошла ко мне и без слов крепко обняла. Заботливая, мягкая и смелая Лили могла подвергнуться пыткам из-за меня. Если бы заступилась. Если бы поверила в меня и в то, что я принесу победу Ордену. И каждый из них мог бы поступить также и получить такую же судьбу.       Я поднимаю руки и кладу на ее спину, зарываясь в волосы девушки, пытаясь спрятаться. Можно было спрятаться и не решать вопросы. Но наблюдать за тем, как умирают все, кто окружают тебя. Можно было сделать минимум и все равно ощущать, что мог сделать больше, что мог спасти больше людей. Достаточно ли того, что я сейчас делаю? Спасет ли кого-то мои действия? Сейчас трое уже находятся в смертельной опасности. Я ничего не могла предпринять. — Все хорошо, милая. Все обязательно будет хорошо, даже если сейчас тебе непросто, — тихо прошептала Эванс, поглаживая меня по спине, стараясь успокоить. Ее голос резал меня прямо по сердцу, не щадя. — Мне так страшно, — на глазах наворачивались слезы от безысходности, от того, что такая сильная ведьма, как считают многие, а ничего не может сделать. Может лишь прятаться за спинами союзников и тихо вздыхать. Не на что не годная. — Что случилось? — В полной тишине раздался раздраженный голос Сириуса, звучащий слишком громко. Понятия не имею, сколько мы с Лили так простояли, но на нервы парням это уже успело накапать. Я аккуратно отстраняюсь от девушки, которая приобнимает меня за плечи и ведет к дивану. — На родителей Марлин открыли охоту, — я глубоко вдыхаю, запрокидывая голову, чтобы избавиться от накопившихся слез в глазах, и выдыхаю. И что дальше? Поджимаю губы и качаю головой, горько улыбаясь. — Они получили несколько писем от Волан-де-Морта, который предлагал им сотрудничество, учитывая обстоятельства. Они, как всем известно, придерживаются нейтралитета. Потому и ничего не отвечали. Однако, для Реддла это означает отказ. — Ты рассказала Дамблдору? — Необычайно серьезно прогремел хриплый голос Поттера, на что я просто кивнула, уставившись на пламя. Пару мгновений спустя парень предлагает мне фляжку с алкоголем, и я не могу отказаться. Сигареты-то давно закончились. Без них все совсем трудно. — Крепись. Если Дамблдор взялся за это дело, то надо просто довериться ему. — Они попали в такую ситуацию из-за меня, — произношу я, ощущая, как истерика постепенно берет вверх надо мной. Делаю несколько больших глотков все того же виски и возвращаю фляжку владельцу. Немного легче. — Несколько лет назад в Камелоте появилась информация о том, что готовится гражданская война. Люди собирались в группы и продумывали план по тому, как свергнуть правящую семью. В то время наш с Артуром конфликт разгорался все больше и больше, и мы стремились приписать друг другу все, что только происходило вокруг. Так было и с этими группами. Он считал, что я специально наняла наемников, чтобы убить его. Я делала точно такие же предположения. И все, конечно, были на стороне моего брата. Я ведь та самая безжалостная темная ведьма, которая убила собственного отца ради власти, — с губ срывается истеричный смех вперемешку с слезами. Лили кладет руку на мою в поддерживающем жесте. — Расследуя самостоятельно это дело, мы оба пришли к одному зданию, где проходили еженедельные собрания. Это был бар, свободный для всех. Я зашла туда под прикрытием, никто понятия не имел, что там была я. Уже тогда я склонялась к тому, что бы выйти из гонки за престолом. Если люди хотели Артура, то пусть получают. Сил моих не было больше. А когда дошли слухи о перевороте, мне было интересно, что думает народ. Какие цели преследовали эти люди? Там были люди разных возрастов, начиная от детей и заканчивая стариками, даже пару мамочек было с детьми на руках. Сидели они далеко, но для магии не было преград, и я все прекрасно слышала. Говорили ли они про то, как расправятся с принцем и принцессой? С другими людьми при дворе? Как возьмут власть в свои руки? Нет, вовсе нет. Они говорили о том, как можно было увеличить территории, прилегающие к Камелоту, без войны, как усовершенствовать сельское хозяйство, говорили и про животноводство... Они хотели помочь, только помочь. Тогда было запрещено говорить обычным крестьянам, и подобные разговоры велись теми, кто был недоволен властью. Потому и подумали, что это переворот. По правде говоря, я была раздосадована. Меня переполняли чувства по поводу того, что какие-то там крестьяне смеют указывать, что делать, хотя у меня и без них много проблем. Я покинула это место без слов, понимая, что если и здесь напортачу, то потом на меня многое повесят сверху. За мной явился Артур, который сжег все здание вместе с людьми. Они кричали и молили о помощи, о пощаде, задавая вопрос "за что?"... Я побежала прямо в огонь, не зная, что делать, но очень надеясь, что что-то придет в голову. Мерлин схватил меня на половине пути, не давая даже двигаться, а их крики продолжали раздаваться еще полчаса... — В истории явно такого не написали, — первый, кто высказался по поводу моей глубокой ране, был Ремус. Остальные молча переваривали информация. — Конечно, там просто написана, что злодейка Моргана всеми удобными способами пыталась убить собственного брата, — поддаюсь вперед, утыкаясь в ладони лицом, и не сдерживаю горького смеха. Слезы продолжали застилать все вокруг. — Черт подери, а ведь я могла просто разогнать их и предупредить, что за ними следят. Пара слов, а сколько бы жизней было спасено? Забавно, не правда ли? — Ты не виновата, — осторожно говорит Эванс, кладя мне руку на спину. Я качаю головой, не соглашаясь с этими словами. Никогда я не прощу себе этой слабости. Никогда. Их крики все еще в моей голове, искаженные лица и мертвые тела. — Марлин... — Спокойной ночи, — я резко встаю и ухожу в спальню, не желая продолжать разговор. Достаточно правды на сегодня. Даже, сказала бы, слишком много. Не дожидаясь Медоуз, я спрыгиваю с окна, облачаясь в птицу. Делаю несколько кругов над Хогвартсом и усаживаюсь на полюбившейся Астрономической башне.       Как у меня вообще язык повернулся рассказать эту историю? Насколько сильно хотелось быть понятой? Или я ждала, что меня пожалеют? Что хоть кто-то встанет на мою сторону? Или, возможно, предостерегла? Не знаю.       Снег хлопьями падал на землю, что вызвало бы улыбку у любого, ведь канун Рождества уже через пару дней. Завтра Хогвартс опустеет на две недели, и станет тихим и спокойным. Две недели без друзей и уроков. Две недели занятия окклюменции и тренировок с Доркас. Просто потому, что если у меня появится свободное время, то я снова позволю себе слабость. Я должна быть сильной, должна вдохновлять людей, что все будет хорошо, ведь я на светлой стороне. Но сама боюсь. Боюсь завтрашнего дня, боюсь смотреть в будущее, боюсь за людей, окружающих меня. Пока я не могу защитить свой разум от Тома Реддла меня вовсе не стоит вводить в эту войну — принесу только неприятности.       Я никогда не боялась за других. Боялась за крестьян, которые могли оказаться под властью несмышленого монарха. Однако, этого мотива никто не знал, следовательно, не пользовался этим. Более бояться нечего и некого. В себе же была полностью уверена. Раньше эти факты делали мою жизнь проще, но сейчас сыграли со мной в злую шутку. Я не знала, куда себя деть, чтобы быть полезной, чтобы выйти из ситуации без потерь.       С утра пораньше гурьба студентов вывалилась от Хогвартса, направляясь к главным воротам, через которые покидают магическую школу. Поезд до Лондона был назначен на девять утра. Мне не хотелось встречаться с друзьями, я все еще не знала, какие последствия у вчерашнего разговора. Казалось, я сама себя подставила, обнажив душу. — Вот и ты! — Я вздрогнула, чуть не свалившись вниз, после чего с недовольством оглядываюсь. Передо мной стоял Сириус Блэк с моей мантией на перевес. — Я принес теплую одежду, а то ты тут всю ночь просидела. Все еще в платье.       Я просто кивнула в ответ, возвращая взгляд к дороге из Хогвартса. Так определенно будет лучше. Совершенно точно будет лучше. Мы все сделаем вид, что ничего не случилось, и продолжим дружить, как ни в чем не бывало. Просто потому, что никто не знает, что сказать. Никто не ожидал такой правды от такой знаменитой персоны, как я. Сложно узнавать правду о людях, которыми восхищался. Я совершенно не подумала об чувствах гриффиндорцев, для которых волшебник Мерлин мог быть примером или же... недостижимой целью в жизни. Но мне так хотелось донести до них, почему я страдаю от подобных ситуаций, прекрасно понимая причины и последствия. — Я никуда не спешу, так что подожду, — облокотившись о поручень, брюнет достал сигарету и закурил. — Сегодня все разъезжаются, а я остаюсь здесь. Подумал, что будет чертовски грустно, если ты останешься здесь одна в канун Рождества. Лили и Мэри переживали по этому поводу, и после вчерашних событий, они даже задумали остаться здесь. Следом остаться решил и Джим, который принялся уговаривать и Лунатика, а потом планировал взяться за Хвоста. Он ни разу не проводил здесь Рождество, поэтому не хотел, чтобы бы было скучно. Уверен, при желании, Сохатый смог бы уговорить весь курс остаться.       Парень тихо засмеялся и сделал затяжку, наблюдая за небом. Я вдруг поняла, что мы в первый раз так разговариваем. За все время. Считая и жизнь Марлин МакКиннон. Как старые друзья. Если бы не была сейчас птицей, то не смогла бы сдержать смешка. В начале он не обращал на меня внимания, изредка удостаивая чести посмотреть в "слепую зону", где я и находилась, потом мы начали раздражать друг друга, вплоть до той ужасной дуэли. Теперь же он... заботился обо мне? Нервничал и переживал по пустякам, опекал... — Так как им всем есть к кому ехать, я решил остаться один и составить тебе компанию, — мне ужасно хотелось что-нибудь съязвить, потому что его самодовольная ухмылка и блестящие от веселья глаза заставляли невольно раздражаться. Я спрыгиваю на пол и возвращаюсь в свой человеческий вид. На улице вообще не тепло. Сириус тут же укутывает меня в теплую мантию тут же, довольно улыбаясь. Знал, что доведет, если будет много болтать. — Ты — самый раздражающий человек за всю мою жизнь. На каком-то психологическом уровне я невзлюбила тебя с первого же дня, когда мы встретились у кабинета директора, — бурчу я, но позволяю парню закрепить мантию и надеть на голову капюшон. Он бы все равно так просто не отстал от меня. — "Хреново выглядишь, МакКиннон"... Нет, ну это надо было так поприветствовать леди, которая плохо себя чувствовала явно! Просто возмутительно! Что за манеры?! Ты кого встретил: друга или человека с дороги?! И не надо применять на мне свои штучки по соблазнению: эту свою обворожительную улыбку, хриплый голос и... и...       Неожиданно замечаю, как Блэк еле сдерживается от смеха, и я затыкаюсь, не видя ожидаемой реакции. Вообще-то я тут высказываю претензии и ругаюсь! Почему этот парень перестал воспринимать меня всерьез?! Возмущенно качаю головой, не находя слов, описывающих всю гамму моих эмоций, и направляюсь к лестнице, а он за мной, убрав руки в карманы штанов, и все-таки посмеиваясь в спину. Невозможный, наглый, самовлюбленный, раздражающий... но до невозможности красивый. Чтоб его.