Count to a hundred

Для атмосферы: Daughter — Fossa — Ты шутишь?! — Нет, у Джеймса действительно был такой грандиозный план, если Лили не начнет встречаться с ним на седьмом курсе. — Эти ребята, — я звонко засмеялась, запрокидывая голову назад. Ремус широко улыбался, сидя напротив и просто наблюдая за мной. Его нельзя было назвать душой компании, Люпин постоянно прятался за тенью Джеймса и Сириуса, но сейчас я увидела его с совершенно другой стороны. И это было очень интересно. — Если они не поженятся, то Поттер наверняка конец света совершит, лишь бы только Лили была его. — Я в этом не сомневаюсь.       Из библиотеки нас благополучно выгнали, когда мы стали слишком шумными, хоть и являлись единственными посетителями. Мисс Пинс была очень зла, говоря, что библиотека — это священное место для учебы, а не для свиданий. Но, признаться честно, я давно так искренне не смеялась и не веселилась. Этого очень не хватало.       Сейчас же, когда на Хогвартс медленно опускался вечер, мы сидели недалеко от хижины местного лесничего, а гриффиндорец рассказывал об его с мародерами прошлом. От знакомства на первом году обучения до шуток, которые они проворачивали на прошлой недели. Как примерный староста, он, разумеется, не участвовал в них, но и не мешал сотворению. Забавно, как сильно могут отличаться люди, когда мы узнаем их чуточку лучше. — Хочу показать тебе кое-что. Пойдем, — шатен встает и протягивает мне руку. Возможно, это больше походит на свидание, чем на дружеские посиделки. Тем не менее, я уверенно беру Люпина за руку и следую за ним без вопросов.       Спустя пару минут мы оказываемся у Гремучей ивы, и я бы не сказала, что это хорошо. Как было известно всем студентам Хогвартса, ива была довольно драчливой и не подпускала к себе никого. Даже профессоров. Возможно, ее можно заморозить при помощи заклинания, но это привлечет ненужное внимание. К тому же, Ремус действовал так, словно знал, что делает. Кажется, это не впервой.       Оставив меня вне зоны досягаемости волшебного дерева, парень уверенно направился к ней. А когда многочисленные ветки начали его атаковать, он с какой-то нечеловеческой ловкостью уворачивался, словно это не составляло особого труда. Я с замиранием сердца наблюдала за этой картиной, готовая в любой момент сжечь к чертям это дерево, если все так и продолжится. Вопреки всем мои мыслям, гриффиндорец добрался до ствола и нажал на ветку, после которой Гремучая ива успокоилась и перестала нападать. — Вот это да, — вырвалось у меня, пока глаза продолжали бегать по веткам. Друг поманил меня к себе рукой, после чего исчез в норе под мощными корнями. Никогда бы не подумала, что здесь может быть тайный ход. Неуверенно я приблизилась к дереву и когда поняла, что оно не собирается нападать, поспешила к Ремусу.       И правда, там был тайный ход. Надо же. Уверена, при основателях такого не было. Мне помогают спуститься, потому что прыгать было довольно высоко, а я к такому готова не была. Удобнее перехватываю сумку, чтобы от туда ничего не выпало и хватаюсь за плечи своего друга. Мы неожиданно оказываемся в довольно обжитом коридоре. Будто бы в жилом, как в доме.       По коридору идем в течении нескольких минут, после которых лестница выводит нас в уже знакомое помещение. Визжащая хижина. Не веря, я качаю головой, продолжая осматриваться вокруг. Но нет, это действительно было то самое заброшенное место, с которым Люпин познакомил меня на день Святого Валентина. Мы заходим в ту же просторную гостиную, которая сегодня уже была наполнена большим количеством провизии. Они что, тут жить решили? — Это место показал мне Дамблдор, — неуверенно говорит он, развернувшись ко мне лицо и опуская руку. Это было странно. Разве Альбус будет знакомить учеников с тайным проходом, который поможет им сбежать со школы? Я нахмурилась, не понимая, почему Ремус вообще заговорил на эту тему. — Здесь... за мной присматривают. — Что? О чем ты говоришь? — ..Я лучше покажу, — его застенчивая, несмелая улыбка еще больше начинает пугать, но я просто киваю, ожидая, что будет дальше. Сглотнув ком в горле, гриффиндорец стягивает с себя кофту и майку, оказываясь передо мной с голым торсом. — Ремус, я не по... — глаза натыкаются на безобразные следы на юношеском, худощавом теле. Следы от когтей. Я неуверенно подхожу, но, не встречая преграды, протягиваю руку к хоть и зажившим, но довольно сильным ранам. Он не смотрит мне в глаза, молча ожидая моих слов. Обхожу его за спину и замечаю там подобные следы. И на руках они были, словно некое животное покусало его. Очень сильно. — Что это? Кто это сделал? — Я. Это был я, — его голубые глаза находят мои, когда я снова встаю перед ним. Это какая-то чушь. Качаю головой и прикасаюсь к трем длинным шрамам на груди, проходящих от груди до тазовых косточек. Безжалостное животное, и это... Люпин? — Дело в том, что я — оборотень, Моргана. — Оборотень? — Меня сделали таким в детстве. Мой отец не усмотрел за одним из них, и тот пришел мстить в наш дом, — коротко объяснил гриффиндорец, пытаясь улыбаться. Но это была такая изученная улыбка, из-за чего сердце заболело за него. Так об этом знали все, кроме меня? Потому за столом постоянно царила такая странная атмосфера, когда речь заходила об оборотнях? — Да, я... тот самый монстр, который разгуливает по Запретному лесу в полнолунье. — Монстр? О чем ты говоришь, Ремус? Посмотри на меня, — парень, тщательно избегающий моего взгляда, словно боясь, что там будет осуждение и презрение, уходил в сторону, пока я не схватила его за лицо, направив к себе. Понятно, почему он чувствовал себя не в своей тарелке, почему у него так долго не было друзей, вплоть до приезда в Хогвартс, почему ощущал себя пустым местом, недостойным жизни. — Ты — особенный, но никогда не смей называть себя монстром. Люди могут думать и говорить все, что им угодно, но ты должен слушать лишь то, что говорят твои друзья, настоящие друзья. Никто не знает тебя так хорошо, как знаем мы. Я уверена, что ты никому не причинишь вреда. — Оборотни не контролируют себя во время полнолуния... — Но разве ты кого-то убил за это время? Разве ты не боролся с собой? Разве ты не идешь на жертвы, лишь бы обезопасить тех, кто дорог тебе? — Мои пальцы опускают его лицо и скользят по многочисленным шрамам. Невооруженным взглядом заметны следы борьбы с собой. И цепи, что лежат в углу комнаты. Каждое полнолунье он проходит через это. — Ты правда так считаешь? — А ты — нет? — Голубые глаза, смотря на меня с надеждой, опускаются ниже, наблюдая за тем, куда движутся мои руки. Он с большим трудом верил мне, но все же открыл свой секрет. Оборотней не жалуют в магическом мире. Так было всегда, даже во времена Камелота и основателей Хогвартса. И Люпин не стал исключением, к большому моему сожалению. Я снова беру его за лицо и направляю на себя, встав на носочки, чтобы казаться выше. — Я не боюсь тебя.       Мужские руки нерешительно проходят по моей талии, Ремус внимательно наблюдает за моей реакцией. Я приподнимаю края губ, чтобы показать, что мне совсем не страшно, не мерзко. Он все тот же Ремус Люпин, с которым я познакомилась полгода назад. Тот самый милый, робкий джентльмен, который напоминает мне времена, когда мы познакомились с Мерлином. Когда дружба переросла в глубокую привязанность и любовь.       В этот момент я поняла, что что-то идет не так. Не по тому плану, что должен быть. Тело само делает небольшой шаг, сокращая последние сантиметры, что были между нами. Люпин наклоняется ко мне, и я поддаюсь вперед, чтобы удовлетворить неожиданно вспыхнувшие чувства. Его рука зарывается в волосы на затылке, когда наши губы сливаются в поцелуе. Все тот же Ремус Люпин.

***

— Это он типа сразу на дежурство заступил? — Долго смотря на заправленную кровать, спрашивает Джеймс соседей по комнате. Питер отрывается от учебника, чтобы понять, о чем тот говорит. Сириус хмурится, рассматривая карту мародеров. — Сегодня не его очередь, — уверенно отвечает Петтигрю и переводит взгляд на часы. — Хотя отбой уже наступил. — Поменялся может с кем? — Его нет на карте вообще, — тщательно проверяя каждую страницу, выдает Блэк, на что Поттер даже вскакивает с кровати. Уже завтра полнолуние, и Лунатик редко отлучался куда-либо накануне, так как чувствовал себя нехорошо. Да и разум мутился, меняясь с животной сущностью время от времени. — И либо он в Выручай-комнате, либо... покинул Хогвартс. — Да брось, наш правильный Луни никогда не нарушает правила школы, — махнул рукой Сохатый, переодеваясь в пижаму. — Но мне вот интересно, где его носит? Неужели девушку себе завел? — Или парня? — Хохотнул Питер, в чем его поддержал и другой. Сириусу смешно не было. Он проверил спальни девушек и недосчитался одной персоны. — Я заметил кое-что странное недавно, — убрав карту мародеров куда-то подальше, Блэк посмотрел на лучшего друга. — Имя Марлин поменялось на Моргана ле Фэй. — Этого не может быть, дружище. Может, ты настолько помешался на ней, что видишь это имя повсюду? — Брюнет юмора не оценил и закатил глаза, изначально не надеясь на серьезность Поттера. Обреченно вздохнув, Сохатый сел на кровать Сириуса, надевая футболку. — Никто из нас ее не менял, поэтому такое невозможно. Ладно, показывай. — ..Ее нет на карте, — нехотя отвечает тот, протягивая именуемую вещь. Джеймс недоуменно хлопает глаза, принимая карту, а потом начинает громко смеяться. — Заткнись! Не смей этого говорить! — Не сметь говорить очевидных вещей, Бродяга? Я вас обоих никак понять не могу. Что вы нашли в темной ведьме, которая творит непонятно что? — Сдерживая смех, отвечает тот и активирует карту при помощи палочки. Моргана была... интересным человеком, но не до такой степени, что бы влюбиться в нее. Поттер понимал всю серьезность миссии, которую дал им Дамблдор, и не на секунду не расслаблялся, готовый к любому фокусу со стороны ле Фэй. Для него она была нестабильной волшебницей, которая могла в любую секунду перейти на сторону Волан-де-Морта. — Их обоих нет на карте? — Переодевшись в пижаму, спрашивает Хвост и подходит к друзьям. Джеймс внимательно просматривает все кабинеты и коморки, вплоть до окрестностей. Но нет, их действительно не было на карте Хогвартса. Мародер даже проверил Доркас, с которой Моргана могла заниматься в Выручай-комнате, но та уже находилась в комнате девушек с Лили и Мэри. — Вау. — По-другому и не выразишься, Хвост, — с тихим смешком сказал Поттер, краем глаза посмотрев на Бродягу. У того настроение падало со скоростью света по понятным причинам. — С другой стороны, Моргана могла взять Лунатика в заложники и сейчас торговаться с Дамблдором. — Идиот, — как только двое мародеров засмеялись, Блэк вытащил подушку из-под себя и ударил лучшего друга по голове. А потом еще добавил, потому что смех не смолкал. — Идите уже спать, а то завтра нас ждет бессонная ночь. — Ну, у кого-то она и сегодня бессонная. — Пошел ты! — Бродяга запустил подушку в лихо вскочившего Джеймса. — Ладно тебе, я готов принять ваши... чувства, если ты сам не сомневаешься в ней. — У меня нет никаких чувств! — Какой же ты — тормоз, Бродяга! Я никогда не замечал этого за тобой! — Теперь в свободный полет устремились учебники и сумка. Поттер мастерски уклонился от всего, возвращая лишь подушку. — Хорошо. Допустим, ты чувствуешь обязанность заботиться о ней, потому что вы вместе росли. Типа сестра. Ты ведь в курсе, что с сестрами не спят? Или ты практикуешь инцест? — Я не хочу слушать этот бред. — Нет, постой! Ты ведь говоришь, что у тебя нет никаких чувств к ней! Мне очень интересна твоя теория! — Заткнись и спи, Сохатый. — Блин, а ведь я был на половине пути, чтобы уличить тебя в близости и с кузинами. — Сохатый!