Count to a hundred

Для атмосферы: Lord Huron — The Night We Met — Так, давай еще раз, — я выдыхаю и киваю, крепко сжимая ладонь и плечо парня. Регулус ловит мой взгляд и одаривает поддерживающей улыбкой. Все должно получится.       Как оказалось, последствия проклятия — это не только та странная субстанция в теле (остатки черной магии), но и некое подобие отрицания действительности. Так, например, я все еще шарахалась от собственного отражения, меня преследовали головные боли и слабость в теле. Первые несколько дней ноги вовсе не слушались меня, а организм требовал постоянного лежачего состояния.       Сейчас, спустя две недели, мы с Блэком смогли дойти до танцев. Ходила я уверенно, но некоторые маневры вызывали у меня приступ головокружения, а танцы совмещали в себе все, что могло пригодится в жизни. Мы также занимались фехтованием вместе, и, честно говоря, я давно не чувствовала себя так хорошо. Легкость в теле возвращалась, моя любимая неуязвимость тоже, отражения радовали... я рада была видеть даже знакомые родинки на теле. — Я покручу тебя в этот раз, хорошо? Если что, цепляйся за меня. — Только не очень резко, — он прыснул, но все же кивнул, видя мое озабоченное выражение лица. — Хорошо, так, по счету. Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, поворот...       При первом круге еще было нормально, а на втором ноги решили передохнуть, а потому я крепко схватилась за бывшего слизеринца и практически повисла на нем. Регулус стойко перетерпел это. Не в первый раз уже. Тогда он ненароком упал вместо со мной.       Но все же, как это было унизительно. Я претерпела много изменений в обществе, в современных нравах, в моде... Но теперь даже мое тело, хоть и вернулось в исходное состояние, все равно не хочет слушаться меня. А что будет дальше? Волан-де-Морт все еще ищет меня, мой сын находится в опасности, а я... даже лестницу до третьего этажа преодолеть не могу. И это я еще не обращалась к магии. — Наверное, стоит сделать перерыв? — Стоит вернуться к плоской подошве и лежать пластом на кровати, — фыркнула я в ответ, отлипая от друга. Да, друга. Возможно, я не учусь на собственных ошибках и наступаю на грабли, но мне так хотелось верить, что хотя бы один человек на моей стороне. За прошедшее время Блэк дал мне ясно понять, что будет помогать, какая бы ситуация не произошла. И действительно выполнял свои обещания. — Не преувеличивай. — Давай еще раз. Венский вальс. — Там же сплошные обороты. — Последний раз. Мне пора кормить Проциона.       Регулус устало вздыхает, но все же следует моей воли. Тем не менее, начинает счет сам, более медленный, чтобы я наверняка устояла на ногах. Да уж, никогда бы не подумала, что могу находиться в подобной ситуации. Танцы являлись самой простой частью моей жизни. Все-таки я была наполовину вейлой, а способность у них к танцам в крови. Кружится было легче, если задерживать взгляд на одной точке и следовать всюду за ней, стараться держать в узде свой вестибулярный аппарат.       Мы прошли целый круг в бальном зале, после чего бывший слизеринец остановился сам, мягко отпустил меня и отошел на несколько шагов, поклонившись. Я усмехнулась и также присела в реверансе, расправив полы свободной юбки. Послышались громкие аплодисменты со стороны входа, где стояла Марлин. — Вижу, тебе лучше, чем мне рассказала миссис Блэк минутами раньше. — Как дела в поместье? Все на месте? — Поинтересовался Регулус, беря стакан с водой и передавая мне. Я благодарно улыбнулась и сделала несколько больших глотков. — Немного пыльно, но жить можно. Продукты закончились, и я... удивилась, ведь домовики продолжали там жить... — Это мой прокол, прости. — Да ничего, главное — ты обезопасила мой дом от незваных гостей. Эм, Рег, не мог бы ты оставить нас? — О, конечно, у меня есть немного времени, чтобы поиграть с племянником, а потом урок фехтования. — Я буду, — мы улыбнулись друг другу, после чего парень удалился, а МакКиннон с подозрением проводила его взглядом. Я делаю еще глоток, закрываю бутылку и натыкаюсь на вопрошающий взгляд своего дальнего потомка. — Что? — Вы... близки. — Да, Регулус поддерживал меня в особо сложные времена, хотя... кому я это говорю? Ты и сама все прекрасно знаешь. — Да, но я, как и ты, думала, что это из-за меня. — Я говорила с миссис Блэк, она все еще хочет нашей свадьбы, и нам придется как-то уживаться вместе. Да и... несмотря на произошедшее, мне... хочется доверять хоть кому-то, — девушка, собирающаяся сказать еще что-то, резко замолкла и нахмурилась, нервно прикусывая губу. — Моргана, я виделась с ними. — О, конечно, в этом нет ничего странного. Ты ведь сейчас не спрашивала моего разрешения, правда? — Просто не хочу задеть твои чувства, — я киваю, предполагая, что тема себя исчерпала и стоит вернуться в спальню, но мне преграждают путь. Удивленно смотрю на слегка смущенную Марлин. — Я знаю, что не имею права указывать, что тебе делать. Все это время ты заботилась обо мне и... считалась с моими чувствами. Понимаю, что это трудно, но я все же хотела попросить тебя простить их. Они сожалеют, что все сложилось именно так. На самом деле, они сами чувствуют себя последним дерьмом на этом свете, потому что привязались к тебе, несмотря ни на что. — Не выражайтесь, юная леди, — придаю своему голосу строгость, но долго не могу сдерживаться, потому что бывшей гриффиндорке также смешно, как и мне. — Это еще мелочь, по сравнению с тем, как говорят мародеры наедине. — Так ты это у них набралась? — Каюсь, грешна, — она грустно улыбается, глядя на меня. — И я говорила с Сириусом, рассказала ему о Проционе. Надеюсь, я не перешла черту? — Нет, все нормально. Он узнал бы рано или поздно. Но не ожидала, что этот Блэк продержится так долго, — девушка хмурится, пытаясь понять, что именно означают мои последние слова. Я облокачиваюсь спиной о входную дверь, устало вздыхая. Сердце снова сходит с ума при простом его упоминании. Я же... не могу даже имени вслух произнести. — Мы обе знаем его образ жизни. Когда он признался, я не поверила, когда сказал в том письме, что изменит свою жизнь, моя реакция не изменилась. Он такой, какой есть, и я не хочу тратить свою жизнь на его перевоспитание. — Нет, Сириус был счастлив. Он задавал мне столько вопросов о тебе, о вашем ребенке... — Понятно, — мне не нравился этот разговор. Казалось, я снова говорю с Лили в валентинов день, когда она пыталась уверить меня в том, что этот Казанова испытывает чувства ко мне. Потому я пытаюсь уйти от него, выходя из бального зала и быстрым шагом направляясь к своей комнате. — Я знаю, что тебя беспокоит на самом деле. Ты боишься привязаться также сильно, как и в прошлом, боишься потерять его, — вдогонку произносит МакКиннон, заставляя меня остановиться. Сжимаю челюсти и руки в кулаки. — Ты боишься довериться ему так же, как и тому, кого любила раньше. Ведь из этого... — ..ничего не выходило. Да, я помню, — заканчиваю за нее и неуверенно оборачиваюсь. Девушка, о которой я так беспокоилась, которую жалела, перед которой была так виновата. Она была передо мной и... разбивала себе сердце этими словами. — Будь с ним. Ты так мечтала об этом. — Да, но... только ты даришь ему то счастье, о котором он так грезил. Я и сейчас люблю этого человека и желаю ему счастья, — я опускаю взгляд, прикусывая губу. Это неправильно. Это ее жизнь, а не моя. Меня здесь вовсе не должно было быть. — Ты любишь его. — Нет, это... это реакция на... на отца ребенка, вот и все. Не отрицаю, немного привязалась, но на этом все. Ты помнишь, как сильно мне было плохо? Им была интересна не я, а возможность продвинуться в Ордене, заслужить уважение Дамблдора. И... Сириус тоже был в их числе. Скажешь, что так было только в начале, а потом нет? Соглашусь. Дело в том, что я действительно не хочу обжечься снова. Я не могу довериться ни им, ни ему. Особенно, когда на свете появился Процион, а Волан-де-Морт продолжает охотиться за мной... он не побрезгует пользоваться самыми грязными приемами. — ..Всего одно свидание! А потом будешь поступать так, как посчитаешь нужным, — я качаю головой, но у меня все-таки вырывается смешок. Смотрю в эти васильковые глаза, не видя в них даже намека на ненависть или злость. Я не понимала этого. Думала, что как только она вернется, то все встанет на свои места, а обо мне постепенно забудут, как о плохом сне. — Пожалуйста, ради меня. — Я сделаю все, что бы искупить вину перед тобой... Ты действительно этого хочешь? Ведь можешь стать близкой подругой, утешить его, влюбить... Рано или поздно, это случится... Перед тобой невозможно устоять, поверь мне. — Хах, я тоже так думаю. Тем не менее, так будет лучше для вас обоих, чтобы поставить точку в отношениях и никогда к этому не возвращаться, — отвожу взгляд в сторону, невольно соглашаясь с ее словами. Это невозможно отрицать. В последнюю встречу я прогнала его, а потом у меня практически случился выкидыш. Он написал мне письмо, на которое я не могла ответить из-за страха. Встретиться, чтобы поставить точку? Вряд ли у нас это получится, все-таки теперь у нас один ребенок на двоих. — Ужин. — Что? — Один ужин. Завтра. Чем меньше людей, тем лучше. — Я передам. — И в кого ты такая упертая? — Буркнула я, отворачиваясь и продолжая свой путь.       В спальне я принимаю душ и переодеваюсь в удобную одежду для фехтования. В кроватки уже спит мой малыш. Я наклоняюсь к нему, внимательно наблюдая за каждым движением. Легкий темный пушок на голове, васильковые глаза... взял самое лучшее от родителей, да? И что? Будешь таким же бунтарем, как отец? Губы непроизвольно растягиваются в улыбке.       Вспоминаю детские фотографии, что успела заметить у Вальбурги, и вижу, что пока отец и сын — одно лицо. Если все будет так продолжаться, то Регулус не сможет заменить Проциону отца. Заметит ведь, рано или поздно. Хотя, чувствую, этот ребенок куда более смышленый, чем мы все думаем. От него веет древней магией, которой обладали и я, и Мерлин. И это странно. Даже если он — перерождение Мордреда.       И то неизвестное проклятие... Мы все еще понятия не имеем, кто стоял за ним, какие преследовал цели. Кто-то намеренно наложил на Марлин проклятие, которое призвало меня, но снялось после рождения ребенка... Почему триггером оказался именно ребенок? Почему не та же смерть или изменение хода истории? Ведь изменила я не мало вещей. Кто знает, возможно, что одним своим присутствием, я предотвратила чью-то смерть или какое-либо событие.       И Том Реддл как-то в этом замешан. Почему игнорировал меня на протяжении всей беременности? Почему дал мне свободу, когда раньше угрожал смертью? Ничего не сходится.

***

      Высокая фигура стояла у окна, наблюдая за начинающейся грозой. Раскатистые молнии сверкали на небе, гремел гром. Обернувшись к столу, мужчина взял в руки небольшую картину и провел подушечками пальцев по поверхности.       Женская фигура в длинном темно-синем платье, похожим на ночное небо, на фоне водопада. Она улыбалась, присев на валун и наблюдая за резвившемся в воде ребенком лет четырех. Темные глаза, полные грусти, наблюдали за ней, восхищались ею. Как же она прекрасна. — Скоро мы вновь будем вместе.