Расцвет расизма эпохи Цин

Спустя несколько лет. Могила Господина Серебряного Урагана. Бонсай. — Ты был хорошим воином, жаль не пережил эту войну. Сколько Эпохе Цин предстоит потерять легендарных Мастеров, но взрастить новых С тяжелым выдохом, сказал на вид очень худой и хлипкий юноша, положив цветы к могиле. Ветер сдул с бледного лица черные пряди, среди которых предательски затесалась грязно каштановая, оголив алый глаз, в котором виднелось отражение юноши вдалеке в черно белых одеждах, который был в кожаных штанах, с аккуратно убранным в хвост чернильно-серебряными волосами. Лин Лонгвей уже был подростком, для своих 16 лет он был действительно талантлив. Уверенно сражаясь в технике Серебряный Ураган, мечами падшего Мастера, Лонгвей в очередной раз повалил противника с треском, прислонив два меча к горлу слуги. Но в тот же миг дружелюбно протянув руку, чтобы помочь встать рабу. Сражаясь не далеко от луга с бонсаем. Скорость этого мальчишки поражала. Дни на пролет после смерти Мастера он начал оттачивать до идеала технику двух мечей в память о Юймине, параллельно развивая свою духовную энергию и тренируя собственные силы. Ведь еще задолго до своей смерти Юймин действительно рассказал все секреты своей техники только лишь Лин Лонгвею. Любой бы другой ребенок все забыл бы и не стал так рано оттачивать боевое искусство. Но Господин Лонгвей был прирожденным талантом. Все, за чтобы он не брался, легко удавалось. Искусства, философия, наука, бой, стратегия. Он действительно мог бы составить серьезную конкуренцию Господину Синьхуа, если бы существовал во времена правления своего дедушки. Яньлинь не имел ничего против того, чтобы его сын одевался как европеец. Лин Лонгвей любил сочетать китайские традиции и европейские по настроению. Иногда он ходил с убранными волосами и в штанах, а иногда в традиционных одеждах императора с распущенной прической. Он мог есть неделю исключительно европейские блюда или только китайские. Читал газеты и книги европейцев, чтобы еще больше узнать о мире. Юный Господин был вежлив со слугами, и общался с ними на равных. Его обворожительная улыбка зачаровывала любого кто только взглянет в эти прекрасные чернильно-серебряные глаза. Словно дух лиса, который медленно, но верно вас дурит, а вы даже не замечаете этого. К сожалению границы Китая были временно закрыты. Поднебесная была закрытой страной для белых, пока в Европе происходила смута и перевороты, было опасно пускать потенциальных врагов на свои территории. Европу постиг настоящий хаос после казни короля Загробным Палачом. Все говорили о каком-то повелителе тысячи драконов, но никто больше его не видел в живую, так что эти рассказы были похожи на вымысел. Человек с косой на гигантском драконе. Разве это возможно? Все время, пока рос маленький наследник обстановка во дворце была напряженной. Яньлинь каждый день навещал бонсай и мог сидеть там часами в скорби. Вражеская обстановка была неопределенной, неизвестно в какой момент состоится очередной конфликт стран. Лунный Дракон ощущал себя самым одиноким человеком на свете, который теперь мог положиться только на себя. Императора окончательно добила новость от Лонгвея, когда тот будучи маленьким ворвался к нему в комнату крича о том что Мастер вернулся. Яньлинь почему-то поверив в эту чушь тут же сорвался с места и побежал в комнату сыну, но увидел лишь пустое окно и качающиеся белые тюли. Пожелав сыну спокойной ночи, император подумал о том, что Лину уже мерещется Мастер, от того что, он слишком по нему скучает. Не поверив ни единому слову ребенка, Яньлинь ушел в свою спальню. Но спустя какое-то время сам начал видеть галлюцинации маленького Юймина в белых одеждах. Который мог мелькать во дворце. Но как бы Яньлинь не старался его догнать ему так и не удавалось этого сделать. От чего императору казалось что он действительно сходит с ума. "Но отец смог появится в виде духа после смерти, его душа не могла уйти в катарсис и дальнейшее перерождение, пока он не выполнит три своих посмертных желания. Но он и был самым сильным человеком в Поднебесной, практикующий непонятную кровавую технику ада которую создал сам. Юймин использовал духовные силы только для скорости, облегчения тела и поддержания формы. Ему вряд ли хватило духовной мощи чтобы явится к нам. Если бы мог - давно пришел бы. Я действительно схожу с ума". Ночи напролет об умершем человеке думало два живых. Но в одну из них в комнате Лонгвея действительно появился белый силуэт, с ростом не простого человека. Почти что безликое белое лицо и глаза пустоты в которых был только белок, словно призрак, если бы этот силуэт был человеком. Но очертания в нем выдавали Юймина, который не мог сформировать человеческий облик как Синьхуа при жизни. Волосы до пола, и тонкий белый халат. Знакомая ухмылка, и большая ладонь поманившая ребенка к себе. Лин тут же сорвался с криками: "Мастер!", но так ничего не ощутив врезался в стену, вместо знакомого тела. Силуэт растворился словно сон. Чуть не расплакавшись снова, Лин заметил как туш капает на пол, хотя он не занимался каллиграфией. В недоумении подойдя к столу, серебряно-чернильные глаза внезапно распахнулись от шока. На свитке который точно был до этого новым красовалась очень корявая надпись: "Защищу". Во всю Поднебесную так отвратительно писать мог только Юймин, ведь никогда не желая обучаться искусству он так и не посетил ни одного урока, хотя бы для приличия. Наконец впихнув отцу как доказательство свиток, настала очередь Яньлиня дрожать от шока. Этот подчерк он бы узнал из тысячи, Лонгвей бы не смог его подделать. С тех пор эти двое знали что у Юймина было посмертное желание, из-за которого он не мог пока что уйти в катарсис и переродиться. Лишь самые мощные души задерживались в этом мире временно после смерти. В день смерти Господина Серебряного Урагана Яньлиню приснился сон, в котором Юймин кладет ему в волосы цветок и ухмыляясь шепчет: "Наконец я научился это делать". ___________ Лунный Дракон с улыбкой подошел к сыну, чтобы полюбоваться как его чадо явно преуспевает в таком юном возрасте. — Отец! В уважительном полупоклоне юный будущий император сложил руки в знак уважения. Высокая фигура ухмыльнулась. Зрелое лицо Лунного Дракона все еще оставалось нежным не смотря за годы войн и ужасов. Все тот же мягкий взгляд. — Никак не привыкну к твоему уважительному обращению, а ведь маленьким ты со всех ног бежал ко мне и просто кидался в ноги, требовательно повиснув на моих одеждах. Но сейчас ты вырос... Столько времени прошло, ты совсем юноша С любопытством бронзовая рука распустила хвост из чернильно-серебряных волос. Которые теперь подчеркивали разные глаза. Лонгвей отмахнувшись от отца тут же дерзко предложил — Давайте сразимся на мечах! Я как раз тренируюсь! — Не буду я позориться, ты сам знаешь, что я не очень-то хорош в мечах. Ни одного раза не смог выиграть у Мастера с самого детства. Терпеть не могу меч... Отмахнулся Яньлинь, как тут же получил очень настойчиво серебряно-чернильный взгляд, который постепенно очаровывал. Император с самого детства Лонгвея постоянно велся на эту уловку, и этот раз не исключение. Тяжело выдохнув Яньлиню пришлось согласиться и встав в боевую позу, не хотя, он обнажил Каратель Душ. Лин хитро улыбнулся, начав бой. Как и несколько лет назад Яньлинь ощутил тяжесть сражения против клинков "Вихрь" и "Смерч", только теперь их владельцами был не Юймин. И техника сражения была знакомой, но слегка другой. Юймин сражался очень сильно и дерзко, его мощь поражала. Лонгвей не обладал физически сильным телом и большим ростом, ему лишь оставалось уворачиваться, путать врага лже атаками и в самый неожиданный момент нападать. Словно ядовитая кобра делает свой бросок. С легкостью отразив все атаки словно весенний ветер Лонгвей легко пролетел над Яньлинем, приземлившись сзади отца и приставив меч к его спине. Довольно хмыкнув словно лис, серебряно-чернильные глаза горели восторгом. — Неужели я дожил до того момента, когда смог бы составить конкуренцию Мастеру. Меня так каждый раз бесило в детстве, что все чтобы я не делал, было бесполезно против него. Будь бы он жив, попался бы в одну из моих ловушек. Я бы не оставил ему ни шанса! Разбив в прах!!! Довольно убрал мечи юноша. Яньлинь горестно отмазался — Я просто слишком стар, ты удумал сражаться с отцом чтобы самоувердиться! Не зазнавайся! — Вовсе нет, но папа! Дедушка сражался до самой старости и был сильнейшим в Поднебесной! Тут же руки в боки начал отпираться Лин, пока Яньлинь уже явно надулся, поняв что он слабак из этого разговора — Дедушка - это дедушка. Не сравнивай меня с ним, он один такой на весь наш род Лонгвей тут же исправил свою ошибку нагло подлизавшись — Но отец, я все равно считаю что вы самый сильнейший император, даже не смотря на то, что я уже намного дальше Вас стреляю и лучше сражаюсь на мечах, Вы мой эталон! Яньлинь лишь небрежено махнул рукой — С детства знаю все твои уловки. Даже не пытайся, ты всегда так ходил за мной хвостом и подлизывался! — Но Вы всегда на них велись из раза в раз, даже сейчас Нагло поднялась изящная бровь и серебряный глаз полный усмешки разглядывал отца. — Лин Лонгвей, ты самый настоящий наглец! Деловито император устремился прочь. — Что же поделать если большую часть детства меня обучал Юймин, а как известно он наглый белый. Хитро приподнял плечи бесстыжий мальчишка, который уже находился на полу легендарном уровне боевого искусства в таком возрасте. Ни Юймину, ни Яньлиню не снилось иметь столько силы и талантов как у Лонгвея в таком возрасте. Яньлинь тяжело выдохнул. "Новое поколение действительно удивительно. Он давно перерос нас с Юймином, в свои 20 он уже будет настоящим легендарным потомком Эпохи Цин. Даже не верится что это МОЙ сын... Я был настоящим дураком в его возрасте." Отец и сын мирно прогуливались по лугу, не заметив как, уже дошли до могилы под бонсаем. Император склонил голову. — Мне жаль, что Мастер не видит тебя сейчас. Ты действительно превзошел своих учителей. Стреляешь как Бао, сражаешься уже как Юймин. Время так удивительно, мы стареем, и то что когда-то было недоступно для нас, уже превосходит все границы наших детей... Теперь все используют духовную силу, пытаются изобрести свои техники, самые сильнейшие смогут создать свое учение. Господин Кровавый Дракон и Господин Серебряный Ураган были основоположниками всего этого... Поднебесная в ожидании нового поколения, Юймин.. Томно Яньлинь провел ладонью по ритуальному камню. Разговаривая с сыном и одновременно покойным любимым. Лонгвей замер напротив могилы, попытавшись незаметно сглотнуть слезы. — Меня так в детстве дико бесил Мастер, говоря о том что он выше и сильнее. Так это еще и правдой было. Я так мечтал ему доказать, что буду лучше. А когда вырос, то не успел... Но сколько же в детстве он меня дразнил! Яньлинь лишь улыбнулся, поманив к себе сына. — Не хочу тебя огорчать, но ростом ты похоже не вышел в меня. Думаю, тебе трудно будет вырасти, Мастер был выше даже меня и не забывал мне это постоянно припоминать, а сейчас ты мне всего по подбородок, так что не думаю что ты смог бы ему доказать что-то.. Глупая кроха. Помнишь, я тебя так называл? — Отец, прекратите! Я уже давно не ребенок! — А я говорил, что буду тебя так дразнить, даже когда вырастешь... Слегка усмехнувшись задиристой улыбкой изящное лицо полное искренней доброты сияло на солнце. Внезапно Лонгвей помрачнел — Папа, скажи честно, скоро будет последний бой с Европой? Я читал последние новости, остатки военных группировок объединись в одну. Военная сила сейчас правит у белых и они хотят до конца решить давний конфликт. Наша армия проигрывала в прошлый раз, в этот раз стала ли она сильнее? За все это время в Китае не объявилось ни одного легендарного Мастера, хотя бы такого же уровня как Юймин. Как мы тогда победим? Когда уже границы будут открыты для белых? Яньлинь застыл под весеннюю трель птиц. Цветы еще только распускались, а солнце ярко, но нежно ослепляло высокий силуэт императора, который отражался в серебряно-чернильных глазах. — Лонгвей, это не твоя забота. Верно, война будет скоро, но я обещал тебе передать империю с мирным временем, а также защитить тебя. Просто жди, и все пройдет как весенний дождь — Папа, я пойду с тобой на войну! Я буду защищать тебя! Тут же юноша метнулся к Яньлиню, император внезапно отпрянул. — Даже не думай об этом, ты никогда не будешь пачкать свои руки кровью войны _________________ Спустя время. Третий военный конфликт Эпохи Цин, Китай против Европы, решающая битва за границы. На поле боя возвышалась строгая фигура императора, ветер угрожающе поднимал иссиня-чернильные волосы. В первые Яньлинь не делал прически, и распустил волосы, словно признал свое величие и теперь был еще больше похож на отца. Лишь мягкие черты лица подобно женским выдавали в нем всего лишь сына Синьхуа. Надев бордовые одежды в знак кровопролития ледяной взгляд Яньлиня как иней окутывал военное поле. В этот раз война проходила на границе стран, между двумя холмами. После великого столкновения Эпохи Цин была возведена Великая Китайская стена, которая ограждала доступ белых к территориям Китая, и всегда строго охранялась. Цель этого сражения было не допустить войска белых к ней, чтобы не пришлось обороняться. Внезапно послышались крики звонкого голоса — Отец! Нет!!!!!! Отпустите! Папа, я пойду с тобой!!!!!! Не надо! Я тоже буду сражаться, отпустите!!!!!!!!!!! Юноша чьи техники еще не достигли идеала не смог противостоять множеству стражи, насильно схватившие его и не подпускающие к отцу. Яньлинь лениво обернулся — Лин Лонгвей, стой смирно. В этой войне ты участвовать не будешь, это приказ! Слушайся стражу и сиди смирно, мне не нужна еще одна жертва. Потерю тебя я не переживу. А я все равно стар и скоро моя эпоха правления закончится, ты молодая кровь, моя жизнь ничего не стоит по сравнению с твоей. Позволь отцу защитить тебя и честь империи. Мы с Мастером всегда хотели лучшего для тебя — Отец!!! Со слезами на глазах кричал юноша, продолжающий усердно сопротивляться в первые ослушавшись Яньлиня. Но стража была неумолима и все равно ответила будущего наследника по дальше от военных действий.