Count to a hundred

Для атмосферы: George Ogilvie — Grave       То, что происходило в стенах поместья Блэков, было не так важно, как то, что происходило за ним. Магический мир был в ужасе от каждого наступившего дня. В каждом дне таилась опасность, и чем дальше, тем хуже. Волан-де-Морт никого не щадил. Каждый, кто вставал на его пути, непременно умирал самой ужасной смертью. Маги могли только молиться на быструю и безболезненную смерть, сталкиваясь с ним лицом к лицу. Казалось, битвы вовсе не истощают Тома Реддла, а только закаляют, дают ему больше сил, чем уже есть, чтобы идти дальше, убивать дальше.       Орден Феникса и авроры отчаянно боролись с ним за равенство крови, за мир и спокойствие. Они не жалели сил, потому каждый день газетная хроника пополнялась десятком имен тех, кто стал героем посмертно. Я просматривала каждую, боясь встретить там знакомые имена.       Мои глаза резко распахиваются, а легкие требуют большой глоток воздуха. Я глубоко вдыхаю и кашляю, перекатываясь на бок. Ощущение, словно умерла и очнулась вновь. После того, что случилось ранее, мне подумалось, что пора возвращаться в свое время. Но... вокруг знакомый интерьер, вещи, кроватка... — Процион, — выдохнула я, резко поднимаясь на ноги. Голова закружилась, а ноги подкосились, но я не думала останавливаться. Шла напролом. У детской кровати падаю на колени и улыбаюсь, ощущая неописуемое счастье. Жива. И он тоже. Большего не надо. — Процион, мама здесь.       Ребенок, услышав потусторонние звуки, открывает глазки. На меня снова смотрят родные васильковые глаза, и я широко улыбаюсь. Он улыбается мне в ответ, даже смеется, протягивая крохотные ручки. Беру его незамедлительно и прижимаю к сердцу, целуя лоб, лицо, волосы, крохотные пальчики...       А потом взгляд цепляется за отражение в окне. Не мое отражение... или все-таки мое? Васильковые глаза, огненно-рыжие кудри до поясницы, бледная кожа, длинные пальцы... Я даже вытягиваю свободную руку, ошарашенно ее рассматривая. Моя, но и не моя. Что случилось, пока я спала? — Ты проснулась? — Послышался девичий голос позади. Этот голос я узнаю из тысячи. Всего пару дней назад он был моим. Медленно оборачиваюсь к двери, где стоит блондинка, нервно заламывая пальцы. — Сколько я брала его на руки, он все равно плакал. А теперь, когда ты рядом, он успокоился, смеется даже. Видимо, чувствует тебя. — ..Марлин? — Нам не довелось познакомиться, но... у нас общие воспоминания, поэтому... это заочное знакомство, — она приветливо улыбается, все еще топчась на пороге. Я делаю к ней пару шагов и замираю. Осматриваю ее с ног до головы. Ошибки быть не может. Это она. — Ты в порядке? Ничего не беспокоит? Я могу позвать кого-нибудь, если тебе плохо... — Нет... нет, все в порядке, спасибо, — опускаю взгляд, все-таки ощущая небольшое головокружение, а потом присаживаюсь на кровать, мечась взглядом из стороны в сторону. — Как долго я была без сознания? — Неделю. В какой-то момент ты умерла, а потом появилась я, и ты снова ожила. Ну, мне так рассказали. — Ты... эм, проходи, не стой у двери, — мой взгляд снова приковывается к ее фигуре, к ней самой... не к себе. Не понимаю. Блондинка подходит ко мне, но останавливается в нескольких шагах, выжидательно глядя на меня. — А ты... как себя чувствуешь? — О, превосходно. Я очнулась пять дней назад, поэтому и в курсе всех событий. — Это отлично, я... я очень рада, — наконец, выдавливаю из себя хоть что-то, помимо неописуемого шока. Девушка облегченно выдыхает и нервно смеется, я повторяю за ней. — Рада, наконец, познакомиться с тобой, Марлин. — Я тоже. — Дамы, обед, — в комнату заглядывает Регулус, широко улыбаясь. Как никогда раньше. Я передаю ребенка МакКиннон и быстро подбегаю к нему, чтобы обнять. Парень обнимает меня в ответ, крепко прижимая к себе. — С возвращением. — Спасибо, что позаботился обо мне, о Проционе, о... За все спасибо, Регулус. — Я же сказал, что помогу всем, чем смогу, и никогда не оставлю тебя.       За общим обедом я также входила в курс произошедших событий. Мое состояние привязали к проклятию, что вышло из меня в тот злополучный день. А так как после этого неожиданно появилась Марлин, то это выглядело вполне логично. Я не могла поверить в этом, проверяя время от времени, не сплю ли, не вижу ли лишь сон. Но... это реально.       Неужели все закончилось?       Как оказалось, я вовремя пришла в себя, ведь Марлин собиралась покинуть поместье Блэков и вернуться домой. Она помнила все, что с нами произошло, поэтому не задавала никаких вопросов. Я же ощущала муки совести при упоминании поместья МакКиннонов. Мы не говорили о смерти ее родителей, но... Марлин все равно крепко обняла меня, когда прощалась, и сказала, что ни в чем меня не винит. И, конечно же, навестит при первом удобном случае. А пока... пока она хотела бы "увидеться" с родителями.       Мне так хотелось пойти с ней, поддержать, но я... я не смогла.

***

      Поместье встретило юную наследницу угрюмой погодой. Вот-вот собирался пойти дождь. Девушка глубоко вдохнула и выдохнула, призывая домовика, чтобы ей открыли ворота. Первым делом, она направилась на задний двор, неся в руках цветы. Последний раз, когда они виделись, Марлин поругалась с ними в пух и прах из-за вступления в Орден Феникса. Родители придерживались политического нейтралитета, не придерживая ни одну из сторон. Они хотели лучшего для нее.       Зайдя в склеп, блондинка подошла к двум гробам, что принадлежали самым родным людям на всей планете. Волшебница разделила цветы и положила на каждый, сдерживая стремительно накапливающиеся слезы. Она поцеловала ладони и прижала к холодной поверхности гробов. Соленая влага скатилась по щекам, но большего МакКиннон позволить себе не могла. Прекрасно понимала, что если сдастся здесь, то тут же потонет.       Ей оставалось лишь быть сильной, чтобы оправдать все надежды любящих родителей, чтобы они... там гордились своей дочерью. — Я, наконец, дома, мама, папа. Простите за все. Я очень люблю вас, — прошептала ведьма и стремительно удалилась, закрыв за собой двери склепа.       Глубоко вдохнула и стерла слезы, после чего направилась домой. Дала задание домовикам убраться и подготовить ее спальную комнату. А потом поняла, что... тут слишком тихо, слишком пусто. Девушка прикусила нижнюю губу, ощущая, как вот-вот сорвется, выплеснет все эмоции наружу. Так нельзя. Не одной.       Не долго думая, Марлин при помощи камина отправилась в поместье Поттеров. Она не знала, где сейчас живет эта сладкая парочка, но поддержка близкой подруги была бы, как никогда, кстати.       Встретили ее родители Джеймса очень радушно, предложили кучу вкусностей и чай, а после рассказа о том, что теперь бывшая гриффиндорка снова в своем теле, отправили в дом, где жили сын и будущая невестка на данный момент. А там было тихо. Слишком тихо для такого громкого мальчишки, как Джеймс Поттер. Блондинка осмотрелась вокруг, отмечая про себя, что именно так и представляла их дом. Небольшой беспорядок, который парень устроил перед уходом, уют, созданный мелочами, что так обожала ее соседка, множество фотографий... — Теперь, когда мы живем вместе, никаких пожароопасных предметов в доме. — То есть тебя совсем не напрягает тот факт, что мы с тобой волшебники, да? — Джеймс Поттер, я не позволю тебе запускать свои любимые фейерверки прямо в доме! Я не... — Волшебница замолкает, встретившись взглядом с Марлин. Блондинка улыбается и подходит ближе, чтобы ее можно было увидеть. — Привет, Лилс. Привет, Джим. — Мне послышалось? Моргана назвала меня Джимом? А тебя Лилс? — Сощурившись, переспросил Поттер, из-за чего МакКиннон тихо прыснула. — Я вернулась. — Марлин, это ты? — Делая неуверенный шаг, спросила пока-еще-Эванс, подруга уверенно ей кивнула и раскрыла руки. Сбросив пакеты на пол, бывшая староста крепко обняла лучшую подругу, с трудом борясь со слезами. — Мерлин... это ты, Марлин,.. Господи, Мерлин... как же я рада... — Я как бы тоже рад, но не буду тебя обнимать, ладно? — Тебя не поймут. — Да, — подтвердил Джеймс, осматривая сокурсницу неуверенным взглядом. — Думаю, надо сообщить остальным, да? — Да, пожалуйста, я очень соскучилась по всем.       Лили поставила чайник и говорила практически без остановки, рассказывая обо всем, что произошло за последний год. Поттер все еще отправлял сообщения друзьям и Дамблдору, поэтому не имел возможности присоединиться к своей суженной. МакКиннон широко улыбалась, просто наблюдая за лучшей подругой, которая то плакала, то смеялась... Она была счастлива, они были счастливы. Пустота внутри постепенно заполнялась.       Первым в доме объявился, конечно же, Сириус. Он подлетел к Марлин, никого и ничего не слушая, крепко сжал в объятиях и даже попытался поцеловать, что гриффиндорка ему не позволила, заставив сначала выслушать все, что произошло. Они вчетвером сидели за столом в гробовом молчании, переваривая информацию. — А Моргана... она ведь не... — Нет-нет, с ней все в порядке. Она осталась с Проционом в поместье Блэков. — Процион? — Ваш сын — Процион Сириус Блэк, — чета Поттеров нахмурились, находясь явно не в восторге от причудливого имени, а вот Блэк счастливо засмеялся. Ему было плевать на все, лишь бы только они были в порядке, находились в безопасности. — Он уже похож на тебя. — У меня родился сын. Черт. Он... эм, Процион здоров? — Самый крепкий мальчик, которого я только видела. — Ты ведь ни разу не имела дел с детьми, — скептично произнес Джеймс, расстраивая всю атмосферу. Марлин недовольно щелкнула языком. — Но он все равно самый лучший. Захлопнись, Джим. — Узнаю старую МакКиннон. — А я... я могу увидеться с ним? С Морганой? Где они сейчас? Как их найти? — Они тщательно скрываются, вряд ли тебе удастся найти их. Я также не могу тебе сообщить их местонахождение, сам понимаешь, это опасно. По поводу встречи я спрошу у Морганы. — Спасибо. Я... очень благодарен тебе, — блондинка смотрела в его глаза и снова тонула в них, как и прежде. И он был безмерно ей благодарен за то, что поможет связаться с девушкой, в которую безнадежно влюблен. Какое издевательство. — Джеймс, можно тебя на пару минут? — Заметив их переглядывания, обратилась к почти мужу Лили. Бывший ловец нахмурился, не понимая, что не так, но поддался за девушкой. В столовой наступила тишина. — Я давно не видела тебя таким счастливым рядом с девушкой, — сквозь боль в груди произносит она, и в этот момент Сириус вспоминает, как много недосказанного было между ними, как много следовало сказать в этот момент, чтобы не ранить, чтобы... оставить хоть что-то хорошее. — Да, я... я сам еще привыкаю к этим чувствам... Черт, прости меня, Марл, я не должен был... — Я все понимаю, правда. Все это время... я была там, рядом с ней. Видела и чувствовала все, что и она, как немой зритель. Не говорю, что мне не больно, но я всегда хотела лучшего для тебя, — МакКиннон протягивает руки и сжимает его ладонь, стараясь выдавить улыбку и не плакать. Получалось ужасно. Парень поддается вперед, стараясь подобрать правильные слова, но ничего не находит. — Ты с детства был в поиске какой-то идеальной жизни. Ты искал идеальную семью, идеальных друзей, идеальную девушку, идеальную... жизнь... Ты бежал от множества проблем, ища выход, отрицая действительность. Принимал за реальность только то, что не приносило тебе боль. А то, что приносило, — яростно отрицал, ненавидел, избегал. Твоя семья и я... мы принадлежали последней категории. Тем не менее, я счастлива, что ты нашел то, что так долго искал. Теперь у тебя есть все, и ты должен удержать это. Держись всеми силами и ни за что не отпускай. — ..Спасибо, — Блэк с сожалением смотрит на ее красные, опухшие глаза, наполненные слезами, но понимает, что если сейчас начнет отрицать или же притянет к себе, то окончательно разобьет сердце подруги детства. — Несмотря ни на что, ты была и будешь моей подругой, которая всегда поддерживала меня, каким бы моральным уродом я не был. — Это ты... верно подм-метил, — девушка смеется, и ему становится чуточку легче. Она отнимает руки и тут же стирает соленую влагу на лице. — Я — лучше всех, и ты, Блэк, еще пожалеешь, что потерял такое счастье. — Определенно, так и есть. Я уже жалею. — Так ты правда вернулась? — Прерывает их смех счастливый голос Люпина и Петтигрю. Марлин подскакивает с места и приветливо обнимает их, как ни в чем не бывало. Словно ничего и не было. Все по-прежнему.