Дети Автотрассы 3: Голос солнца

Той ночью в доме Исследователя проснулись все. Новость о сне Майи взбудоражила машин не на шутку. Исследователь сейчас же буквально приказал всем нарисовать на руках значки санрейсеров и ещё раз попросил не выходить из дома. Больше двух часов он о чем-то совещался с Нирой, Пятёркой и Странником, пока Лесник сидел наверху с ребятами и пытался их успокоить. На самом деле След приставил его к троице скорее для охраны, нежели для психологической помощи, но в данный момент его волновало не это. Изможденный голос лидера, долетаюший с нижнего этажа, сочился усталостью. Кажется, Исследователь стал не просто волноваться, а всерьез опасаться за жизнь обитателей базы. Пятерка даже предложила уехать куда-нибудь подальше, оставив базу, причем, возможно навсегда, однако Странник отмел это предложение. — Чтобы уехать куда-то значительно далеко, нам придется чесать по трассе, а место, более излюбленное воидами, сложно представить. — Да почему сразу трасса? — закатила глаза Пятёрка, — у нас пол-команды внедорожники, что мешает просто углубиться в лес и обосноваться там? — Где ты хочешь жить? В палатках? — встряла Нира. — Тут она права, мы знаем этот лес уже давно, но здесь негде укрываться, — вздохнул Исследователь, — охотники у нас не ходят, значит и охотничьих домиков, которыми в случае опасности можно будет воспользоваться, нет. А жить в палатках действительно рискованно, потому что прорезать ножом брезент раз плюнуть и для человека, что о воидрейсерах говорить. Не знаю, ждали ли вы от меня такого решения, но мне кажется, что лучше остаться на месте и посмотреть, что будет следующей ночью. На крайний случай у меня есть один план. — Может поделишься? — сердито зыркнула на него Пятёрка, — на случай, если тебе не повезет встретить Флетчера за углом. — Нет, Пять, не могу, — мотнул головой лидер, — я до последнего надеюсь, что этот план не надо будет приводить в действие. Предупреждаю сразу, вам не понравится. Тут он оглянулся на окно, прищурился и пробормотал: — Лучше сейчас всем пойти спать. Если метка уберегла Майю, то и вам нечего бояться. — Исследователь, при всем уважении… — начал было Странник. — В любой момент нам может понадобится защищаться или быстро убегать, а для этого нужны силы, которые берутся из сна, — прервал его След, — все идите спать, и детям скажите. — А как же ты? — спросила Нира. — Я за вами, — обнадеживающе кивнул тот, вставя из-за стола. Пятерка коротко вздохнула, словно говоря «Ну что с таким поделать?» и ушла. Странник с Нирой тоже удалились. Исследователь не собирался спать. Вынув из тайной ниши в спинке своего кресла двустволку и патроны, он сел напротив окна и приготовился дежурить. След привык к этому ещё со времён, когда водил свой отряд внедорожников через леса, обучая выживанию без человеческой помощи. Он уже давно разучился бояться за себя. Это страх ненужный и быстро пропадающий, особенно когда однажды увидел, как всех твоих близких не стало. След зарядил ружье и нахмурился, держа его на коленях. Пальцы ощущали гладкое, отполированное годами дерево приклада и холод стволов. Как же он хотел просидеть так всю ночь, не пуская оружия в ход. Крики, выстрелы, беготня… Все это возвращало его в то страшное время, когда Квазар перебил весь отряд. С тех пор это ружье никогда не стреляло. И, как надеялся След, не выстрелит больше никогда. Пятерка напоследок вошла в комнату Майи, чтобы проверить, как она. Майя сидела в кровати — бледная, встрепанная, глаза огромные. Рядом примостились Аня и Тим, что-то негромко ей говорящие. Лесник стоял у окна с красным яблоком в руке и что-то там высматривал. На скрип открывшейся двери Майя резко дернулась и с облегчением выдохнула, увидев Пятёрку. — Опять ты ешь, — сердито сказала она Леснику, — След сказал всем спать, никуда не уезжаем. — Ну слава Феррари, — отер пот со лба Лес, — куда вообще можно ехать на ночь глядя? — Так, телохранитель, выметайся, — Пятёрка подошла к нему и потащила за капюшон в сторону двери, — и дожри уже свое яблоко, сил моих нет! Когда Лесник скрылся за дверью, она подошла к троице и тихо спросила: — Ну, Маюш, как ты? — Нормально, — кивнула она. — Ребят, можете на минутку выйти? — вдруг попросила Пятёрка, — это быстро. Тим и Аня кивнули и оставили их одних. — Тебя ведь что-то грызет, да? — тихо спросила Пятёрка, — что-то кроме Флетчера. — Как ты поняла? — невесело улыбнулась Майя. — Уже достаточно тебя знаю, чтобы понять, — Пять села на стул и придвинулась к кровати, — давай, рассказывай. — Ну… След. Знаю, он и раньше не был особо весёлым, но теперь мне кажется, что ему становится хуже. Он совсем перестал улыбаться. Как будто знает и ждёт что-то ужасное, но никому не говорит, и это его убивает. — А-а, вот оно что, — понимающе закивала Пятёрка. — Что с ним, Пять? — тут Майя повернулась к ней и пронзительно, болезненно посмотрела в глаза, что Пятерка вдруг вся потемнела и тихо сказала: — След, он… Он просто не может по-другому. — Да, знаю, но… — Нет. Подожди. Пятерка пересела на кровать и взяла с тумбочки какую-то чашку. Любовно поглаживая ее в пальцах, она подняла глаза на Майю и необычно серьезно сказала: — След очень виноват перед твоим папой, Квазаром. Все время видеть, как страдает оставшийся один отец, пытаться помочь ему и в итоге сделать только хуже… Майя, это тяжёлый груз. След до сих пор чувствует себя в долгу перед ним и пытается оберегать то, что осталось от Квазара. Хочет, чтобы хоть дочка, которой сейчас опять что-то угрожает, жила хорошо. Майя вздрогнула: — Но откуда он знает, что Квазар — мой отец? Разве ему кто-то сказал? — Рапид, — ответила Пятерка, — сразу, как только вы вернулись тогда с завода Соляриса. — И След услышал его, несмотря на помешательство? — прищурилась Майя. — Наверно. Ведь бывали же у него временами такие просветления, — Пятерка провела пальцем по чашке, поглаживая по макушке каштановолосую девочку с волнистиком и кореллой на плечах. — Он и перед нами чувствует себя виноватым, — вздохнула она, — все корит себя, бедогала. Дескать, оставил всю команду без лидера и защитника, да ещё во время Соляриса. И ведь все уже, вернулся, все счастливы, все хорошо, а След до сих пор туча тучей ходит. Многовато он на себя берет и ещё больше себя истязает. Майя грустно опустила глаза. — Он с самого начала смотрел на тебя по-особенному, — Пятерка глянула в окно, — видно, чувствовал что-то Квазаровское. А ведь правда… — она снова опустила глаза на кружку, — сложно не чувствовать и не любить то, что осталось от твоих… давних друзей. Она задумчиво улыбнулась и снова погладила девочку на кружке. Потом поставила ее обратно, а сама встала и прошла мимо Майи к выходу, похлопав ее по плечу. — Ничего, все пройдет, как проходят шишки на коленках, — усмехнулась Пятёрка. И вышла. Майя вздохнула и улеглась. Тим с Аней вошли и несмело поинтересовались о чем был разговор, но Майя вяло отмахнулась, не хотелось сейчас это обсуждать. Скоро дом Исследователя снова погрузился в темноту. *** Изгой стоял посреди трассы, уходившей вдаль, за темные вершины соснового леса. Белый туман поднимался от сырой земли, выедая последние цвета из всего, что он мог увидеть. Сумерки постепенно рассасывались, уступая бесцветному пасмурному рассвету. Сзади послышался мотор. Изгой обернулся и увидел белый исцарапанный универсал с отколотым значком из трёх ромбиков на бампере. — Все ещё не передумал? — вкрадчиво поинтересовался автомобиль, — я был в ее сне сегодня. Жаль ты мне компанию не составил, пришлось создавать иллюзию тебя самому. — Я же сказал, проваливай, — буркнул Изгой, — мне хватило ещё прошлого раза, ублюдок. — Так речь совсем не об убийстве, — машина подъехала чуть ближе и ее боковое зеркало тронуло его ладонь, — придёшь в ее сон, извинишься, раскаешься во всем, что сделал. Разве это не светлый путь? Разве это не то, чего ты хочешь? — Она не простит, — Изгой чуть напрягся, — я никуда не пойду, а вот ты убирайся. Я позову тебя, если будет нужно. Флетчер принял человеческий вид и расправил плечи. Потом повернулся к Изгою и усмехнулся, показав кончики клыков: — Нет, не позовешь. Потому что я тебе уже давно нужен, но ты бездействуешь. Изгой сжал зубы. — Ты даже не попытаешься извиниться? — все так же тихо проговорил Флетчер, — да, она имеет право не рисовать тебе колёса, не прощать тебя, но пусть хоть увидит, что тебе не плевать, что ты сожалеешь о сделанном. Что ты готов помочь ей нести это бремя и ей остается только разрешить тебе поддерживать ее. А там пусть решает сама, это ее выбор. — Я убил Рапида, — прошептал Изгой, — и каково будет Майе рядом с тем, кто постоянно будет одним видом своим напоминать ей о трагедии? — Повторюсь, она не обязана тебя принимать. Но уверяю тебя, Майе станет легче, если ты придешь и раскаишься. Неужели ты оставишь ее страдать и даже не попробуешь что-то изменить? — А тебе-то что с этого? — Изгой презрительно отошёл на пару шагов. — Ничего, — развел разными руками Флетчер, — просто я уже давно наблюдаю за тобой. И очень сочувствую. Не ты один стал жертвой ошибок и неприятия. Изгой повернул к нему голову. — В своё время меня отверг весь мой народ, — произнес Флетчер сквозь зубы, — и даже брат, который до этого один из всех от меня не отворачивался, в тот день показал, что толпа для него важнее. — Как его звали? — Изгой вдруг напрягся. Флетчер повернулся к нему и, поморщившись, точно это слово оцарапало ему внутренности, зло прошипел: — Лансер… Повисло молчание. Изгой побледнел. «Тебя кто-то путает, парень… Кто-то, выдающий себя за Ланса и твоего наставника заодно.» Эти слова зелёного художника прострелили голову и остались болезненным эхом. — А ты думал, что он это я? — Флетчер повернулся к Изгою, — нет, дружок, и близко нет. Но это не значит, что я тебе не помогу. Напротив. Я помогу и не брошу в последний момент, как сделал он. — Лансер — не единственный твой брат, верно? — промямлил Изгой. — Ну, теперь единственный, — Флетчер ухмыльнулся во все зубы, — кстати, спасибо тебе. — За… За что? — Изгой все ещё был бледен. — Ты убрал Алона, — ответил тот, — а Лансера предоставь мне. Он мог сбежать со своей семейкой один раз, но во второй я прижму его плотнее. С этими словами Флетчер перевел взгляд на дождевого червя, переползающего дорогу. И резко топнул ногой, оставив от него телесное месево. — Попробуй вернуться на базу, — вдруг произнес Флетчер, — и на всякий случай возьми с собой компаньона. В тот же момент над его рукой всколыхнулся маленький темный вихрь. Изгой и моргнуть не успел, как непонятная масса сформировалась в небольшую черную длиннохвостую птичку. Попугайчик переступил с ноги на ногу, встряхнулся и щёлкнул клювом. На темной голове у него очень выделялся белый череп, просвечивающий сквозь полупрозрачное оперение. — Давай, — Флетчер кивнул на дорогу. — А почему ты не можешь? — настороженно спросил Изгой. — Есть дела, — пробормотал тот, — ну же, вперёд. Изгой колебался. — Все в твоих руках, — Флетчер подошёл к нему, — не хочешь делать ей что-то плохое — не делай. Но слова, да ещё слова раскаяния не могут убить, ты же сам это знаешь. Напротив, они ей помогут. Ты же любишь Майю, правда? Так извинись перед ней, тебе же действительно жаль. Изгой зажмурился и сглотнул. — Ладно. Через минуту красная машина пропала в тумане, следуя за черным волнистиком. — Молодец, — прошептал ему вслед Флетчер, — вот бы тебя ещё не надо было так долго уговаривать…